– Клятвопреступница.
Слово. Шепот. Сэл развернулась, принимая удар, когда Веллайн снова внезапно возникла, атакуя. На сей раз клинок остановился в двух миллиметрах от горла. Сэл подняла Какофонию, но воздух снова всколыхнулся, и Веллайн исчезла.
– Убийца.
Свист стали. Порыв ветра. Сэл изогнулась, когда удар Веллайн обрушился на нее сбоку, едва избежав лезвия, которое с визгом взрезало воздух рядом. В миллиметре от горла. Сэл зарычала, вцепилась зубами в пустоту, взмахнула клинком, когда магия Веллайн запела, освобождая ей путь.
– Я пыталась найти слова для тебя, чтобы объяснить, что ты сделала с этой землей, с этими людьми.
Ее голос доносился ниоткуда, шепот терялся в ветре, пока Сэл искала ее в пустоте. Держа близко клинок и выставив Какофонию, без единой лишней мысли, она искала своего врага. Но рука болела, металл был слишком тяжел, чтобы усталые мышцы держали его, и когда руки заходили ходуном, пришло осознание.
Я не могу.
– Каждое слово слишком мелкое и банальное, – голос Веллайн вернулся. – И все муки, что я хотела бы на тебя обрушить, кажутся слишком легкими за то, что ты сотворила.
«Я даже ее не замедлю. – В голове открылась рана. И оттуда потекли мысли. – Она убьет меня быстро. Она найдет Лиетт. Она всех их найдет. И все это будет ради… ради…»
– Как мне даровать им правосудие? – шептала Веллайн в двух дюймах, в шестидесяти футах, в сотне миль. – Как мне защитить этот мир от тебя? Как мне защитить их всех?
– Я тебе скажу, как, – Сэл выплюнула горячие злые слова в ветер. – Перестать притворяться, что тебе есть дело до них, до Империума, до чего бы то ни было, кроме меча в руке.
Сэл сосредоточила все существо, каждый мускул, каждую рану, в этих словах. Ей нужно было разозлить Веллайн настолько, чтобы она совершила ошибку, замешкалась.
Но Веллайн ничего не ответила. Не ответила за нее и песнь магии.
– И это твой выбор? – взревела Сэл, обращаясь в серый мрак. – Прекрасная трагическая дуэль? Тщеславный фарс с притворством, будто все это касается только нас двоих? – Она широко повела рукой, указывая на остальных магов. – Мол, ты их защищаешь? Как долго ты позволишь им в это верить? Как долго будешь притворяться, что…
У Сэл сбилось дыхание. Нагрелось. Наполнилось ненавистью. Такое же горячее, как рукоять в руке.
– Что есть что-то еще, кроме, – сплюнула она, – желания убить меня самой?
Ветер шептал. Перед ней соткалась фигура. Сэл ударила клинком. Веллайн опередила удар, выбив меч из ее руки. Латунный голос настойчиво, горячо прошипел в ухо:
– Сейчас.
Она подняла Какофонию и спустила курок. Геенна взвыла, громадный и злой столб огня охватил Веллайн. Ее тень исчезла под покровами пламени. Облака пара с шипением прянули в стороны, как кости пережеванного огнем снега и льда.
Сэл не спешила опускать револьвер, пока пламя ревело. Взвизгивал пар, пока звучали ноты отрывистой мучительной песни, пока они не угасли, умерли, оставив после себя лишь крохотный обнаженный кусок земли…
У Сэл кровь застыла в жилах. Глаза широко распахнулись.
Труп. Там, где должен был остаться труп, ничего не было.
Холодный ветер ударил в спину. Горячая кровь брызнула вверх. Сэл осела на колени до того, как поняла, что истекает кровью. Силы покинули ее раньше, чем пришло осознание. Что все ее существо вытекает через ровный четкий разрез в спине.
Перед ней появились короткие начищенные сапоги. Клинок в тонкой руке был скользким от ее собственной крови. Сэл пыталась поднять руки, но не могла. Пыталась дышать, но было слишком тяжело.
– Да, – произнесла Веллайн.
Влажное лезвие приподняло подбородок Сэл, чтобы она могла увидеть холодные фиолетовые глаза женщины, только что быстро и глубоко ее ранившей.
– Я хотела этого. Я хотела покончить с тобой. Я хотела быть той, кто станет концом Сэл Какофонии, Алого Облака, предательницы.
Больше в ее взгляде не было ненависти. Ни гнева, ни праведной ярости. Эти фиолетовые глаза сияли мрачным светом человека, освобожденного от помпезности и грандиозных идей, от фальшивых кодексов чести и всех напыщенных речей, которые заставляли людей верить, что их сталь режет чище, чем у других. Она смотрела на Сэл с холодной ясностью женщины, которая хочет лишь убить, чтобы попытаться успокоить свое раненое сердце.
И в этих красивых глазах Сэл видела лишь свое отражение. Холодное. Пустое.
– А когда ты умрешь, я буду этим наслаждаться, Сэл, – прошептала Веллайн, переполненная злобой. – Я с радостью отвергну каждого любовника за то, что их запах не такой сладкий, как этот момент.
Она со свистом втянула воздух.
– И все равно я буду их защищать. И этим я спасу жизни. Не важно, что я хочу, насколько низменно желание, оно все равно исполнится во благо, – Веллайн отвела меч. – Утешься этим, если больше нечем.
Сэл просто… усмехнулась.
– Ты так думаешь?
Рука Веллайн остановилась. Глаза сузились.
– Не думаешь, что я это все спланировала? – Сэл изо всех сил пыталась хмыкнуть. – Ты не забыла, что у меня есть друзья?
Веллайн поджала губы, скрипнув зубами.
– Зачем мне заманивать тебя в эту занюханную деревеньку и позволять выбивать из меня дерьмо, если у меня нет плана? – с ухмылкой спросила Сэл. – Например, вовремя засевшие в засаду товарищи. Ты ведь помнишь их? Те, что были со мной на аэробле. Они должны атаковать, когда победа, по-твоему, уже одержана?
Ресницы Веллайн затрепетали, она боролась с желанием отвести взгляд. Сэл растянула усмешку еще шире.
– Пожалуй, – выдохнула она, – была бы идеальная драма, м-м?
Клинок Веллайн застыл в воздухе. Лицо оставалось кристально спокойным. Вокруг завывал ветер. А Сэл все тянула и тянула ухмылку. Раненная, истекающая кровью, слишком уставшая, чтобы даже шевелиться.
И улыбалась. Как будто это было частью плана. Как будто она знала изюминку самой ужасной и злой шутки, и знала, что будет гораздо хуже. Может быть, эта уверенность, ужасающая, страшная уверенность, и стала причиной. А возможно, потому что Веллайн сама верила в брехню о защите людей. Или может, просто потому, что она была тем, кем была.
Но она обернулась.
И осмотрелась.
Вокруг был лишь серый холодный туман и ледяные металлические лица. На снегу не было ни единого следа, который принадлежал бы не ей, или ее врагу.
Никаких внезапных атак. Никаких славных боевых кличей. Никакого коварного плана, лишь отчаянная ложь поверженного злодея. Ничего больше.
– Ложь, – пробормотала Веллайн злобно. – И очень жалкая.
Она снова повернулась к Сэл:
– Чего ты добивалась этой ерундой?..
Оказалось, что издеваться сложно, когда в зубах застревает рукоять револьвера. Веллайн отшатнулась, изо рта у нее хлынула кровь. Она изумленно смотрела, как Сэл, слабо улыбаясь, поднимается на ноги. Обагренный рот мага искривился.
– Какой был в этом смысл? – спросила она, скалясь сквозь заливающую лицо кровь. – Обман? Ради чего?
Сэл равнодушно пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, ты просто выглядела очень глупо.
– Это тебя не спасет.
– Нет, – улыбнулась она. – Но расскажи-ка, что ты подумаешь обо мне в следующий раз, когда поцелуешь кого-нибудь и почувствуешь привкус крови?
Продолжая улыбаться, Сэл протянула руки. У нее не осталось ничего. Никаких уловок, никакого сопротивления, даже острословия. Даже злых мыслей, что преследовали ее.
Отлично вышло, подумала Сэл. За это она умрет. И умрет медленно. Веллайн не будет торопиться, вымещая каждую каплю ненависти на Сэл. Так она подарит еще время, чтобы Лиетт успела сбежать.
Так себе смерть. Не чистая. Но с большой пользой.
И этого, подумала Сэл, закрывая глаза, должно быть достаточно.
Она задержала дыхание, ожидая удара. В ушах зазвучала песнь Госпожи. Над головой зашелестел ветер. Раздалась одинокая хрустальная нота, прекрасная до боли. Сэл почувствовала, как разливается тепло. Медленно, к ней присоединилась другая.
И еще одна. И еще. А потом жестяной трещоткой задребезжала неприятная мелодия. Она потрескивала, словно записанные на пленку голоса, распевавшие корявый стих. Неэлегантный. Фанатичный.
Знакомый.
– Ну, блядь, наконец-то! – выдохнула Сэл.
И в ответ…
– ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ!
Единственный крик. Извержение звука. Порыв ветра.
А потом, как она и ждала, стало все намного хуже.
Все взгляды устремились вверх, глядя, как с неба падает раскаленно-красный пушечный огонь. Все кинулись прочь, когда он ударил в землю, исторгая фонтаны горячей влажной земли. Все внимание обратилось на другой край поселения.
Из холода появилась одна тень. Следом десять. Сотня.
– Во славу Великого Генерала! – закричал один из революционеров. – Во славу Революции! Десять тысяч лет!
– Десять тысяч лет!
Хриплый, прерывистый крик, исторгнутый сотней глоток. Он сопровождался залпом пушек, грохотом канонерского огня и лязгом брони Паладинов. Он пришел, отягощенный ненавистью, тоской, нежной болью, которую можно унять только огнем и мечом.
Еще до того, как рассмотреть прорехи в одежде, кровь на их лицах, она увидела их глаза. Широко распахнутые, белые от ужаса, от агонии и всех будущих потерь. Революционеры бросились вперед. Не было ни построений, ни стратегий, ничего, кроме врагов перед ними и неутоленной жажды заставить их страдать, ярко проступавшей на каждом лице.
Конечно, Сэл поняла, когда революционеры бросились в бой, что список врагов у них длинный. А она, если не возглавляет его, то прочно в первой десятке.
Сэл бежала так быстро, как могли ее усталые ноги. Воздух позади раскололся, доспех Паладина с ревом наскочил на осадника. Магия и металл столкнулись в брызгах шрапнели. Она поднырнула под пламенные залпы мастеров искры и жара, выпущенные в толпу революционеров. Вслед ей понеслись выстрелы штык-ружей и повторяющиеся залпы орудий. Небесники налетели сверху, голодно обнажая клинки. Гарпуны Драконоборцев поднялись наперерез, чтобы успеть защитить своих владельцев до того, как они падут под безжалостными ударами стали.