Ульман… Сузи взглянула на часы. Не так давно на втором этаже, у Гейнца, началось совещание Координационного центра. Зачем-то вызван и Курт. Интересно, когда оно закончится. Впрочем, интересней другое. Заглянет ли сюда Курт?
Выйдя из кабинета Гейнца одним из первых, Ульман пересек маленькую приемную, в углу которой сидел охранник, и быстро зашагал по коридору А-корпуса. Он шел вдоль стеклянной стены, за которой в узкой, длинной комнате работали служащие отделов координации и точного расчета. Время от времени кое-кто из них отрывался от бумаг и приветливо кивал Ульману. Он отвечал, хотя знал далеко не всех.
Когда он спускался по лестнице, что-то заставило его посмотреть вниз, на площадку первого этажа. Фигура человека, который прикрывал за собой дверь, ведущую в правое крыло здания, показалась ему знакомой. Человек неторопливо прошел через вестибюль и толкнул турникет, чтобы выйти из А-корпуса на площадь. В это мгновение их глаза встретились: Ульман узнал О’Нейла. Маленький ирландец дружески улыбнулся, махнул рукой и вышел из здания.
Неприятное чувство шевельнулось в груди Ульмана. Он остановился. О’Нейл был в правом крыле первого этажа, где располагается Сектор идей. Но это полбеды, главное, там Духовная Копилка, маленькая безлюдная комнатка с белым магнитофоном и развешенными на стенках инструкциями на девяти языках. Неужели этот симпатичный, неглупый человек способен на «взносы»? Вряд ли… Разговор недельной давности… Вместе спасали парня…
— Тьфу!
Ульман рассвирепел: как мог он забыть?! Ведь в правом крыле — банк, не только Копилка, но и банк! Вот куда заходил О’Нейл. А он готов был подумать о парне черт знает что. Поганая подозрительность… Впрочем, пожить здесь и не набраться дряни не так просто.
Шагая сразу через две ступеньки, Ульман спустился на первый этаж и подошел к массивной двери, в центре которой красовалась табличка с крупной надписью:
ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ ФРОЙ
И пониже — значительно мельче:
ПРИЕМНАЯ
— И вы, Сузи, вы не придали этому значения? Манера Ульмана смотреть в упор смущала девушку.
Однако она не опустила глаза.
— Поймите, Курт, — сказала она мягко, — я все-таки японка. Чужая тайна для нас священна. А кроме того, вряд ли это нужно преувеличивать. Ну, ведутся какие-то работы. Ну, втайне, что из того? Почему нас это должно занимать? Может быть, там какие-нибудь прииски?
— Прииски? — переспросил Курт. — Может быть. Но почему такая секретность? Почему не сказать прямо? И вообще мне до смерти надоели все эти «почему». Слишком много темноты. Довольно! Кстати, вы уверены, что ничего не перепутали?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Нет, Курт. Я слышала ясно. Я собралась зайти к Гейнцу с какой-то бумажкой от Карповского, а там сидели три медика с Севера. Я открыла первую дверь, хотела постучать во вторую и слышу, как кто-то кричит на Гейнца: «У вас бездельников пруд пруди, а у меня осталось три сотни рабочих. Мрут как мухи. Дайте людей — тогда и требуйте. Я уже солдат заставляю работать!» Я постучалась, разговор сразу умолк. Вот и все.
— Все! — Курт покачал головой. — Хорошенькое все. Сотни рабочих, солдаты. Заметьте, Сузи: не хранители, а солдаты. Что они там делают? Очищают местность? Не верю. — Вот что, Сузи, — Ульман взволнованно заходил по комнате. — Я уже решил: узнаю правду, чего бы это ни стоило. Простейший путь — получить «право» номер пять. Я не эпидемиолог. Президент мне пропуска не даст. Помочь можете только вы.
— Хорошо. — Девушка невесело улыбнулась. — Я попытаюсь. Только зачем вам это? Что толку, если вмешаетесь в чужие дела? Как вы посмотрели бы на человека, который совал бы нос в ваши чертежи?
Ульман упрямо качнул головой.
— Мне не нравятся секреты, которые от нас охраняют с оружием. Решения я привык принимать сам. И от них не отступаю.
— Что ж. — Сузи нехотя встала, мельком взглянула в зеркало. — Иду к господину президенту.
Лицо Гейнца исказилось.
— Вы с ума сошли?! — не сдержавшись, заорал он в трубку. — Пропуск в запретную зону! Что это значит? Вы, кажется, забылись, господин Карповский. Занимайтесь своим делом!
Гейнц швырнул трубку на рычаг. Его тонкие губы напряглись, пальцы нервно забарабанили по столу. Гейнц думал. Но вот он резко качнулся корпусом вперед и почти не глядя ткнул в клавишу селектора.
— Крафт? Где он? Немедленно найдите. Это Гейнц. Все!..
Сузи смотрела на Карповского с изумлением. Только что перед нею сидел самоуверенный президент республики. Игриво тронув подбородок Сузи, он снял трубку телефона, бросил небрежное «Хэлло, Гейнц» и изложил просьбу Ульмана. И тотчас — резкая перемена: посеревшее лицо, растерянное бормотание. Мгновенно оценив ситуацию, Сузи отошла к окну: пусть он думает, что она ничего не видит.
