Данир выпустил Ислу из своих рук и отступил на шаг. Потом еще на шаг. Вот все и сказано. Вот все и ясно. Кристально ясно! Самым любимым... из всех...
– Какое у вас извращенное представление о любви, мисс Дохран, – презрительно сказал он. – И общество у вас еще более извращенное, чем я предполагал. Считаю нашу помолвку разорванной, – ледяным тоном известил маг, развернулся и пошел прочь.
Исла сквозь слезы смотрела ему во след. Почему он так поступает?! Она же любит его, любит впервые в жизни! И вряд ли полюбит в будущем кого-то другого, а он уходит от нее. Вот так, по какой-то совершенно дурацкой причине! И никакими блестящими камушками его не подкупишь и званием Старшего в доме не заманишь.
Ярость, негодование, стремление удержать во что бы то ни стало затопили Ислу. Она рванула за Даниром, дернула его за руку и потребовала:
– Посмотри на меня!
Данир поднял голову и ядовито ухмыльнулся:
– Ну-ну, принуждать будешь? Ломать? А попробуй!
Он широко расставил ноги, скрестил руки на груди и смело посмотрел в карие глаза напротив.
Ислу будто затянуло в сознание мага. Ах, какой тут был сейчас фейерверк! Разноцветные дуги разрядов проскакивали между туманностями воспоминаний, сплетаясь в неистовую пляску всполохов и переливов цвета. Со всех сторон тянуло морозным ветерком, а ведь раньше тут было так тепло. Золотые оттенки любви еще мерцали вокруг Ислы, но сейчас их накрывала темно-фиолетовая пелена ярости и они лишь тускло светились сквозь нее.
– Ты будешь моим девятым хранимым, – сумрачно приказала Исла и перед ней появилась стена. Золотисто-фиолетовая стена, заслонившая собой всю тропу воспоминаний.
Исла шагнула к ней сквозь ледяной буран и осторожно прикоснулась. Да, для Данира принципиально важно быть единственным хранимым, это не просто блажь. Ишь, какой заслон выставил. Каменный! Она и не видела такого раньше. Как говорила Сарина: сильные чувства поспособствуют развитию дара? Она была права. Даже мощный заслон в сознании мага – этот заслон – Исла может сейчас сломать, она это чувствовала, ощущала как факт. Приложить усилие – и желанный результат будет достигнут: Данир послушно пойдет, куда она укажет, и будет жить в мире и согласии с другими ее хранимыми. А на тропе его воспоминаний останутся лежать обломки этого заслона, все цвета вокруг потускнеют и покроются блеклой серой пеленой...
Тихий внутренний голос нашептывал Исле, что так и следует поступить, что все наследницы Дара поступают так, что другого им не дано самой природой... Сломай! Желание покорить, подавить, заставить, кружило голову Ислы. Ей было бы гораздо проще, не чувствуй она силы снести этот заслон! Легко не делать, если сомневаешься в способности сделать, но когда полностью уверен в своих силах – удержаться трудно...
Нет. Она не будет его «ломать». Она не хочет, чтобы все это многоцветие жизни сменилось серой мутью как у Ариана. Ей придется жить без Данира.
Девушка еще раз невесомо провела рукой по стене заслона и выскользнула из сознания мага.
– Мне жаль, – тихо сказала Исла, отступая от любимого.
– А как мне жаль, – зло усмехнулся Данир. – Не бойся, я никому не расскажу про твой Дар, твою разведывательную миссию и твою долину, в каких бы горах она ни находилась.
– Откуда ты знаешь, что я из горной долины? – вяло удивилась Исла.
– Вот только за полного дурака меня принимать не надо, – желчно усмехнулся Данир. – Я умею складывать два и два. Моя беда лишь в том, что в девушках совершенно не разбираюсь!
Данир ушел. Ушел и не оглянулся.
Исла долго стояла на ветру и морозе. Потом очнулась, устало пошевелилась, будто тяжелую ношу ей на плечи накинули. Что ж, здесь ей делать больше нечего. Надо собираться и возвращаться домой. Прямо сейчас.
Конец первой части.
Часть вторая. Необычная жена.
«Женщина сильна духом и силой воли,
а мужчина силен добротой и мудростью»,
– афоризм долины амазонок.
Глава № 18. Момент терпения в минуту гнева предотвращает тысячи моментов сожаления. (Неизвестный автор).
Данир бежал по проселочной дороге, забыв в деревне своего коня. В его груди пылал огонь, в голове мутилось, дыхание сбивалось, но долгая пробежка не имела к его взбудораженному состоянию никакого отношения.
«Восемь... восемь мужей», – эта мысль набатом звучала в его мыслях, разрывая в клочки душу и сердце. И ведь не сказала ему ничего! Думала, что он не заметит кучи чужих мужиков в ее доме?! Или думала, что и так сойдет, не жалко же места для других мужей?!
Данир простонал сквозь зубы. Вот уже ворота Тоска. Домой... ему нужно вернуться домой и все обдумать...
Наместник западных провинций ворвался в двери своего замка и наткнулся на собравшихся в холле слуг, которые при виде его радостно прокричали:
– Поздравляем с помолвкой!!!
А дальше пошла разноголосица: «Давно пора!», «А я же говорила!», «А когда мисс к нам в гости пожалует?», «Нам лорд Мальон уже все поведал!», «Ну, теперь-то скажете, чья это дочка, господин?»
Данир прислонился к стене, крепко зажмурился, сглотнул. Боги, как же больно! Заставив себя открыть рот, Данир прохрипел:
– Помолвка расторгнута. Я не желаю никогда впредь слышать об этом!
