– Ого! Далеко махнул, хотел прыгать с парашютом, да он оказался залежалый, пришлось тянуть до ближайшего аэродрома.
– Далеко, говоришь? А добыча в тех мешках? – Генерал кивнул в сторону дедовых записей.
Олег достал одну из тетрадок и показал начерченный от руки разрез турбины:
– По расчетам самолет полетит быстрее звука.
Генерал внимательно посмотрел на рисунок и громко позвал:
– Где инженер дивизии? Ну-ка глянь на эту штуку! Самолет быстрее звука полетит!
В столовой моментально притихли, а группа инженеров склонилась над тетрадкой, затем вынесла вердикт:
– Это нечто фантастическое, с такими турбинами нам никто не страшен! Документы особой важности, их необходимо срочно доставить по назначению.
– Ты там никого не пожалел? – поинтересовался замполит.
Олега неожиданно повело, и он пьяно ответил:
– Весь конструкторский отдел положил, никто не успел даже пикнуть. И контрольный выстрел в голову, для гарантии.
– Сколько сейчас находился в воздухе? – участливо спросил генерал, заметив мгновенное опьянение разведчика.
– Два часа с лишним.
– Два часа на высоте без кислорода?
– Не нашел кислородного оборудования, самолет незнакомый и подвесной бак не смог сбросить, побоялся не за ту ручку дернуть.
– Официантки! Бульон и шоколад! Он два часа летел без кислорода!
Для летчиков понятная ситуация, они никогда не пьют перед полетом, на высоте это закончится фатальным исходом. И сразу после посадки не пьют, даже если летали в кислородной маске. Олега начали заботливо отпаивать, насильно, словно маленькому ребенку, засовывая в рот кусочки шоколада.
Примерно через час в столовую пришла еще одна группа летчиков под предводительством двух Героев Советского союза. После дружеских взаимных приветствий они сели за стол генерала, и тот, что в погонах майора, неожиданно спросил:
– Это правда, что ты у Геринга коробку сигар стащил?
Олег недовольно поморщился, но байка одобрена на самом верху и отрицать ее ни в коем случае нельзя. Пришлось подтвердить:
– Честно говоря, помогло стечение обстоятельств, я не собирался брать эти сигары.
– Вы слышали! А то говорят вранье! Вот он герой, совершивший дерзкий поступок!
Стены столовой снова задрожали от криков, а снаружи кто-то от избытка эмоций начал палить из пистолета.
– Покажешь чертеж турбины, я одним глазком посмотрю и никому не скажу, – попросил майор.
Олег не стал выпендриваться и снова раскрыл тетрадь в нужном месте. Летчики явно ничего не поняли, но глубокомысленно покачали головами и спросили:
– И самолет полетит быстрее звука?
– Намного быстрее, в теоретических расчетах указана скорость в две тысячи девятьсот километров в час.
– Мы их как мух перебьем!
Что тут скажешь? Прежде чем создать подобные турбины, надо построить заводы с уникальными станками, обеспечивающими точность обработки металла до микрон. И подшипники со смазочными маслами должны быть особыми, не говоря о самих самолетах. Так что до запредельных скоростей и высот пройдет не один год.
– На трофейный самолет сам сядешь? – поинтересовался майор.
– Я боюсь, – честно ответил Олег, – месяц назад сажал на воду фоккер и чуть шею себе не свернул.
– Надо было хвост ниже опустить и ждать, когда он зацепит воду. Затем дать форсаж, и плюхнулся бы словно в ванну, – посоветовал один из пилотов.
– У меня палка встала[15], вокруг лес и речушка, вот и сел с фонтаном и кульбитом.
Летчики понимающе переглянулись, а генерал спросил:
– У тебя сколько боевых вылетов?
– Ты о чем? – засмеялся Олег. – Только грузопассажирские перевозки.
К столу протиснулся ординарец и тихо пошептался с Веселовым, тот сразу встал:
– По самолетам, товарищи, дело к вечеру, а Москва уже ждет.
Возле трофейного самолета полным ходом шла фотосессия, а столпившийся народ потребовал от Олега встать в центре.
– Вы в своем уме? – воскликнул он и похлопал по своим погонам.
Желание моментально пропало: за фото в обнимку с немецким летчиком на фоне самолета с крестами им светит трибунал. Олег с генералом и замполитом забрались в «Ли-2», а после взлета их окружил полк истребителей с «Мессершмиттом» «Ме 509» во главе. Посадка прошла в обратном порядке, сначала приземлился транспорт, затем немецкий самолет, а истребители, качнув крылом, улетели восвояси.
Встречающая делегация ошеломила обилием генеральских звезд и многочисленностью серьезных дяденек в шляпах. Олега начали обнимать и целовать, а он беспомощно озирался, стараясь увидеть в окружившей толпе свое начальство. Никого, даже привычного автомобиля нет. Судя по погонам, встречают только чины от авиации, и он благоразумно прижал бумаги к груди.
– Дай только на минутку, мы посмотрим и сразу вернем, – попросил один из генералов.
– Не положено, – строго ответил Олег. – Покажу лишь то, что показывал в летной столовой.
