Закипевшая вода с шипением полилась на раскаленные угли горящего костра. Смотря, как невозмутимо маг заваривает чай, Исла ошеломленно думала о том, что ей реально предлагают провести эксперимент. Эксперимент с живым настоящим магом! Сарина придушит ее, если узнает, что Исла отказалась. А есть ли смысл отказываться от эксперимента? А есть ли смысл отказываться от такого мужчины, даже если он не сможет противостоять ее воздействию? Она же не собирается стирать его личность, как сделала Мойра с Арианом, рыжик ей и так нравится. Ну и пусть он ничего по дому делать не умеет – у нее еще восемь хранимых есть, те и так со всем управляются, еще и бездельничать успевают. А Данир ее любимым мужчиной станет, она его холить, нежить и лелеять будет, никому его в обиду не даст! При воспоминании о недавних ласках мужчины по телу Ислы прошла жаркая дрожь разбуженной страсти. Девять хранимых – не так уж много, на самом-то деле... Вдруг, она больше никогда в жизни не встретит мужчину, к которому бы ее тянуло так, как к рыжику? Она вот прям уверена, что не встретит!
– Ладно, давай проведем эксперимент, – облизнув пересохшие губы, выбрала Исла.
Данир оживился, отставил на камень котелок с заваренным чаем. Ура, дело сдвинулось с мертвой точки: его девушка готова рассмотреть саму возможность их совместной жизни! Данир читал книгу леди Таис, читал про то, как она сама предложила мужу провести эксперимент по противодействию зависимости, а в его жизни складывается сейчас обратная ситуация: ему, магу, предстоит устоять перед воздействием невесты-человечки. Это эффект высшей справедливости настиг магов, не иначе.
– Что мне сделать надо? – с полной готовностью спросил обнадеженный Данир.
– Хороший вопрос. – Исла задумалась. Про фобии Солонира ей было все известно, а вот о неприемлемых для ее рыжика вещах она ничего не знала. – Расскажи, какой поступок ты точно никогда не совершишь?
– Еще вчера я бы сказал, что никогда не наврежу ни одному разумному существу, – покаянно произнес Данир, – но сейчас я в этом уже не уверен: я был готов искалечить того пьяницу, когда увидел, как он бросается на тебя с кулаками. Однако запрет на насилие с рождения заложен в любом лекаре-маге: мы в десять лет даем клятву никогда не причинять вред разумному существу, и это связано не только с профессиональной этикой, это заложено в нас от природы. Существует даже древняя легенда, что лекарь-маг, преступивший эту клятву, лишается магической силы навсегда.
Липкий страх прошел по сердцу Ислы. Нет, такой моральный запрет она ломать не готова ни ради эксперимента, ни ради чего-либо другого. Лекарь в самом деле не должен нести зло, а доброта – главная черта характера ее рыжика, и ей очень нравится эта черта.
– Давай выберем другой вариант, – глухо откашлялась Исла, – не связанный с существенными чертами твоей личности.
Ужас, написанный на лице девушки, лучше любых слов убедил Данира в исключительной серьезности предстоящего опыта. Исла всей душой верила, что способна сделать из него злобного монстра?! В голову Данира впервые закрались подозрения, что он несколько переоценивает собственные силы. Но в отношениях с его девушкой может быть только два исхода: либо они оба справляются с влиянием друг на друга, не теряя себя, либо расстаются навсегда. От последнего варианта Данира кинуло в холодную дрожь.
– Тебе уже приходилось кого-то «ломать», да? – прошептал маг. – Кого и по какой причине?
– В первый раз – моего отчима. Без причины, просто ради тренировки дара. Он мне сам разрешил! – выкрикнула Исла последние слова. – Но потом пожалел об этом... Я не меняла что-то важное, он просто терпеть не мог сушеных лестерок, а я это изменила. Ну, а про того пьяницу ты сам все слышал, но об этом воздействии я не жалею! Это пока все.
Исла с вызовом посмотрела на мага, скрестив руки на груди.
– И я не жалею и надеюсь, что твои установки в его голове сохранятся надолго, – миролюбиво улыбнулся Данир.
– У моей тети, Старшей Хранительницы, они сохраняются до скончания дней человека, – предупредила Исла, но маг не дрогнул.
– Я терпеть не могу сырую рыбу, – признался Данир. – Можешь «ломать» этот внутренний запрет.
Исле вспомнился сотрясающийся от рвотных позывов Солонир, и на душе у нее стало тошно. Один эксперимент – и на тропе воспоминаний мага яркие желто-золотые вспышки сменятся темными багровыми сгущениями страха. Страха перед ней.
Почему от такой перспективы ей хочется кричать? Ну, не было у нее будущего с рыжиком, и дальше не будет. Она столько лет прожила без любимого мужчины, уже привыкла быть одиночкой, несмотря на своих восемь хранимых.
Сглотнув вязкую горькую слюну, Исла кивнула и молча отправилась к реке.
Рыба была разделана и нарезана тонкими ломтиками. Данир морщился, смотря на предстоящий обед, но сбежать не пытался.
– Давай, – выдохнул он. – Я к этому готов!
«Но я-то не готова!» – осознала Исла, ныряя в сознание мага.
