Алексею Петровичу опять невтерпёж, продолжил москвича пытать:
— У меня история о простом человеке, а вы, Сергей Михайлович, расскажите что-нибудь поучительное о везение и осмотрительности на примере начальников.
— Так уж и быть, слушайте, как привычка подвела и начальника, и его заботливого помощника. Был у нас в научно-исследовательском институте директор, обязательный, все задания в срок выполнял, а у него шофёр, верный и добропорядочный, настоящий помощник. И вот пришло время ехать к министру с годовым отчётом. Шофёр, как обычно, чтобы начальнику свободу не сковывать, поставил пухлый портфель на заднее сиденье, дождался, когда шеф сложит руки на животе, и лишь тогда плавно нажал на газ.
Едет директор в комфорте, ничто не мешает продумывать предстоящий доклад. И вдруг замечает, что двигатель не шумит, а машина стоит на Кудринской площади. Помощник выскочил, поднял капот, но неполадки не обнаружил! Время поджимает. Остановил такси, поставил по привычке портфель на заднее сиденье. Директор сел на переднее, подъехал к министерству вовремя. В проходной обратил внимание, что правая рука пустая. «Забыл в машине секретные документы! — мелькнула ужасная мысль, стал проклинать себя: — Растяпа, привык, что шофёр обычно доносит портфель до входа». Сердце сжало.
Однако таксист оказался порядочным человеком, привёз в институт нераспечатанный портфель, правда, к концу рабочего дня. Шофёра уволили. Директора после выхода из больницы понизили в должности, пожалели или связи помогли, в общем, повезло ему, что не впаяли срок за халатность, время было не для разгильдяев.
— Скажите, Сергей Михайлович, — спросил Денис после некоторого раздумья, — а Даша ваша помощница? Как сложное дело, так она всегда рядом.
— Сам удивляюсь, почему так получается, — пожал плечами Сергей, — и если честно, я её на это не нацеливал. А вообще слово «помощник» не для нашей бригады, у нас правильнее говорить: мы — соратники.
Пока мужики за жизнь говорили, Вера в баньке гостье душу правила.
— Ты, Даша, устала, ляг на нижний полок, закрой глаза. — Провела большим и указательным пальцами вдоль позвоночника. — Ишь, как вздрогнула, лихо тебя скрутило, пружина стальная, а не женщина. Произошло что? Молчишь. Не хочешь рассказывать, неволить не стану, значит, так надо.
Вера переворачивала Дашу, водила жарким веником то вдоль одного бока, то другого, то вдоль спины и напряжённых ног… обмахивала и похлопывала мягким паром, уговаривая:
— Ты, девонька, сбрасывай заботы, расслабляйся, размокай, размякай… как гренки в супе…
Долго так было. Потеряла Даша счёт времени, а может, и задремала. Наконец открыла глаза, посмотрела вокруг, спросила с удивлением:
— Где я?
Вера в ответ улыбнулась:
— Вот и славно, значит, отпустила тебя напасть, а находишься ты у добрых людей.
— Как мне легко-о, — прошептала Даша, встала, напилась колодезной водицы, обратилась к Вере:
— Теперь вы ложитесь, попробую повторить ваши действия, видела кое-что.
Вроде получилось, даже похвалы удосужилась.
— А теперь, девонька, — предложила искусница, — давай испытаем баньку по-настоящему, забирайся на верхний полок, но прежде, чтобы было приятней, расстели полотенце, я на каменку холодной водой брызну — крутой пар до самых косточек войдёт. — Села рядом. — Ну каково? Ощущаешь, как душа заново рождается?
— Ощущаю.
— Тогда слезай, хорошего надо в меру.
Они бросили на себя по тазу холодной воды, снова чуток погрелись, помылись, ополоснулись и вышли в предбанник. Накинули простыни. Смотрели на догорающие угольки, молчали… Вера помялась, помялась, не вытерпела и спросила в лоб:
— Я понимаю, Даша, вопрос нескромный, но всё же любопытно: ты с Сергеем в близости была?
— Это преждевременно, пока приглядываюсь.
— А чувства? Чувства какие-нибудь испытывала?
— Временами, — нарочито неуверенно ответила Даша и отвернулась.
— Ну ты кремень! — восхитилась Вера, но тут же, сомневаясь в искренности её слов, прекратила расспросы и начала одеваться.
Прежде чем выйти, она подвела Дашу к окну:
— Глянь, на своего — мужик видный, надёжный… таких мало.
На столе в гостиной — натюрморт. В глубоких керамических плошках деликатесы из свинины: колбаски, ливер с кусочками масла, корейка, сальтисон, сало с прожилками; в стеклянных тарелочках соленья и маринады: грузди, огурчики, помидоры, чеснок, мочёные яблоки, квашеная капуста; в стеклянных лодочках зелень: лук, петрушка и укроп; отдельно соль, молотый душистый перец, хрен и горчица. Вера вынула из духовки ржаной и пшеничный хлеба; сняла с плиты чугун с молодой (маленькими клубнями), варёной в сметане картошкой, разложила её по тарелкам, посыпала укропом.
Даша наклонилась к Сергею и тихо сказала:
— Натюрморт для русского художника.
Он также тихо посетовал:
— Такой ещё не родился.
Алексей Петрович достал из буфета две бутылки с жёлто-зелёной жидкостью, наполнил хрустальные стопки. Сергей поднял свою, в ней завораживающе преломились лучи заходящего солнца. Показывая осведомлённость, спросил:
— Самогон, первач?
Алексей Петрович посмотрел с укоризной:
— Вы уж, Сергей Михайлович, не обижайтесь, но первый перегон вонюч, в нём много сивушных масел, в голову бьёт и ноги, такой в самый раз для бичей, мы первый стакан свиньям скармливаем, а вот второй перегон — чистый спирт после отстоя разбавляем по своей пропорции.
— У нас фирма, — подтвердила Вера, — месяц на тархуне, мандариновой цедре и корице настаиваем, иногда смородинового листа добавляем, вкус получается нежный, но вещь коварная, потеряешь контроль — под столом окажешься, пьём только по праздникам.
Алексей Петрович поднял стопку:
— За знакомство!
Даша выпила одним махом.
«Крепкая девка, — ещё раз мысленно утвердилась в своём мнении Вера, — под стать бригадиру. — Вздохнула. — Денису бы такую».
«Воительница, амазонка, — восхитился её выдержке Сергей, — даже не поморщилась! А я слабак, так опозориться, и где — в бане!»
Алексей Петрович повторно наполнил стопки.
— За удачу!
Даша опять выпила одним глотком. Сергей старался не отставать. Вера пожурила:
— Вы пейте, наслаждаясь, за вами никто не гонится. Вкус почувствуйте и аромат. — После каждой стопки наставляла: — Вы заедайте, закусывайте, не забывайте заедать, настойка только слабой кажется.
Даша зажмурилась, прислушиваясь к ощущению необычной лёгкости, словно полёт на финише на соревнованиях по паркуру. Сергей забыл о конфузе, он пребывал в нирване. Захотелось наведаться в «Город хобби» и приобрести самогонный аппарат, спросил у Петровича, что он использует в качестве сырья. Тот с готовностью объяснил, что картошку, из опыта знает — это самый нейтральный продукт. И напомнил, что главное в этом деле не исходный материал, а процесс.
Слово «дело» вернуло Сергея к действительности, и он попросил внимания.
— Завтра я отсыпаюсь, через день, чтобы не привлекать внимания, еду в город на автобусе, переведу деньги со счёта артели на карточки Дениса, Даши и товарищей, оставшихся в лагере.
«Значит, Толику не светит», — подумала Даша и предупреждающе выставила перед собой ладонь: — Я с тобой! Не перечь! Прими как должное.
Денис удивился такому напору, но, понимая, что это временно, промолчал. Действительно, страсти улеглись уже через минуту, и он предложил воспользоваться неприметной «четвёркой» друга. Алексей Петрович пообещал посторожить вездеход, Сергей отдал ему карабин, чтобы хулиганов отпугивал, если полезут в кузов или, того хуже, рискнут угнать.
В городе остановились напротив входа в Сбербанк, его двери автоматически раскрылись, и Сергей, внимательно осматриваясь, вошёл в операционный зал. Народу было мало, перевод денег много времени не занял.
— Ну как? — спросила Даша на выходе.
— Нормально.
— У меня тоже спокойно, из машины наблюдала, подозрительных личностей не обнаружила, это естественно: люди Профессора выслеживали КамАЗ, а мы передвигались на «четвёрке», нас в лицо знают только буряты-охранники, но они, наверно, ещё раны залечивают.
По пути в посёлок никуда не заезжали. При встрече родители Дениса своих волнений не показали. Алексей Петрович вынес коробку с домашней снедью, Вера — небольшой мешок с картошкой, извинилась, что мало, потому что ещё копать рано. Сергей протянул ей четыре пятитысячные купюры.
— Это за продукты и постой. — Денису вручил карточку: — На ней аванс, думаю, её надёжней хранить дома. — Повернулся к Даше: — Это твоя, с собой возьмёшь или здесь оставишь?
Она улыбнулась.
— С собой. Если пропаду, то вместе с заработком.
Вера ушла в дом, вернулась с карабином на плече, в руках блестящий стальной поднос с пятью стопками водки:
— На посошок. — Перекрестила каждого. — Берегите себя.
— Прощайте, не поминайте лихом, — крикнул из окна кабины Денис и нажал на газ. Сергей наметил дальнейшие планы:
— Сейчас на геологическую базу, заправимся соляркой и к себе на рудник, за старателем заезжать не будем, время дорого, да и Толик опасения вызывает.
Проехали больше половины пути, дорога начала петлять, вездеход медленно преодолел подъём и остановился на вершине холма.
— Выходите, проведём рекогносцировку, — пояснил Денис, — оглядитесь… Видите, мы поднимались по крутому повороту. Теперь посмотрите в направлении лагеря, представьте, что оттуда приближается автомобиль, перед подъёмом он, чтобы не заглох двигатель, обязательно разгонится, и если вовремя не притормозит, то, словно подброшенный трамплином, вылетит на противоположный склон — прямо в обрыв. Безусловно, если нас начнут преследовать вооружённые бандиты, я постараюсь маневрировать, крутить руль, и это усложнит их задачу. Я думаю, что они это понимают и поэтому устроят засаду. — Он обвёл окружающее пространство рукой. — А теперь, друзья, подумайте, где лучше всего её организовать: перед подъёмом, на склоне или на вершине?
— На вершине рискованно: вдруг вы увернётесь, увеличите скорость, а стрелять вслед, по кузову, нерезультативно, ведь мы в него загрузим всяческие механизмы, — предположила Даша.