— Арни, это что, кондиционер?
— На дворе август, Джон Дортмундер. И отвечая на твой вопрос: да, это кондиционер. У меня не было раньше кондиционера, потому что у меня ничего не было, я считал, что что-то такое не заслуживаю. Я был таким мерзким мудаком, что продавцы в больших магазинах приплатили бы лишь бы я скупался не у них.
— Слышал об этом.
— Но это новый я, Джон Дортмундер. И я заслуживаю… заслуживаю лучшего! И всего! Так и случилось, что этот кондиционер появился в моей жизни, наравне с другими разными мелочами. Я смотрел на него и думал, а чего бы не сломать заведенный у меня торговый порядок и не купить этот чертов агрегат?! А тут еще и бонус — запах исчез! Даже из спальни!
— Круто, Арни.
— Я изменился. И говорю тебе, Джон Дортмундер, следующим тут появится мой тостер!
— Думаю, ты во всем прав, но причина по которой я хотел к тебе прийти — даже до того как узнал про кондиционер…
— Все это для меня в новинку.
— Может, присядем и поговорим?
— Конечно, — воскликнул Арни, но тут же как-то неуверенно осмотрелся. — Должен тебе признаться, есть тут одна небольшая проблема — теперь за столом сложновато. То есть, кондиционер это хорошо, но если находится близко к нему, то возникает чувство, что ты на Эверест взобрался. Я промерз за завтраком, пока сообразил что к чему.
Дортмундер тоже оглянулся.
— У той стены места хватит, если убрать кресло. Мы с тобой вдвоем можем перетащить туда стол и стулья. Ты конечно лишишься вида из окна, да его уже у тебя нет.
— Там изначально смотреть было не на что. Давай так и сделаем.
Итак, они устроили перестановку и Дортмундеру посчастливилось всего лишь коснуться арктического холода по близости с кондиционером, чтобы понять — на свете есть вещи и похуже жары и вони. Усевшись на новом месте, Арни рассматривал помещение.
— Я никогда не видел своей комнату с этого ракурса.
— Думаю, так и есть.
— Может мне еще и картин чьих-нибудь повесить, — задумчиво протянул Арни.
— Только не Престона Феавезера, — Дормундер все старался перевести разговор на нужную тему.
— Нет, — рассмеялся Арни. — Все его картины подписаны всякими Пикассо и Моне. Будь уверен, ты их там найдешь.
— Об этом я и хотел с тобой потолковать.
— Да? — Арни выглядел немного обеспокоенным.
— Мы решили идти в пятницу.
— Пятница — нормально.
— Утром мы как раз достанем грузовик, и будем заниматься делом весь день, столько сколько потребуется. Уходить решили до темна.
— Похоже на хороший план.
— Из твоих разговоров следует, что грузовик набьется под завязку.
— Так и есть, Джон Дортмундер. У вас будет хорошая добыча.
— Кажется для одного грузовика будет многовато товара, а мы можем провернуть только одну ходку.
— Значит, выбирайте лучшее, — ощерился Арни. — Уже жду не дождусь.
— Вот это как раз нас и беспокоит. Что если мы оставим там что-нибудь ценное, а возьмем что-то тоже хорошее, но не такое ценное? Мы расстроимся, а потом ты сам расстроишься.
— Ладно тебе, — отмахнулся Арни. — Не прибедняйся. Ты прекрасно разбираешься в ценных вещах. Да и другие, уверен, тоже.
— Мы просто не очень уверены. Поэтому и решили просить у тебя помощи.
Арни скривился.
— Не вижу как могу помочь. Я же не могу составить список. Я ведь там никогда не бывал.
— Именно! В этом-то и проблема.
Арни смотрел на Дортмундера в ожидании продолжения, и когда его не последовало, спросил сам:
— Какая проблема?
— Ты никогда не видел квартиры.
— Да, — Арни пожал плечами. — И даже если парень вернется обратно в Нью-Йорк, вряд ли он пригласит меня в гости.
— Значит, тебе надо посмотреть его хату.
— Не понимаю как я могу это сделать.
Дортмундер пожал плечами и просто, словно о чем-то само собой разумеющимся, сказал:
— Ты пойдешь с нами.
— Пойду куда? — нахмурился Арни.
— В пентхаус. Ты сможешь указывать нам, что брать…
— В пентхаус? Пока вы его грабите?
— Тебе даже таскать ничего не придется, только указывать…
— Джон Дортмундер! Я даже из квартиры не выхожу! Особенно сейчас, когда я… Ты на меня посмотри! — и он ткнул себя пальцем правой руки в левую. — Я до сих пор серо-зеленого цвета!
И то верно.
— Я заметил. И он уже становится…
— Никуда он не становится! Он такой и есть! Даже если бы я любил выходить на улицу, я все равно не могу этого сделать сейчас. Да еще и участвовать в деле? Я никогда не участвую!
— Это особый случай, Арни. Просто вспомни Престона Феавезера. Те вещи, что он тебе говорил…
— Я такие вещи стараюсь не вспоминать.
— А ты вспомни. Это не просто очередная работенка для тебя, Арни. Это дело чести. И самоуважения.
— Ну…
— Ты теперь новый, Арни, и за это стоит постоять.
Арни явно задумался.
— Я даже не расстроился насчет кондиционера, — размышлял он вслух. — Я почувствовал, что это нормально сделать что-нибудь для себя.