Она услышала, что Карповский положил трубку, но не обернулась: надо дать ему время прийти в себя. Наконец он подал голос:
— Сузи, дорогая, подойди ко мне.
Девушка приблизилась к столу. Карповский пытливо взглянул на нее. Самоуверенность возвращалась к нему быстрее, чем цвет лица.
— Знаешь, девочка. — Карповский говорил медленно, будто размышляя. — Мы, пожалуй, не станем рисковать здоровьем твоего протеже. Ульман слишком нужен республике. А ее интересы, сама знаешь — превыше всего… Ты не обиделась на меня, малышка?
Сузи кокетливо улыбнулась.
— Простите, господин президент, я не знала, что это так опасно. Думаю, он прекрасно обойдется и без этой прогулки…
Карповский благосклонно кивнул. Он опять чувствовал себя президентом, человеком номер один…
Глава IXРУБИКОН КУРТА УЛЬМАНА
Не заходя в мастерские, Ульман направился к себе. Надел халат, подошел к стеллажу с рабочими чертежами. Вынул наугад несколько рулонов. Развернул один, другой. Шепотом выругался. Черта с два у этого Бирнса что-нибудь найдешь. Он, только он один знает, где что лежит. Может, он специально завел эту конспирацию, чтобы казаться незаменимым?
Впрочем, зачем на нем-то срывать досаду? Что плохого, если чертежник слегка преувеличивает свою роль. К тому же Бирнс — единственный в конструкторской группе, кто способен «с листа» прочесть самый путаный набросок Ульмана. Не случайно последние полгода он считался его личным чертежником и совсем не занимался «летающими тарелками». Лучшего исполнителя у Курта не было и в Гамбурге.
Курт сел за стол и стал машинально перебирать карточки с показаниями электронного регистратора. Вдумываться в цифры не хотелось. Он скользил взглядом по табличкам и безразлично откладывал их.
Что же все-таки вывело его из равновесия? Неужели только задетое самолюбие? Вряд ли. Скорее всего другое: он злится оттого, что ничего не может понять.
Во-первых, почему его все-таки не пустили на Север? Опасно? Ну, дали бы ему какую-нибудь маску, скафандр, в чем они там работают… А ему просто сказали — нет. Хоть он и руководитель важнейших для них мастерских, член Высшего совета. Непонятно.
Во-вторых, почему президент не вправе дать пропуск? По словам Сузи, Гейнц не только не выполнил просьбу Карповского, но, кажется, еще и отчитал его, будто своего служащего. Опять загадка.
Наконец, тот беглец, погоня, санитары, какие-то рабочие, солдаты на Севере… Что это все значит?
Если бы он столкнулся с подобным набором тайн у себя в Гамбурге, он сделал бы вывод сразу: засекреченный военный объект. А здесь? С кем может воевать их картонная республика? Но так или иначе, вполне вероятно, что именно на Севере стоит искать подоплеку всего фроянского бума. Видимо, все-таки прав Андреев: просто так никто не станет сорить миллиардами.
Однако хватит. Что-то он слишком ударился в политику. Он не странствующий рыцарь, нечего донкихотствовать. Есть дела поважней.
Курт снова взглянул на стеллаж. Где же, черт возьми, Бирнс?
Он протянул руку к телефону, вызвал коммутатор.
— Слушаю, — послышался голос дежурного.
— Электронную службу!
— Соединяю.
Некоторое время трубка молчала. Ульман нетерпеливо постучал по рычагу. Дежурный тотчас отозвался.
— Я беспрерывно звоню, шеф. Никто не подходит.
— Повымерли они там, что ли?
— Шеф, вас просит инженер Шварц. Можно соединить?
— Ну, хоть кто-то нашелся, — проворчал Курт. — Давайте.
— Мне нужно с вами поговорить, господин Ульман. — Инженер Шварц даже не поздоровался.
— Заходите. Только, пожалуйста… — Договорить не успел: раздались частые гудки.
Курт удивился: молодой инженер был всегда безукоризненно вежлив. Какая муха его укусила?
Войдя, Шварц молча положил на стол листок бумаги. Курт взглянул и не поверил глазам: это было прошение об отставке.
— Может быть, все-таки объясните?
Шварц зло сощурился.
— Это лишнее. Вы отлично знаете.
— Что я должен знать?
— Неужели вы думаете, что я смогу продолжать работу?
— Разумеется, думаю! — окрысился Курт. — А почему я должен думать иначе?
Шварц самолюбиво поджал губы.
— Я инженер. И производство «тарелочек» поручено мне. Знаю, моя работа сейчас вас мало волнует. Но это еще не значит, что вы можете со мной не считаться.
Ульман почувствовал беспокойство.
— Что же все-таки случилось, Шварц? Из вашего монолога я ровно ничего не понял.
— Тут нечего понимать. Потеря сорока рабочих неминуемо нарушит весь технологический цикл. Могу доказать расчетами.
— Да поймите же! — заорал Ульман. — Я ничего не знаю! Рассказывайте по порядку!
— Невероятно! — Шварц провел ладонью по лбу. — Хорошо… Сегодня утром в мастерские явился офицер с отрядом хранителей и показал приказ координатора по работам, утвержденный президентом. У нас забирают сорок человек для колонизации какого-то вонючего островка.
Курт закусил губу. Так… Его даже не спросили.