— С-садитесь. С-слушайте в-внимательно, — сильно заикаясь, сказал худощавый человек. — Вы долж-жны будете сыграть в одну увлекательную игру. Один из в-вас назовет цифру «один», другой «два», потом первый — их с-сумму, «три». Второй — сумму двух последних чисел — «пять». Первый — снова сумму двух последних — три плюс пять — «в-восемь». Второй — снова сумму — пять и восемь — «тринадцать»… и так далее… Все время сумму…
Джим неуважительно хрюкнул: что за чушь? Они сели в кресла, худощавый движением фокусника пришлепнул им к груди и запястьям гибкие трубки с присосками и сказал:
— Будьте внимательнее. Сосредоточивайтесь, н-не забывайте предыдущие числа. Мне б-будет слышно в-все…
И вышел через боковую дверь.
Через мгновенье сверху на Мартина и Джима хлынул ослепительный, палящий свет юпитеров. Сразу стало жарко.
— Нашли кинозвезд, — опять не удержался Джим, но его прервал резкий голос:
— Н-не отвлекайтесь!.. Начинайте считать!..
— Один, — сказал Мартин, чувствуя, как тело его покрывается потом.
— Два, — угрюмо буркнул Джим.
— Три…
— Пять…
— Восемь…
— Тринадцать…
— Двадцать один…
— Тридцать четыре…
Дышать становилось труднее и труднее. Немилосердно жгли юпитеры. Во рту у Мартина стало сухо, но он решил держаться до конца. По крайней мере, пока не потеряет сознание.
— …Двести пятьдесят три, — назвал Джим очередное число. Голос его звучал хрипло, слабее обычного. Мартин мысленно, отметил его ошибку: сумма равнялась двумстам сорока трем. Он хотел было поправить товарища, но, решив не подводить, подумал и сказал:
— Триста девяносто семь…
— Достаточно! — раздался голос проверяющего. — Т-теперь начните снова, с чисел «пять — шесть».
«Игра» возобновилась. Мартину казалось, что сердце его колотится о ребра. Обливаясь потом, он изо всех сил сосредоточивал мысли на счете. Такой одуряющей духоты он не пробовал, хоть и работал несколько лет на юге.
— …Двадцать восемь… — почти шептал Джим.
— Сорок пять, — с трудом отвечал Мартин.
И опять прозвучало:
— Хватит. Начинайте с «четыре — пять»!
…Когда лампы погасли и зашумели спасительные вентиляторы, когда, наконец, кончилась адская «считалочка», Мартин почувствовал, что сил его хватит лишь на то, чтобы кое-как встать с кресла. Но настырный заика заставил их жать силомеры и проделать еще несколько странных тестов. Потом что-то пометил в блокноте, попросил их минуту обождать и вышел. Вернулся он с двумя новыми жертвами — одной из них был Карло. Увидев измочаленного, мокрого Мартина, Карло сделал страшные глаза, но против обыкновения промолчал.
— Пройдите! В-вас ждут.
Мартин и Джим снова вернулись в большую комнату. Человек с плешью кинул веселый взгляд на О’Нейла.
— Надеюсь, вы не в претензии на нас за эти маленькие тесты, — скороговоркой сказал он. — Нам нужны люди крепкие, переносящие условия тропиков и умеющие владеть собой. В этом и дело, мистер О’Нейл! Ну что ж, сердце, давление в порядке, силенка у вас есть. Такие люди нам нужны. Итак, через три года у вас будет круглая сумма в банке — мы платим вчетверо против обычного, да, мистер О’Нейл, вчетверо! Но мы не платим кому попало, мы не филантропы. Поздравляю, вы приняты.
— Мистер Векслер, — обратился он к скромному человеку в очках. — Займитесь оформлением.
— Мистер Векслер, — услышал Мартин сочный бас толстяка. — Захватите заодно и господина Хована. С ним все в порядке.
Горбясь, еле передвигая ноги, брел Мартин вслед за Векслером и Джимом по длинному коридору. Странно, но особой радости он не чувствовал…
В этот же день, точнее — ночью Джим Хован и Мартин О’Нейл вместе с сотней других рабочих-строителей, подписавших контракт, взошли на трап теплохода «Стэнли», который взял курс на Новую Зеландию.
Глава VКОМАНДИРОВКА
Мысль ускользала.
Он подошел к стенному шкафу, снял с полки термос. Открыл пробку, жадно вдохнул крепкий аромат кофе. Плеснул в чашку, стал прихлебывать мелкими частыми глотками.
Неужели он и вправду такая бездарность? А может, просто не тот путь? Может быть, ему жалко той изнурительной работы, которая неожиданно завела его в тупик? Несколько месяцев он видел перед собой ясную, почти осязаемую цель. И вдруг все оборвалось, как тропа у реки.
Впрочем, все это лирика. Надо взять себя в руки. Бездарность он или нет, а искать выход предстоит ему одному.
Он поставил чашку, закурил и стал ходить по комнате, последовательно стряхивая пепел в каждом углу. Мало-помалу мозг стал опять переключаться на дело. Итак, с этим аккумулятором ионолет не взлетит. Видимо, он годится только для летающих игрушек, не больше. Следовательно, для нужных габаритов этот путь не годится в самом принципе. А если так, то не лучше ли вернуться к идее силовых полей?..
В дверь постучали.
— Нельзя! — яростно крикнул Ульман.
