Не встречая больше сопротивления, толпа разлилась по каменистому плато, открывавшемуся сразу за выходом из туннеля. Вдали виднелись частые холмы, поросшие лесом. Очевидно, там и находился ракетодром.
Андреев и О’Нейл на ходу допросили захваченных в туннеле солдат. Те уверяли, что ничего не знают о базе, никогда там не были, так как их пограничная рота охраняет горную гряду и туннель. Четверть часа назад рота была поднята по тревоге и почти вся скорым маршем уведена на северо-запад. Оставлено было только их отделение. Прошел слух, что в лесу идет бой с неизвестным противником. Больше они ничего не могли сказать, да от них больше ничего и не требовалось. Стало ясно, что отряд Щербатова еще цел.
Андреев с удовлетворением отмечал, как быстро сокращается открытое пространство между атакующими и лесом. До деревьев оставалось около тридцати метров, когда на опушку выбежала странная машина. Она чуть качнулась из стороны в сторону, словно принюхиваясь, и двинулась прямо на отряд полицейских. За ней появилась другая, третья. И вот по всему фронту на людей неторопливо пошли низенькие механические создания с башенками на плоских спинах и короткими, цепкими рычагами вместо гусениц.
Андреев судорожно вцепился в плечо О’Нейла. Тот не отрываясь смотрел на неожиданного противника.
— Танки! Спасайся! — раздался истошный крик.
Кто-то вскочил и, согнувшись, кинулся назад. Машина слегка качнулась в его сторону, из башенки выскочил тоненький, с иголочку, луч. Человек уткнулся в землю, одежда на нем вспыхнула.
— Лежать! — закричал офицер, приподнимаясь. — Дайте им подойти…
Башенка стремительно повернулась к нему, снова блеснуло — голова офицера безжизненно упала.
По машинам ударили из автоматов. А они шли все так же размеренно, то и дело выбрасывая смертоносные нити.
— Diablerie! — хрипло закричал О’Нейл, в бессильной ярости сжав кулаки. — Что же это творится?!
Андреев с отчаянием смотрел на происходящее. Люди срывались с земли и, крича, бежали от беспощадных чудовищ. Дрогнули даже моряки. Стреляя из автоматов, они начали торопливо отползать. И тут Андреев увидел Феличина: Константин ползком подбирался к одной из машин. Александр Михайлович не выдержал, заорал:
— Костя! Вернись! Сумасшедший!
Феличин продолжал ползти, медленно огибая машину сбоку. Замер, уткнувшись лицом в землю, пропустил мимо себя. Затем стремительно вскочил и сзади ринулся на нее. Но еще стремительнее повернулась башенка. Словно ударившись о невидимое препятствие, Костя Феличин тяжело рухнул на камни.
Андреев до крови закусил губу. О’Нейл разразился длиннейшим ругательством.
И вдруг что-то случилось. Машины заметались. Кинулись в сторону, потом назад, вперед. Две из них столкнулись и опрокинулись, другие бессмысленно закрутились на месте. Потом разом стали как вкопанные.
О’Нейл поднял над головой автомат, выпрямился:
— Вперед, парни!
Людская лавина хлынула к лесу.
До ракетодрома оставалось меньше километра.
Глава XIIIПЯТЬ СЕКУНД ДО КРУШЕНИЯ МИРА
Проводники не подвели: продравшись сквозь глухие, заболоченные заросли, остаток отряда Щербатова благополучно ушел от преследования и вышел на крутой склон, под которым начинался ракетодром. Цель была достигнута: сейчас отряд ринется вниз и, жертвуя собой, попытается обезвредить или хотя бы взорвать ракеты.
Вцепившись руками в сухую траву, Ульман как загипнотизированный смотрел вниз. Там, на дне плоской лощины торчали огромные черные ракеты. Они стояли открыто, отливая в первых лучах солнца вороненым металлом, их острые, как копья, носы были уставлены в небо.
— Что же там происходит? — Щербатов задумчиво потер подбородок.
— Готовы к старту, — выдавил из себя Ульман.
— Я не о том. — Капитан указал стволом автомата вправо. — Взгляните туда…
Ульман перевел взгляд. В самом деле, творилось что-то непонятное. Не менее сотни солдат в беспорядке суетились вокруг длинной, уходящей в землю галереи. Но вот офицер взмахнул пистолетом — и солдаты нестройной толпой заторопились вслед за ним к темному проему туннеля — очевидно, выходу с ракетодрома. Лощина опустела.
Ульман прислушался: ему показалось, что с той стороны, куда побежали солдаты, доносятся звуки выстрелов. Раздумывать было некогда: прозвучала громкая команда капитана Щербатова:
— Вниз! К ракетам!
Скатываясь по сыпучему склону, Курт зацепился за камень и слегка подвернул ногу. Морщась от боли, он растер щиколотку и с усилием побежал вслед за остальными к траншее, которая вела к ракетам. На бегу он случайно повернул голову и вздрогнул: по опустевшему ракетодрому шел человек. Что-то знакомое проглядывало в его сухопарой фигуре, чуть откинутой назад голове…
Курт замер. У него захватило дыхание: это был Гейнц!
Ульман лихорадочно огляделся. Нельзя дать ему уйти! Курт бросился за ним, но Гейнц уже исчез между ракетами. Ульман пробежал метров сто и в полной растерянности остановился. Вот здесь, рядом с этой ракетой он только что видел Гейнца.
«Опять какая-то ерунда, — со злостью подумал Ульман. — Куда он мог деться?»