— И был прав. Новый ты хочешь удобства достойного тебя, всего самого лучшего — ты же сам так говорил.
— Правда, так и сказал.
Он с серьезным видом осознавал нового себя.
— Так вот, — продолжал напирать Дортмундер. — Новый ты — хочет отомстить, и отомстить как следует.
Арни кивнул.
— Хочет?
— Он же не хочет прочесть в газетах: «Престон Феавезер говорит: „Слава богу они не взяли Бетховена!“».
— Это композитор.
— Не важно. Ты понял мою мысль. Новый Арни желает отомстить. Он хочет участвовать и видеть как все это закончится, а потом он желает прочесть в газетах: «Престон Феавезер говорит: „Эти парни были такими искусными! Они даже ле Корбузье взяли!“».
— Кого? — покосился на него Арни.
— Не важно, — отмахнулся Дортмундер. — Смысл тут в том, что это особое дело. Тебе надо показать этому парню что такое гордость. Он не может разговаривать с тобой в таком тоне!
— Да, не может, — согласился Арни. Его щеки даже немного порозовели.
— Ты просто раздавишь этого козла. Ты обнесешь его до нитки!
Внезапная, прежде никогда невиданная, улыбка растянула губы Арни.
— Джон Дортмундер, так в котором часу ты за мной заедешь?
38
Престон никогда не любил морские прогулки. А когда моторка летит по морю, рассекая волны, и ты лежишь на полу каюты, то это усиливает нелюбовь.
А он как раз валялся на полу каюты. Лодку вели два здоровяка, судя по акценту австралийцы или, может быть, новозеландцы. Схватив его своими мощными лапищами, они вытянули его из прогулочной лодки и столкнули по ступенькам в эту каюту под громкий издевательский смех Пэм, который до сих пор звучал в его ушах. Он влетел — под окрик «Береги башку!» — так быстро, что окружающее помещение показалось ему смазанной палитрой.
Ему четко дали понять, что он здесь останется.
— Ты побудешь здесь, — сообщил ему один из громил. — И без выпендрежа, чтобы нам не пришлось бить тебя.
— Куда вы меня везете?
Вопрос развеселил парня.
— А как ты думаешь, дружище? Флорида. Без вопросов. Тут явно прослеживается схема, чтоб все сдохли! Они выманили его с острова — Пэм великолепно прикинулась невинной овечкой, разве нет? И тогда они его смогли схватить и теперь доставят куда-нибудь на юг Флориды прямо в руки судебным приставам. Он годы напролёт водил их за нос, и теперь они над ним смеются.
Нет! Он должен все это остановить. Этого не должно произойти. Ему как-то следует затолкнуть этот смех им обратно в глотки. Но как?
Эти два его похитителя интересно были продажными? Но у него не было с собой денег, нет кошелька, даже одежды не было. Все что на нем было это — шлепанцы, плавки, Rоlех и белая панама со шнурком. Но они должны были знать кто он такой, по крайней мере, слышали хоть что-нибудь, чтобы понять — он богат и если они его привезут в банк вместо того, чтобы тащить к приставам…
Но паспорта нет. Кредиток тоже нет. Водительских прав нет. Ничего нет.
Так, давайте посмотрим. Допустим как-нибудь он сможет достать наличку — примут ли парни деньги? Или будут изучать танцевальные па на его животе, как только он предложит такое? С того места на койке, где в бесплодных попытках он старался усидеть на месте от бесконечных скачков волнам, ему был виден один парень, тот что пониже, у рулевого колеса. Время от времени в поле зрения появлялся и второй, твердо вышагивающий по палубе, взбрыкивающей на волнах палубе.
Это были крепкие, хорошо организованные мужчины около сорока лет, с очень загорелой кожей. На обоих были поношенные ботинки на платформе, обрезанные джинсы, застиранные футболки без надписей с оторванными рукавами, на головах у них красовались бейсболки без каких-либо логотипов. Случайные незнакомцы. Под кепкой можно было заметить белые, нечесаные и немытые волосы, а в их голубых глазах тепла было не больше, чем в Ледовитом океане.
Эти точно его грохнут. Он понял, что его деньги на этой лодке не принесут счастья, даже если бы они были. Эти двое настолько четкие профессионалы с явным длинным послужным списком, а он для них был срочная посылка.
Интересно чем они занимаются в другие дни? Перевозят контрабанду: людей, наркотики, да что угодно за деньги. Сегодня вот они везут его и отношение к нему явно не лучше, чем к пакету героина.
Как бы его, как бы ему их, обвести вокруг пальца и удрать? Испортить доставку? Он умел плавать и, слава богу, был одет как раз в плавки, но даже если он свалит от них в океан — чего он, черт возьми, прекрасно понимал сделать не сможет — где искать землю? Ничего похожего в иллюминаторе он не увидел.
Когда мы доберемся, решил он. Где-нибудь во Флориде, вот там на месте и подумаем, что можно сделать. Шесть пятьдесят семь пополудни в этом часовом поясе, судя по его часам Rolex. Августовское солнце, кровавый божественный пузырь, повисло на полпути к краю неба. Внезапно моторка перестала подпрыгивать на волнах. Движение замедлилось и они перешли в легкий галоп. Нс лодки опустился, словно у животного на водопое. Они прибыли.