Наталья Барабаш.Алмазная звезда императрицы
Я думала, такие типажи уже давно вымерли. Но на рецепции «Гранд-отеля», одного из самых роскошных в Вене, перед нами стояли именно они. Компашка из старых анекдотов про богачей.
Молодой спортивный мужчина, с черным ежиком волос и острым подбородком, в мятых спортивных брюках, что-то мычал девушке за стойкой и махал руками. Так он пытался донести до нее знание, что заранее зарезервировал номер.
На одной руке у мужика болталась куртка от Гуччи, на другой – высоченная брюнетка модельной внешности с копной роскошных волос и надутыми губами: казалось, эти ищущие губы вот-вот сами на вас прыгнут.
Рядом гордо озирала окрестности чопорная дама в больших очках. На ней все было в тон: коричневая норковая шуба, бежевая сумочка, сапоги, перчатки. Дама хотела выглядеть по-европейски элегантной, но именно дотошная тщательность в подборе наряда сразу выдавала в ней чужака.
За спинами скульптурной группы под названием: «Бабло нечаянно нагрянет» воздвиглись два амбала. Вернее, один амбал: крепкий мужик с крабистыми руками и веселыми приметливыми глазами. Второй был поменьше, похудее, рыженький, с открытым деревенским лицом. Они прикрывали мужику спину и демонстрировали полное равнодушие к окружающей их роскоши.
А роскошь била ключом: над головами переливались хрустальные люстры, вдоль широких мраморных лестниц стояли огромные вазы с нереальной красоты живыми цветами, беломраморные колонны на шахматном полу напоминали античные дворцы – так и казалось, что где-то рядом шумит древнегреческий пир.
– Что у вас за проблема? – наконец обратилась к мужику Машка.
Не было еще рядом с нами такой проблемы, куда бы моя подруга не сунула бы свой любопытный нос. Может, чтобы удовлетворить личное любопытство, она и стала в свое время журналистом, а потом и расследователем одной из ведущих газет.
– Бардак! – повернулся мужик к Машке и, несмотря на болтающуюся рядом девицу, окинул ее быстрым оценивающим взглядом. Так гурманы в ресторане, уже заказав блюдо, все еще просматривают меню. Машка была в расцвете своей тридцатитрехлетней красоты, и мужик вздохнул.
– Секретарша нам номера зарезервировала. А эта, – он кивнул на служащую, – говорит, что меня у них в компьютере нет.
– Как ваша фамилия? – деловито поинтересовалась Машка, придвигаясь к рецепции.
– Волобуев.
Тут мы, любительницы театральных анекдотов, чуть не прыснули со смеху.
– Посмотрите еще раз. У него первая буква V, а не Б, – пояснила подруга девушке на английском языке – немецкого мы не знали. И та вдруг просияла, засуетилась, протянула мужику анкеты.
– Что тут надо писать? – пробурчал он, уставившись на листок.
Следующие пятнадцать минут мы заполняли анкеты всей этой милой компашке, включая двух охранников.
Из анкет выяснилось: мужика с острым подбородком зовут Михаил и ему 37 лет. Девица, когда дело дошло до даты рождения, вырвала у Машки анкету и дальше корпела над ней сама.
Коричневая дама оказалась матерью мужика 58 лет от роду, хотя и носила другую, более звучную фамилию – Инна Львовна Каширская. Рыженький курносый охранник со старинным именем Архип и недоделанной фамилией Хрущ был совсем молоденький – 26 лет.
– Ну вот, все про нас узнали, а мы про вас – ничего. Скажите хотя бы, в каком вы номере? – попытался ухлестнуть за Машкой крабистый амбал с модной щетиной на массивном подбородке – Гена, которому вот-вот стукнет сороковник.
Но его разведка боем успехом не увенчалась. Такая у подруги карма: она нравится бравым воякам, с которыми ей не о чем разговаривать.
И красавцам-олигархам, с которыми ей с ее языком-бритвой лучше бы вообще рот не открывать.
Мы горделиво прошествовали по сверкающему мрамором залу, зашли в зеркальный лифт. И как дуры разулыбались своему отражению.
Наш новогодний отдых в Вене начался.
Вообще-то мы собирались поехать к морю. Это ведь так приятно: встречать Новый год не под елкой, а под пальмой, а потом выходить в легких платьях с коктейлем в руках на пляж и танцевать у прибоя до утра. По крайней мере, так я себе представляла отдых двух симпатичных подруг, которым почему-то не везет с мужиками.
Но тут у Машки нарисовалась блестящая возможность: поехать в Вену, чтобы освещать конгресс пищевых промышленников. Мероприятие должно было состояться после Нового года, когда залы сильно дешевеют. Но организатор, как и все встречающиеся на Машкином пути бизнесмены, за ней приударял. И доударялся до того, что разрешил ей заехать в отель на три дня раньше, да еще с подругой.
А поскольку мне, как врачу-аллергологу, такой отдых не светил в принципе (платят нам сущие гроши), я быстренько поменяла мечту.
Знаменитый новогодний концерт в золотом зале Мюзикферайн! Тот самый, который транслируют каждый год по телевидению девяноста стран! Тот, где среди моря цветов лучшие музыканты мира играют венские вальсы и арии из оперетт!