Принц сорвался с места и бросился в свой рабочий кабинет, захлопнув за собой дверь и закрыв ее на замок изнутри.
И сполз по стене вниз. Это надо пережить. Просто пережить, раз уж понять он все равно не в силах.
Долго предаваться печали и выметать из груди осколки разбитого сердца Даниру не дали: в его кабинет решительно постучался Бортел Мальон, настаивающий на том, что его высочеству следует немедленно заняться своими прямыми обязанностями. Его высочество внял гласу долга, невероятным усилием отодвинул в сторону горькие личные переживания и вышел в большую гостиную: дел в самом деле много, а на завтра назначен отлет в столицу.
– Кто из стихийников полетит со мной в Тавию? – спросил Данир, оторвавшись от огромной таблицы расчета убытков, нанесенных эпидемией бешенства западным провинциям страны.
– Я полечу! – раздался у дверей жизнерадостный голос Каяра Сартора и младший брат Данира влетел в комнату. – Мне велено собрать данные о последних потерявших память троллях, ну и тебя заодно в столицу прихватить. Так что тут у вас нового, лорд Мальон?
– Пока ничего. В последние недели новых сведений о частичной потери памяти у троллей не поступало, – ответил лорд-маг Мальон. – Вот, Нарис Ростон подтвердить может.
«Их надо поставить в известность...», – вынужденно признал Данир. Он сжал кулаки, медленно выдохнул и тихо хрипло произнес, старательно отводя взгляд от собравшихся в комнате магов:
– Похищений троллей и внезапных амнезий больше не будет. Можете смело закрыть это дело, Бортел.
Конечно, не будет. Исла наверняка уже далеко. И вряд ли вернется – она все уже разузнала. А если и вернется, то он вряд ли узнает о ее возвращении, так как похищать троллей она уже не будет, сведений об их мире она явно собрала достаточно.
– Вы уверены в этом, ваше высочество? – уточнил лорд Ростон. – Хм, это как-то связано с вашей помолвкой?
– Я не помолвлен! – рявкнул Данир, вскакивая и потрясая кулаками над головой.
– В самом-то деле, лорды-маги, хватит уже повторять эти глупые сплетни! – воскликнул Каяр. – Вы до белого каления моего брата довели!
Каяр Сартор посмотрел, как его обычно невозмутимый брат вылетает из комнаты и скрывается в рабочем кабинете, хлопая дверью, как служанка, вытирая слезы платочком и сверкая клычками, шепчет другой служанке о том, что не задалась помолвочка, произошло что-то у хозяина с невестой. Посмотрел, какими многозначительными взглядами обмениваются Ростон с Мальоном, и начальник охраны шепчет:
– Одно сплошное недоразумение, я же сразу это говорил.
– Та-а-ак, – протянул Каяр, – а ну-ка, рассказывайте, что тут у вас произойти успело, пока я по делам мотался?
Первые помощники наместника западных провинций рассказали о вчерашней встрече с невестой лорда Сартора-среднего. Все дословно изложили и о результатах собственных расследований поведали:
– Не местная эта девица и не из школы леди Таис – нам уже сегодня ночью всех «невест магов» портреты и описания прислали. Но одевается в мужскую одежду, как столичные невесты, а ведет себя и вовсе странно, – подытожили маги.
– То есть, невеста все-таки была, – изумился Каяр. – Здорово мой брат притворяться умеет, оказывается! У меня ни малейших подозрений на его счет не возникало: он так уверенно и раздраженно все отрицал! Интересно, что такого между ними произошло... Ладно, успокоится – сам все расскажет.
Не рассказал. Как ни крутился Каяр вокруг брата весь вечер, какими бы намеками не сыпал, какие бы предположения не высказывал – Данир молчал, будто языка лишился. Во время долгого перелета в столицу тоже о своей невесте ни слова не проронил, только попросил устало:
– Каяр, не поднимай больше эту тему, очень тебя прошу. Просто забудь о том, что тебе наболтал мой несдержанный на язык друг Бортел. Я всю ночь не сомкнул глаз, дай хоть сейчас налету посплю.
Увы, как и ночью, поспать Даниру не удалось: воспоминания, образы, мысли теснились в голове, не оставляя в ней места для снов. Данир корил себя за то, что даже не попытался сразу расспросить Ислу об устройстве быта в ее долине, о том, каков семейный уклад в ее общине, какие законы у них действуют. Вместо этого он сделал собственные выводы – выводы, в общем-то, правильные, но, как выяснилось, сильно неполные. Данира подвела привычка считать, что у мага с его невестой может быть только одна глобальная проблема: проблема противодействия наркотической привязке. Даниру в голову не могло прийти, что проблемы могут быть и другие, причем не менее фундаментальные и значимые!
И дело даже не в дикой бессмысленной ревности к другим мужчинам, которые были (и есть до сих пор!) в жизни его любимой девушки, дело в том, как теперь ему жить? Лучший вариант: забыть о темноглазой решительной девице, мог споткнуться о тот факт, что все маги – однолюбы. Встретив девушку из своих снов, девушку своей мечты, девушку, явно способную справиться с влиянием феромонов, Данир не подавлял вспыхнувшие в нем чувства, и они расцвели буйным цветом в его душе. Смелость, отзывчивость, доброта девушки, их страстное влечение друг к другу только подогревали чувства Данира, убеждали в том, что Исла идеально ему подходит, что она создана для него! Он и сейчас в этом убежден! Он... и еще восемь других мужчин.