– Дастархан, кофе и воду, – приказал Олег.
Здесь каждый сантиметр земли имеет своего владельца, но по обычаям арабов путник имеет право расстелить дастархан и стать временным хозяином крошечного пространства. Олег снял сапоги, сел в углу ковра и пригласил местного главаря:
– Садитесь, уважаемый, нам есть о чем поговорить.
Радист с услужливым поклоном перевел приглашение и торопливо расставил серебряные чашечки и кофейник ароматного кофе. Шейх удивленно приподнял бровь, но приглашение принял и сел напротив Олега. На Востоке не принято сразу переходить к сути, как не принято говорить с незнакомцем о личных или семейных делах. О погоде тоже не затеешь беседу, здесь не Англия, она не меняется многие века. Но первым заговорил шейх:
– Этот человек совсем не похож на слугу, прошу вас назвать его имя.
– Что ему даст твое имя? – заинтересовался Олег.
– У традиционных мусульман в фамилии заключена родословная, – пояснил радист и ответил шейху: – Я Фарид из рода Эль Аскер.
Местный главарь вскочил на ноги и после глубокого поклона извинился:
– Прошу простить меня, уважаемый Фарид, ваш род намного выше моего.
– Садитесь, дорогие гости, – разливая кофе, предложил Олег.
– Мой дядя защищал крепость Эрзерум и много рассказывал о бесстрашии русских. По его словам, вас нельзя остановить, можно только убежать.
– Арабов тоже не назовешь слабаками.
– Увы, сегодня ночью моих лучших людей убил всего один русский. О небо, за что на мою голову пал такой позор!
Олег протянул рулончик колониальных франков:
– Отдайте своим людям, пусть позаботятся о павших на том берегу воинах.
Шейх сделал небрежный жест, и один из воинов, не ступая на дастархан, с поклоном взял деньги.
– Завтра привезем немецкого миссионера, он проведет христианский обряд и проследит за могильщиками.
– Мне нужен проводник до гор Загрос, – перешел к главной теме Олег.
– Я пропущу вас, но только без оружия, – предупредил шейх.
– Никто не имеет права нарушать законы шариата!
– При чем здесь вы и шариат?
– Мужчина обязан мстить за убитых родственников, и никто не имеет права ему мешать. – С этими словами Олег протянул пачку фотографий.
Шейх взглянул на снимки и в ужасе вскочил:
– Такого не может быть! Воин должен убивать врагов, за смерть невинных, тем более женщин и детей, он сам подлежит жестокой казни!
– Ради этого мы сюда и пришли. Нечисть должна быть уничтожена под корень, – сказал радист.
Шейх позвал троих относительно прилично одетых воинов и насильно заставил их просмотреть все фотографии. Арабы передавали друг другу снимки и плакали словно дети. Заполненные женскими и детскими телами рвы вызывали у них стоны отчаяния, виселицы и показательные казни заставляли хвататься за кинжалы. Но самые бурные эмоции доставались позирующим на фоне этого безумства офицерам и солдатам Вермахта с самодовольными улыбками.
– Они проведут вас до гор, а сейчас поехали на рынок, где вы возьмете все необходимое для дальней дороги, – вставая с дастархана, сказал шейх. – Каждый мусульманин знает и чтит сорок пятый аят[26]: «Мы предписали: душа – за душу, око – за око. Те, которые не принимают решений, что ниспослал Аллах, являются беззаконниками».
Неведомо как до города долетела весть, что маленький отряд русских пришел совершить над врагами акт кровной мести, но жители всячески выказывали сочувствие.
Предвидя после посещения рынка критический перегруз машин, Олег подарил шейху трофейные пулеметы с половиной карабинов и гору патронов. Оставшееся оружие дарили торговцам, которые буквально завалили разведчиков всевозможной снедью и одеялами из верблюжьей шерсти.
Переехав мост, машины свернули на разделяющую поля межу и через час оказались в бескрайней степи. Проводники не высматривали тайные ориентиры, их не интересовало положение солнца, запомнив два русских слова: «туда» и «быстро», они безошибочно указывали направление. Чтобы не глотать пыль из-под колес впереди идущей машины, вездеходы ехали шеренгой и во второй половине дня выехали на мост через реку Тигр. Город расположен на левом берегу, и машины свернули с центральной улицы на рынок. Радист обмотал голову платком, а Олег в сотый раз спросил:
– Ты уверен? Проводник через горы нам понадобится завтра.
– Здесь ячейки курдских партий «Хива» и «Шорш»[27], они знают адреса надежных людей в любом населенном пункте Ирака.
Отговаривать, тем более спорить, было бы глупо, Олег впервые в жизни в этих краях, а радист здесь работал вместе с делегатами Коминтерна. Возможно, он принимал участие в организации восстания Мустафы Барзани против вторжения англичан или сопровождал караваны с оружием. Никто не знает и не узнает, подобные секреты никогда не станут достоянием гласности.
– Едем в Юсиф-Ага, – вернувшись, сообщил радист.