Нет, я, конечно, знала, что билеты туда стоят от 2000 евро и даже тех не достать: еще за год миллиардеры всего мира разыгрывают почетное право купить их в лотерею. Но я читала, что есть там такой загончик для нищебродов, в котором можно постоять всего за каких-нибудь 200 евро и посмотреть на эту роскошь, как кухаркины дети на барскую елку.
Мы уже открыли дверь нашего номера, застыв на пороге от благородной красоты: бело-золотые кровати, тяжелые зеленые шторы, – как мимо нас бой в униформе прокатил тележку с пирамидой из пяти чемоданов. Дверь напротив нашей отворилась, и губастая брюнетка обиженно воскликнула:
– Сколько можно ждать!
Мы поняли, что обречены на счастливое соседство.
Время было позднее. Но, даже не распаковав чемоданы, мы все-таки выскочили на ночную улицу.
Про Вену нам наговорили всякого.
– Нет ничего скучнее, чем Новый год в Вене, – рассказывал Машке на работе Слава, завзятый путешественник. – Туда надо ездить до Рождества, когда работают все уличные базарчики, на каждом углу наливают глинтвейн – там его называют глювайн – и жарят сосиски. Но как только в день Рождества бьет 12 часов, карета превращается в тыкву. Все закрывается, даже большинство ресторанов, улицы пустеют, и по ним бродят только передвижные отряды китайцев по сто человек. Ну и погода ужасная: ветер и дождь.
Пока ничего из этих предсказаний не сбылось. В Вене падал мягкий белый снежок. Мимо нас цокали копытами лошади, везущие по прянично-красочным улочкам старинные фиакры с кучерами в высоких цилиндрах и глазеющими по сторонам седоками. А недалеко от отеля мы натолкнулись на женщин в бальных платьях и мужчин во фраках, столпившихся перед входом в роскошный дворец: в Вене начались балы. Казалось, вокруг нас течет какое-то другое время.
– По бокалу шампанского? – спросила Машка, когда мы вернулись в отель после прогулки.
Наверху работал лаунж-бар, мы зашли, огляделись…
– О! Девочки! Давайте к нам! – замахал сидящий за одним из столиков охранник Гена.
Второй – рыжий – парень застенчиво молчал, моргая широко распахнутыми диковатыми глазами: он здесь был явно не в своей тарелке.
Меньше всего, приехав в Вену и попав в логово богачей, мы, две незамужние подруги, мечтали провести вечерок с российскими телохранителями. Но Гена уже подскочил к Машке и, весело заглядывая ей в глаза, пробасил:
– Счас выпить принесу. Нам тут бесплатно!
Машка замотала головой, огляделась. Все столики были заняты, и совсем не молодыми миллионерами: за ними сидели пожилые пары, трогательно держась за руки.
Между тем Гена уже тащил четыре бокала с шампанским, хотя два стакана виски стояли у них на столе.
– Почему вас поят бесплатно? – удивилась Машка, когда мы все же уселись за их стол.
– Боятся русских богатырей! Держитесь нас, девочки, – хохотнул Гена, демонстрируя бугры мускулов под футболкой. Но потом все же добавил: – Здесь по ключу от люкса можно хоть весь вечер на халяву пить. А у нас, как у охраны, есть дубликаты от хозяйского номера!
– И кто у вас хозяин? – поинтересовалась любопытная Машка.
– Фиг знает. Меня через агентство наняли. Повезло. Да и охранять вроде надо будет не его.
– А кого?
– Телку. Какое-то там у нее зашибенное украшение. Забейте. Вас как зовут? Маша и Лена? Ну, за знакомство!
Но выпить за знакомство не удалось. В лаунж-бар зашел переодевшийся в костюм Михаил со своей девицей: она была с немыслимым декольте.
– Сиськи только что сделала! – хмыкнула Машка. Она заслуженно гордилась этой натуральной частью своего тела. И не выносила обладательниц силиконовых подделок.
Но охранники разговор не поддержали. Они оба как-то сжались, словно хотели слиться с обивкой кресел, но это им не удалось. Михаил их заметил и размашисто зашагал к нашему столику:
– Вы чего тут?!
– Мы… Нас… Девочки пригласили. Вы же сказали, понадобимся только утром… – забормотал Геннадий.
Девица смерила нас презрительным взглядом. Но мы решили мужиков не сдавать.
– Хотели поболтать. Так соскучились по русской речи! – сладко пропела Машка, глядя на Михаила.
– А вы откуда? – оторопел он.
– Из Москвы. Уже пять часов вдали от родины!
Михаил хмыкнул. В этот момент сидящие рядом с нами престарелые голубки вспорхнули и двинулись к выходу. Михаил и девица – ее звали Жанна – плюхнулись за соседний столик.
– Хорошего всем вечера. Мы спать! – тут же вскочил Гена. И они с насупленным Архипом быстро ретировались.
– Вы прямо как снотворное, – повернулась к Михаилу Машка. – Только зашли – и охрану сразу сморило…
– Неправда. Не все со мной сразу засыпают. Жанночка, подтверди! – игриво начал Михаил и, заметив недовольство в глазах спутницы, быстро заткнул его огромным меню:
– Котик, закажи себе что-нибудь. А вы здесь на отдыхе? – снова обратился он к Машке.
Лучше бы ему было не задевать эту минную растяжку.
– Нет, мы здесь по работе!