Казалось бы, простенький рисунок на листочке, а какой ажиотаж с настоящей давкой! Причем некоторые начали торопливо списывать формулы с другой половины, и он решительно убрал тетрадь.
– Потрясающе! Ты видел эвольвенту лопатки?
– А скорость протока газов? С таким двигателем можно на луну лететь!
Конструкторы в генеральских погонах? Или сейчас так принято? Один из генералов взял Олега под локоток и тихо спросил:
– Ты точно никого не оставил в живых? И ни одного листочка из документов не забыл?
– Все здесь, – Олег похлопал по кожаным мешочкам, – там не осталось даже мусора в урнах.
– Товарищи, я еду в Кремль, документы получим к обеду, а трофейный самолет в вашем распоряжении, – прервал шумную встречу Веселов.
Олега усадили в шикарный автомобиль и до самого дома больше не беспокоили. Неведомый генерал всю дорогу обсуждал с Веселовым варианты применения полученных из арсеналов морской авиации самоуправляемых бомб.
Едва первый солнечный лучик пробился сквозь шторы, Олег привычно открыл глаза. Последнее время он жил не по часам, а по солнцу и привык по московским меркам вставать очень рано. Валя тихо посапывала, и он осторожно выбрался из постели. Встреча оказалась совсем не такой, как он себе представлял. Вначале пришлось долго звонить в дверь, а когда она открылась, перед ним предстала рассерженная домработница со шваброй наперевес.
– А ну прочь! – Она замахнулась и уронила свое оружие. – Олег? Свят, свят, свят. – И начала мелко креститься.
Из спальни в легком халатике выглянула Валя и кулем свалилась в обморок. Здесь уж не до объятий и объяснений, оба бросились к девушке. Олег перенес ее на кровать, а Мария Васильевна приподняла подушки, затем принесла кагор и влила в рот почти полбутылки.
– С чего это вдруг вы стали открывать дверь с метлой в руках? – поинтересовался Олег.
– Выселяют нас. Новые жильцы суют в нос ордер и грозятся выкинуть силой, – ответила Мария Васильевна.
– Выселяют? С какой это стати!
– Убили тебя. Бумаг никаких не видела, но твое начальство получило достоверное известие.
– Вот те раз! Там же тихо прошло, без стрельбы, и вдруг убили, – растерялся Олег.
– То не моего разума дело, а квартиру велели сдать. Спасибо девочке нашей, уперлась, папу с мамой не послушалась, осталась тебя дожидаться.
– Олег, – наконец очнулась Валя, – я сердцем чувствовала, что ты жив!
Мария Васильевна тихо вышла, плотно прикрыв за собой дверь, а они слились в страстном поцелуе. Ночь прошла в слезах радости и жарких объятиях, но спать Олег не хотел, как и не чувствовал усталости. Неспешно одевшись, собрал разбросанную по полу одежду и тихохонько вышел из спальни.
В столовой сидела толпа народа под предводительством Петра Николаевича и изучала привезенные бумаги.
– Проснулся? А мы тут всю ночь лопатим непонятно что. Где ты их надыбал?
– Партизаны отвели к лесной травнице, а там старенький дедок одарил собственными трудами.
– Дедок, говоришь? Сколько ему лет?
– Не знаю, не спрашивал, – пожал плечами Олег. – На вид за восемьдесят.
– Ого! Александра второго должен помнить, – хохотнул один из штатских.
– Вроде того, назвался инженером из Петербурга.
– Имя у этого инженера есть? – спросил куратор.
– Имя? – переспросил Олег. – Не знаю, я его дедом звал, а он сказал только свою фамилию – Киреев.
– И все?
– Ну да. Хвастал, что служил на Вагоностроительном заводе Речкина и К°, но работал на какого-то Сикорского.
– Еще имена называл? – с напряжением в голосе спросил один из штатских.
– Называл Глушкевича, Пулавского и Мишталя, после Великой Октябрьской революции вместе с ними уехал в Польшу.
– На белополяков работал?
– Говорил о каком-то КБ на «Панствове заклады лотниче». Вероятно, это название военного ведомства или завода.
– Кто был инициатором знакомства?
Олег задумался и неопределенно пожал плечами:
– Не знаю, в доме только бабка с этим дедом, и я лежал. Между собой они говорили по-польски, а со мной по-русски.
– Лежал? – удивился Петр Николаевич. – Ты, вообще, где был и как туда попал?
– Переправил Занозу, а утром угнал с аэродрома «Фоккер» и полетел на восток. Когда закончилось топливо, попытался сесть на речку и разбился.
– Документы в управление! – приказал куратор. – А мы позавтракаем и поедем следом.
Завтрак получился невеселый, к столу вышла заплаканная Валя и все время хлюпала носом. Тут еще примчалась будущая теща, по-родственному обняла и расцеловала Олега, затем села за стол напротив Петра Николаевича и уставилась на него взглядом сурового прокурора.
В управлении прямиком прошли в кабинет начальника Оперативного отдела, где уже собралось с полдюжины человек в погонах и без оных. Олега усадили на стул, а первый вопрос показался по-дружески добродушным:
– Как ты умудрился угнать секретную разработку немцев?