— Неожиданная встреча! — раздался за спиной насмешливый голос.
Курт резко повернулся и невольно отпрянул: в лицо ему смотрел пистолет. Гейнц, прищурившись, разглядывал Ульмана.
«Вот и все, — мелькнуло в голове. — Конец».
С огромным, почти физическим усилием Курт оторвал взгляд от оружия и посмотрел в глаза врагу. Только теперь он заметил, как странно выглядит Гейнц. Черное, в ссадинах лицо, костюм в нескольких местах обгорел и разорван.
Рот Гейнца кривила нервная усмешка.
— Вы ищете меня, Ульман? Прошу!
Гейнц отступил на несколько шагов, вынул из кармана блестящий ключ, нагнулся к маленькому металлическому столбику, выступавшему из земли. Тотчас у самых ног Ульмана откинулся широкий квадратный люк с уходящими вниз ступеньками.
— Прошу! — повторил Гейнц, недвусмысленно указав пистолетом на люк.
Выбора у Курта не было.
Спускаясь по лестнице, Ульман подумал, что сейчас ему надо бы броситься на Гейнца, пока тот один, а не идти покорно в подземный склеп. Но спиною, затылком, всем телом он чувствовал: Гейнц настороженно следит за каждым его движением и выстрелит раньше, чем он успеет обернуться.
— Сюда!
Перед ними была металлическая дверь. Курт вошел. Залитая холодным неоновым светом комната была заставлена аппаратурой.
— Садитесь, Ульман!
Гейнц тяжело опустился на стул, стоявший перед огромным, во всю стену пультом.
— Знаете, Ульман, я даже рад встрече с вами. Честное слово! Во всяком случае, это значительно лучше, чем провести в одиночестве последние минуты жизни. Или с кем-нибудь из моих… На этом вонючем острове нет людей.
— Вы неважного мнения о людях, Гейнц! Зря. Сегодня вы на своей шкуре испытали, на что они способны.
Гейнц устало отмахнулся.
— А-а!.. Вы думаете, вам что-нибудь поможет? Что выиграли вы? Мою жизнь! Только-то! А я ведь не очень сожалею об этом. Свои мосты я сжег. А машина пущена…
Он не закончил: над пультом внезапно вспыхнула яркая надпись «Внимание!». И сразу загорелись десятки лампочек, табличек, щелкнул и застучал большой метроном. Один за другим перед Гейнцем засветились пять ярко-красных экранов: «сектор первый — готовность», «сектор второй — готовность»…
Гейнц преобразился. Щека его дернулась, сухие губы сжались в ниточку. Он с торжеством протянул руку:
— Вот оно, Ульман! Мой реванш… Сейчас я пускаю ракеты. Ядерный удар по планете все-таки состоится. Слышите, состоится!..
Курт вскочил.
— Сидеть! — Гейнц вскинул пистолет. Курт сел, вытер ладонью мгновенно вспотевший лоб.
Гейнц нажал белую клавишу, и на стене, прямо над пультом, разъехались створки, открыв огромную карту мира. Нажал еще клавишу, и заиграла, переливаясь, крохотная точка в Тихом океане. Из нее, как ртутные столбики, поползли жирные стрелы. Их острия впились в названия городов.
— Трассы, — злорадно проговорил Гейнц. — Объекты намечены. Осталось…
Курт не выдержал.
— Негодяй! — задыхаясь, выкрикнул он. — Сумасшедший убийца!
Гейнц побледнел. Повернулся. С тяжелой ненавистью взглянул на Курта.
— Нет, Ульман! Я не рехнулся. Но я тридцать лет жизни отдал борьбе с коммунизмом, и я не отступлю…
Курт бросился на Гейнца. Ослепительная вспышка ударила по глазам, нестерпимая боль резанула грудь. Ульман судорожно глотнул воздух и ничком рухнул на пол.
Гейнц отшвырнул пистолет и повернулся к пульту. Пять маленьких кнопок… Надо только разбить одно из стекол, надавить пальцем — и первые шесть ракет понесут свои смертоносные заряды…
На лестнице слышен грохот шагов. Кто-то бежит!.. Скорее!!
Он кулаком бьет по стеклу. Осколки впиваются в руку, кровь брызнула на пульт. Гейнц усмехается: первые капли в сегодняшнем океане… Стиснув зубы, он с силой давит на кнопку.
Они находились в глубокой, примерно в два человеческих роста, траншее и, словно завороженные, глядели на огромную сигарообразную ракету, стоящую на стальном каркасе прямо перед ними. Точнее, перед ними было ее основание — с переплетением бесчисленных кабелей, с широкими крыльями стабилизаторов, введенных в стальные желоба.
Метрах в ста виднелась еще ракета. Дальше траншея заворачивала.
— Вот так штука! — Адамс растерянно смотрел на путаницу проводов. — Да тут на неделю работы. Или на секунду… Тронешь, и без пересадки на тот свет.
— Глупости, Адамс! — резко оборвал его Шварц. — Принимайся за дело. Осмотри проводку.
Щербатов повернулся к инженеру.
— Что вы хотите делать? Шварц пожал плечами.
— Попытаемся отключить…
Вслед за Адамсом он осторожно полез на площадку, стараясь не задеть какой-нибудь провод. Адамс, сидя на корточках, злился.
— Китайская грамота! Четыре кабеля, дюжина соединений. Что из них — питание? Разберешься тут…
— Ничего не поделаешь. Будем отключать последовательно. Доберемся и до питания.