– Не дальше этой деревни! – заволновались проводники. – Иначе курды отрежут нам головы.
– Зря беспокоитесь, мы едем к моему другу. Ночь проведем в его доме, а завтра вас посадят на поезд до Багдада.
Перспектива прокатиться по железной дороге привела арабов в восторг, и дальнейший путь проходил под многократно повторяющееся «быстро». Юсиф-Ага оказался почти европейским городом с мощеными улицами и железнодорожным вокзалом. «Друг» обитал в настоящей вилле, и после короткого разговора с радистом перед разведчиками распахнулись высокие ворота.
Утренние сборы начались с прощания, проводники наотрез отказались от денег, приняв лишь билеты на поезд. Олег не хотел отпускать без достойного вознаграждения, но не мог ничего придумать. На помощь пришел радист, вручив арабам едва ли не последние винтовки «Mauser 98K». Радости не было предела, рассыпаясь в благодарностях, они побежали на вокзал, а Олег озадаченно спросил:
– Через город с оружием на плече? Их не то что в поезд не пустят, арестуют на первом перекрестке.
– Здесь иные нравы, оружие показывает статус мужчины. Англичане перестали с этим бороться еще в первую оккупацию, – пояснил радист.
– Я еще могу понять саблю на боку, но современная винтовка на плече уже перебор.
– Не надо подгонять арабов под европейские мерки, здесь не принято угрожать оружием или обещать пустить пулю в лоб.
– Хочешь убедить меня в их миролюбивом характере? – язвительно спросил Олег.
– Наоборот, предупреждаю. Нарушителя законов и традиций лишат жизни без ненужных слов.
В Москве специалист по арабистике настойчиво втолковывал принципиальную разницу в мировоззрении. Европейцы гордятся научными и техническими достижениями, считая себя высокоразвитой цивилизацией. На Востоке все это вторично, там ценят духовность и воспринимают человека по его словам и поступкам. Как это ни парадоксально, для арабов жители Европы самые обычные дикари. Они бескультурны, не умеют себя вести, не соблюдают элементарных правил гигиены.
Тем временем разведчики подготовили автомобили и коротали время в теньке за игрой в шеш-беш. Впрочем, долго ждать не пришлось, хозяин виллы привел по виду обычного европейца с ниспадающей на лоб седой прядью волос. Лишь повязанный вокруг шеи черный платок да винтовка «Ли-Энфилд» за спиной свидетельствовали о его принадлежности к арабскому миру.
– Путь укажет Халабджа, дорога проходит по землям Курдистана, а он чистокровный курд.
– Не беда, я хорошо знаю сулеймани[28], – ответил радист.
Выехав из города, машины сразу свернули в степь и покатили к горному массиву Загрос, протянувшемуся от Кавказа до Персидского залива. Встречные реки и речушки были настолько мелководны, что вездеходы их пересекали, не сбавляя скорости. После полудня бугры превратились в холмы, а горизонт засеребрился снежными шапками гор. Унылая растительность как-то сразу позеленела, а впереди показалась проселочная дорога в обрамлении виноградников.
Понятие гор у Олега ассоциировалось с хаосом камней, ущелий и дорогами над опасными обрывами. В реальности отряд встретил усыпанные щебенкой проселки, которые после перевала спускались в долины с обязательной рекой. Другим обязательным атрибутом были крепости, построенные в неведомые времена для защиты от набегов соседей. С усилением центральной власти древние укрепления стали центрами сбора налогов с жителей долины.
Безжалостное время превратило большинство крепостей в жалкие руины, а столь же безжалостные люди истощили землю в бесплодные солончаки. Печальное зрелище дополняли хибарки с загонами, сложенные из собранных на осыпи камней, да крохотные поля. В жизни ничего не дается задарма, потомкам приходится расплачиваться за богатые урожаи пращуров. На второй день пути среди гор проводник озадачил Олега непонятным заявлением:
– Аббас Абад совсем близко, мы передохнем у хороших людей, а завтра заберем крепость.
О штурме не могло быть и речи, невозможно малыми силами взять крепость, тем более при десятикратном численном превосходстве противника. Олег решил не реагировать на бессмысленное, по его мнению, заявление курда и принялся рассматривать открывшуюся панораму. Долина за перевалом радовала глаза зеленью сплошного лесного массива, что вызвало среди отряда восторженные восклицания, но радист прервал охи и ахи:
– Это не лес, а ореховая плантация.
– И правда, посмотрите, ребята, на кусты лесных орехов! – воскликнул кто-то из разведчиков.
– Внизу растут фисташки и миндаль, деревья грецких орехов посажены на склонах, а кустарники фундука расположены почти у самых скал.
Когда вездеходы свернули на ведущий в деревню проселок, Олег поинтересовался:
– Почему люди живут на противоположном от дороги конце долины?
– Логика жизни, при нападении сильного врага они успеют собрать вещи и уйти в горы, – выслушав курда, перевел радист.
– Странно, не проще ли сесть на лодки?
Проводник сдержанно хохотнул и пояснил: