А Сэл продолжала бежать. И задыхаться. И пытаться дышать. Следуя узкому коридору пространства, не занятого огнем, сталью или плотью, шедшему через поселение. Выход. Это ее выход. Она бежала к нему. Со всей возможной скоростью, что позволяли легкие.
Пока ее не покинули все силы.
Лужа растаявшего снега. Шальной камешек. Взрыв, прошедший слишком близко. Но все это было неважно. Она упала, содрогаясь от боли, перекатилась по заснеженной земле. Кое-как состыковав землю и задницу, Сэл осмотрелась и поняла, что схватка смыкается вокруг нее. Она не могла сопротивляться, не могла бежать. Поэтому она уцепилась за единственное, что у нее оставалось.
– Вместе? – спросила Сэл Какофонию.
– Как всегда, – ответил Какофония.
Она взвела курок.
Изморозь ударила в землю. Огромные ледяные шипы выстрелили, пронзая революционеров, напавших на Сэл.
Она выстрелила снова.
Руина взлетела, распустилась в воздухе, пробила дыру в сером и невзрачном небе, отправив вопящих небесников в пустоту.
Выудив новые патроны и перезарядив, Сэл выстрелила еще раз.
Геенна окрасила Паладина черным, шлейф дыма вырвался из кабины, пилот выполз, хватая ртом воздух.
И еще.
Шокхват взвыл, дергая сталь к стали, металл к плоти.
И еще.
Изморозь окрасила кожу, лица застыли в агонии.
Снова. И еще. Пока в ее мире не осталось ничего, кроме запаха дыма, вспышек пламени из дула Какофонии и падающих тел. Еще раз, пока она не перестала видеть, кто умирает, во что она стреляет, кого ранит. Еще. Еще раз.
Пока курок не отозвался холостым щелчком.
Она сунула руку в сумку, но нащупала только кожаную внутренность. Вот так все и закончится, поняла Сэл. Без шума и драмы. Пустым мешком и пустым стволом.
– Сэл.
И окровавленным клинком.
Перед ней стояла Веллайн. Отрешенное лицо ее заливала кровь. На ее руках пятна забранных жизней.
– Веллайн, – произнесла Сэл, – я тут подумала…
– Нет, – та пошире расставила ноги. – Хватит.
Зазвучала песнь ее магии, глаза вспыхнули фиолетовым.
– Больше никогда.
Сэл хотела бы себе другие последние слова. Концовку получше. Счастливую. Или, по крайней мере, такую, где завалялось бы еще немножко того вина. Никогда не споют песню, как Сэл Какофония, с трудом сидя на жопе, погибла от рук женщины, жаждавшей ее прикончить.
Но какая разница? Ничего не имело значения: ни Империум, ни Революция, ни имена в ее списке. Единственное, что стоило спасти на этой черной земле, уже далеко.
Сэл позволила этой мысли себя успокоить, закрыв глаза, и принялась ждать.
Налетел ветер, земля под ней вздрогнула. Лезвие вонзилось в плоть.
– Мадам.
Знакомый и успокаивающий голос заставил ее открыть глаза.
Пламя и кровь так и не смогли ее коснуться. Даже если мундир висел рваными лохмотьями, битва разрисовала ее тело своими красками, на ней самой, на ее коже не было ни царапинки. Она оставалась нежной на вид и нетронутой.
Даже удерживая меч Веллайн за лезвие, Агне Молот выглядела идеально.
– Тебе бы перестать во все влипать.
– Ты! – выдохнула Веллайн, пытаясь высвободить меч. – Убийца и клятвопреступница!
– Прошу прощения, добрая женщина, – перебила ее Агне, – я уверена, что эта булавка хороша и смертоносна, но, к сожалению…
Она небрежно размахнулась, пустая ладонь врезалась в плечо Веллайн. И мастер скорости с криком полетела прочь, когда ее ударили четыре идеально ухоженных пальца.
– …я немного тороплюсь.
У Сэл отвисла челюсть. Агне подошла к ней, подняла одной рукой, тщетно пытаясь отряхнуть одежду другой.
– Агне, – задыхаясь, зашептала Сэл. – Я не…
– Если продолжишь «не думала, когда расстреляла все патроны и надеялась на лучшее», – то я полностью согласна. Конечно, если те три фейерверка в небо не были по мою душу.
– Я не думала, что ты жива, – ответила Сэл. – И уже тем более, не думала, что ты придешь.
– Жива, пришла, – хмыкнула Агне. – И снова попала в самую гущу плохо спланированной, хреново оправданной потасовки с тобой во главе…
Сэл рухнула вперед, обхватывая Агне. Она не хотела, не собиралась издавать сдавленный вздох, сильно похожий на всхлип. И уж конечно, не хотела, чтобы Агне успокаивающе положила тяжелую руку ей на голову, притянула к себе и улыбнулась.
Но была этому рада.
– Ну что вы, в самом-то деле, мадам Какофония, – проворковала Агне на фоне грохота схватки. – Что люди-то скажут, увидев тебя в таком состоянии?
– Повозка, – прошептала Сэл. – Там повозка. Мои друзья, мои… – Она облизнула губы. – Мы должны до нее добраться.
– Повозка? – Агне обернулась. – Вот это все из-за повозки?
– Я пыталась занять и Революцию, и Империум, чтобы дать им время сбежать.
Агне дернулась – разряд мастера искры врезался ей в плечо. Обернулась, наградив мага свирепым взглядом, а потом подхватила валявшееся рядом штык-ружье и метнула нахалу в грудь.
– Отлично справилась в таком случае, – пробормотала она.
Сэл нахмурилась. Агне едва вздрогнула от удара магии? Как она выжила? Как получилось…
– Твоя магия, – прохрипела Сэл. – Ты отдала слишком много Мены. Нельзя столько…
– Уверяю тебя, можно, – перебила Агне. – И я это сделала. Ради тебя.