Стук не повторился, но настрой мысли был уже сбит. Курт распахнул дверь. У порога стоял посыльный.
— Вы что, порядка не знаете? Кто вам дал право стучать, когда я работаю?
Посыльный виновато улыбнулся.
— Прошу прощенья, господин главный конструктор, Вас срочно вызывает шеф.
Ульман стиснул зубы. Бесцеремонность Транке бесила его. Несколько раз у них доходило до конфликтов. В последнее время Курту вроде бы удалось добиться своего — его не отвлекали по пустякам. Часы работы Ульмана в кабинете стали для всех без исключения служащих фирмы своеобразным «табу». И вот опять…
— Передайте господину директору, что я занят, — зло процедил Ульман и захлопнул дверь.
Он сел за стол, хмуро поглядел на листки, густо усеянные формулами. Мозг царапнула ехидная мысль: нашел на ком сорвать злость, на посыльном.
Решительно придвинув к себе бумагу, он взялся за расчеты. Но сосредоточиться не удавалось. Вскоре опять постучали. Первым желанием Курта было запустить в дверь пепельницей. Но вспышка мгновенно прошла. Собственно, чего он ярится? Его отрывают? Извините, от чего? Работой его сегодняшние потуги не назовешь. Эффективность, приближенная к нулю.
Курт откинулся на спинку стула и крикнул:
— Войдите!
Молчание.
— Да войдите же!
Дверь чуть приоткрылась, показалась смущенная физиономия посыльного.
— Господин Ульман, я вынужден… Господин директор просит немедленно прийти. Срочное дело.
Курт кивнул.
— Хорошо.
Он подтянул узел галстука, взял со спинки стула пиджак и не спеша пошел по коридору.
Кабинет генерального директора «Гамбургер Альгемайне Люфтсистем» Эберхарда Транке располагался в соседнем крыле, и по дороге Ульман успел основательно остыть. В кабинет он вошел почти спокойным.
Транке, увидев Ульмана, заулыбался и двинулся навстречу. Курта это удивило: обычно его приход особого ликования у шефа не вызывал. Да и не очень-то шла улыбка подозрительному, брюзгливому Транке, вечно недовольному то работой, то погодой, то собственной печенью.
— Наконец-то, Ульман, наконец-то! Мы ждем вас, — добродушно заговорил шеф. — Разрешите вам представить доктора Эриха Вальтера.
Только теперь Ульман заметил, что Транке был не один. Сбоку, у окна, стоял респектабельный, модно одетый мужчина с маленькими элегантными усиками. Приветствуя Ульмана, он с достоинством наклонил голову, чуть тронутую изморозью, и ласково улыбнулся:
— Извините нас за бесцеремонность, господин Ульман. Это дурной способ знакомиться. Но есть смягчающие вину обстоятельства: у нас мало времени, а дело слишком важное.
Его голос вполне соответствовал наружности: уверенный, ровный, с проникновенными нотками.
— Доктор Вальтер — ваш коллега, — вмешался директор. — Вы, Ульман, наверное, слышали о нем. До войны он жил в Германии, а сейчас представляет интересы авиакомпании «Лозанна».
Ульман наморщил лоб: фамилия ему была знакома. Кажется, работал в аэродинамике. Есть «эффект Вальтера» — частное решение какой-то проблемки. Что же еще? Вальтер… Вальтер… Он напряг память. Но так ничего больше не вспомнил.
— Я был знаком с покойным профессором Сидлером, — снова заговорил Вальтер. — Это был глубокий и оригинальный ум. Быть его учеником — большая честь, господин Ульман. Завидую вам.
— Ученики бывают всякие, — сдержанно возразил Ульман.
— Не думаю, чтоб вы нуждались в комплиментах. Ваше имя достаточно известно, и я пересек океан специально, чтобы встретиться с вами.
— Чем могу быть полезен? — сухо спросил Курт.
— Законный вопрос. — Вальтер понимающе улыбнулся. — Я вижу, вы расположены перейти к делу. Давайте все-таки сядем. — И он плавным жестом указал Курту на кресло.
Они сели. Эберхард Транке поспешно открыл портативный бар и поставил перед ними заиндевелую бутылку виски и сифон.
— Надеюсь, вы слышали о международной авиакомпании «Лозанна?» — налив содовой в стакан, спросил Вальтер.
Ульман кивнул.
— Так вот. По поручению директора я приехал, чтобы пригласить вас к себе.
— То есть?
— Я имею в виду командировку от вашей фирмы.
Ульман иронически вздернул бровь.
— Это как понимать?
— Очень просто. «Гамбургер Альгемайне» направляет вас в распоряжение компании сроком на три года. Сначала в Лондон, там филиал. Затем, видимо, в Неаполь или Стамбул… Это решится позднее.
— И непременно меня?
— Да. Нам нужен специалист по аэродинамике. Разворачиваем крупное производство.
— Курт, вы, надеюсь, понимаете, какая это честь для нашей фирмы? — вставил Транке, тревожно глядя на Ульмана.
Вальтер поднял палец.
— И не только честь, но и солидная компенсация. Кстати, эта поездка обеспечит и ваше будущее, господин Ульман.
Курт встал.
— Весьма сожалею, господа. Предложение я вынужден отклонить. Как бы заманчиво оно ни было. Я могу идти, господин директор?
— Но вы даже не узнали подробностей, — укоризненно произнес Вальтер.
— Это лишнее. Мне это не подходит в целом.