«Золотого цвета появилось больше, – оглядела Исла знакомую тропу воспоминаний. – И тепло здесь, хорошо... А будет... будет... На кой мне сдался этот эксперимент?! Не хочу!»
Данир моргнул. Почему Исла отвела взгляд? Неужели все? Он лишь на миг ощутил приятное тепло ее присутствия в своем сознании, даже сосредоточиться на сопротивлении не успел и никаких болезненных ощущений не испытал.
Посмотрев на рыбу, Данир понял: не все. Фу, какая гадость эта рыба! И пахнет жуть как противно!
– Ты не стала... Почему?
– Не хочу!
Данир разозлился:
– Я хочу! Давай! – И дернул отвернувшуюся девушку на себя.
Пылающие карие очи впились в его глаза. О, вот теперь от ее визита в его голову стала распространяться тупая боль, но эта боль была единственным следствием, действий девушки маг ощутить не мог. Как же сопротивляться тому, что не чувствуешь, не видишь?
В лицо Ислы хлестал ветер. Озвученное требование полюбить сырую рыбу и съесть ее вызвало появление на тропе двери. Хлипенькой такой двери, куда менее внушительной, чем у Солонира. Распахнуть ее оказалось несложно...
Исла внимательно смотрела на подопытного мага. Данир мигнул, потянулся к кускам сырой рыбы и начал методично жевать их, по очереди отправляя в рот. Потом мигнул еще раз, замер и выдал нечто маловнятное:
– Не уловил.
– Тебя не тошнит? – забеспокоилась Исла и протянула магу кружку с чаем.
– А должно? – удивился маг. – Мне же теперь реально нравится эта рыба.
Он отправил в рот еще один кусочек.
– Если чуть подсолить, еще вкуснее будет, – с явным удовольствием заметил маг.
– Я могу вернуть, как было, – растеряно пролепетала недоумевающая Исла, но Данир отрицательно затряс головой:
– Ни в коем случае! Мне, как наместнику, это отвращение к сырой рыбе частенько доставляло неудобства, так как у троллей, живущих на побережье, блюда из сырой рыбы – обязательный элемент национальной кухни и ими угощают каждого гостя, особенно во время официальных визитов. Мне приходилось всегда брать с собой в поездки лорда-мага Мальона – он стихийник и в последний момент перед тем, как рыба попадала ко мне в рот, он ее хорошо прожаривал и быстро охлаждал, так чтобы тролли не заметили этого изменения в обязательном этикете.
Кажется, он взаправду доволен ее вмешательством! Успокоение, которое принесло Исле это заключение, было полным и невероятным. Будто огромный камень с девичьей души упал... Данир не начал ее бояться, хоть эксперимент, безусловно, провалил.
– Давай, запеку остатки рыбы, – облегченно перевела дыхание Исла.
– Как хочешь, – пожал плечами Данир и весело подтрунил над девушкой: – Тебе не нравится сырая рыба?
– Я ем все, – проворчала Исла, но сделать голос грозным и поучительным ей не удалось. – Просто горячая еда зимой предпочтительней. – И тоже не удержалась от подтрунивания: – Тебе, как лекарю, это должно быть известно!
Глаза Данира наполнились теплом:
– Мне известно, что ты невероятная, – шелковым голосом высказался он, и у Ислы голова пошла кругом, а колени ослабели. Вот ведь, заноза рыжая, творит, что хочет, одним только голосом! И без всякой магии.
– С чем теперь экспериментировать будем? – деловито поинтересовался Данир, закидывая форму для запекания горячими углями.
Исла поперхнулась чаем.
– Ты намерен продолжать?! Но у тебя же не получилось сопротивляться, совсем не получилось! Ты хоть отдаленно представляешь, какие последствия могут иметь такие эксперименты? Это распахнутую дверь можно закрыть обратно, а сломанные заслоны не восстановишь! Никогда! Это универсальный закон: то, что сломано в сознании, восстановлению не подлежит!
– Ты видишь в сознании разумных существ двери и заслоны? – живо заинтересовался лекарь-маг. – Или это просто фигура речи?
– Настоящие заслоны, в виде стен, я видела только в голове сегодняшнего пьяницы-садиста, – признала Исла, – а у тебя дверь была, у Солонира тоже.
Отвертеться от подробных объяснений Исле не удалось: Данир сам был исследователем, причем исследователем увлеченным и дотошным, а тут такой непознаваемый для магов-лекарей объект, как разум. Конечно, Данир пристал к девушке, как репей, и допытывался до мельчайших подробностей ее прошлых опытов с использованием Дара. И настойчиво просил продолжить эксперименты с ним.
– Тьфу на тебя! – недовольно отодвигалась от мага девушка. – Доиграться хочешь? Как в той страшилке про магический институт, что в газете недавно опубликовали в рубрике «Студенческий юмор»:
– А это, юные лорды-маги, экспериментальная лаборатория стихийников. Ее бывший заведующий сильно увлекался опытами со стихиями.
– О-о-о! А то пятно на потолке – результат его экспериментов?
– Нет, это тот самый бывший заведующий.
Данир рассмеялся. Исла заворожено смотрела, как от его глаз разбегаются лучики морщинок от смеха, как раздвигаются в доброй улыбке полные, красивой формы губы. Он слишком добрый, милый и хороший для ее Города. И для нее тоже.