Она с улыбкой потрепала Сэл по щеке.
– Прошу простить. Знаю, у тебя наготове какая-нибудь извинительная речь, но я предпочитаю жить без пары чувств, чем без тебя.
Сэл с трудом сглотнула вязкую горечь, смешанную со слезами и виной, улыбнулась.
– Спасибо.
– Ты, блядь, даже не мечтай, что так легко отделаешься, – Агне хмуро оглядела поле боя. – Но прежде, чем мы начнем обсуждать количество вина, которое ты мне купишь, давай-ка уберемся отсюда.
– Мы не сможем, – отозвалась Сэл. – Я привела их всех сюда. Побег в план не входил.
– Нам повезло, – Агне посмотрела в небо, – что не все такие недальновидные, как ты.
Он стремительно вылетел из серой пелены. Раненный, окровавленный, но живой. Тенка Кошмар почти рухнул перед Агне, с трудом удерживая равновесие, пока она его поддерживала. Его дыхание прерывалось, он хрипел от удушья. Болезненная Мена, которую Госпожа требовала с небесников, оставила его почти без возможности наполнить легкие.
– Тш-ш, – прошептала Агне, подхватывая его. – Дыши медленно.
– Пытаюсь… – кое-как выдавил Тенка. – Корабли… они близко.
– А близнецы? – уточнила Агне.
– Почти.
– Погоди, близнецы? – вскинулась Сэл. – Что ты…
– А ты сам, милый мальчик? – продолжала спрашивать небесника Агне, откровенно игнорируя Сэл.
– Не могу летать, – прохрипел Тенка. – Больше не могу. Слишком много магии… слишком мало… мало…
Он упал. Агне ему позволила. Одной рукой она подхватила его, как ребенка, удерживая, пока он пытался восстановить дыхание.
– Ну-ну, – шептала она, нежно перебирая его волосы. – С остальным я сама разберусь.
Остальным?
Сэл только открыла рот, чтобы спросить, когда случилось это.
Сыпанул снег. Земля застонала. Вокруг поля битвы, которое некогда было Малогоркой, вздымались огромные плиты камня и земли. Монолитные, непреклонные, они разрывали пропитанный кровью снег, изолируя творящееся безумство в своеобразные загоны для резни.
– Да чтоб меня, оно того не стоило.
Голос. Шаги за спиной. Сэл резко повернулась и увидела приближающихся Урду и Ирию. Его руки были выпачканы чернилами, из-за пояса торчали потрепанные перья. У нее одна рука безвольно свисала, парализованная.
– Мы все сделали, как ты велела, – сказал Урда Агне. – Конечно, если б у нас было побольше времени и нормальный план, можно было бы сделать что-то кроме нескольких непрочных заслонов. Более того, если кто-то спросит меня, сразу оговорюсь, что это была не самая лучшая моя работа…
– Насколько, Урда? – перебила Агне.
– Пара минут, может, – ответил он. – Скоро прорвутся.
Урда помолчал, улыбнулся и помахал рукой.
– Привет, Сэл! Мы не дохлые! Правда, классно?
– За что тебе ни хера не спасибо, – прорычала Ирия, свирепо глядя на Сэл. – Ты хоть представляешь, как трудно прыгать среди битвы, где полно магических жополизов? – Она потрясла омертвевшей конечностью. – ДО ХЕРИЩА ТРУДНО, ЕСЛИ ТЕБЕ ИНТЕРЕСНО!
– Твоя рука, – выдохнула Сэл. – Ты потратила магию ради… ради…
– Именно, ради тебя, принцесса Жопонытичка, – Ирия покосилась на руку, потерла ее. – Будет небольшое нервное повреждение, может, пара пальцев онемеет, но… твою ж мать, мы потеряли работу, потеряли вообще все, так что, думаю…
– Она пытается сказать, – услужливо влез Урда, – у нас остались только мы сами. – Он улыбнулся сестре: – Верно?
Она вернула ему улыбку.
– Я сейчас заплачу, если ты не засунешь эти сраные сантименты себе в жопу.
– Вы все… – слова тяжело срывались с ее губ, тяжелые, онемелые, недостаточные. – Вы все вернулись… ради меня?
– Раз это тебя удивляет, то с психикой придется поработать, – Агне содрогнулась от взрыва вместе с землей. – Только боюсь, это придется делать как-нибудь потом.
Агне кивнула близнецам. Те ухмыльнулись в ответ. Все взгляды обратились к Сэл, убийце, разрушительнице, клятвопреступнице, ради которой они вернулись. Урда встал слева от нее, Ирия – справа, оба положили руки ей на плечи.
И все стало болеть немного меньше.
– Приступим? – спросила Агне.
Холодный глубокий вздох. Порыв ветра. И они побежали.
Земля содрогалась, стонала и лопалась под их ногами, заклинания и пушечные выстрелы вырывали замерзшие куски почвы. Они продолжали бег. Небо извергало вспышки молний, залпы болтов из автострелов и вопли ненависти небесников. А они все продолжали бег. Люди вокруг них сражались, истекали кровью, умирали, убивали, молили о пощаде, изрыгали проклятия. Все слилось в единый водоворот шума, сотни людей надрывались в крике, словно от этого происходящее могло обрести смысл.
Сэл не слышала ничего. Не чувствовала. Ни онемевших ног, ни холодного воздуха, просачивавшегося в легкие. Она оставила все на земле, когда готовилась умереть. Каждую кроху сопротивления и гнева. Кроме одной маленькой частички себя, которую надеялась унести к черному столу. И теперь это было всем, что она могла ощущать, всем, за что цеплялась.