– Ты испортил мне жизнь! Кирилл надежный, а ты… – Неда метнулась к серванту, рванула на себя дверцу тумбы, швырнула на столик конверт: – Вот твои деньги! Забирай и пошел вон!
Дима, недолго думая, хватил шампанским об пол. Бутылка взорвалась оглушительно как бомба, обдав их брызгами. Неда вскрикнула и шарахнулась, закрыв лицо руками.
– В гробу я видал твои деньги! – сказал Дима и пошел из гостиной…
– Правильно сделал, что не взял, – сказала Эля. – Ты поступил как мужчина.
– Ты их заработал, – заметил реалист Лапик. – У вас же фиктивный брак! С чего тебя так повело? Тебе не все равно?
Они пили вино и ели бутерброды. Трещали дрова в печке – от нее шло приятное тепло. Соня сидела перед печкой и, щурясь, смотрела через неплотно прикрытую дверцу на красный огонь.
– Ну как ты не понимаешь! – воскликнула Эля. – Он пришел как дурак с шампанским, а там ее прежний. Это что же получается? Он не хотел жениться, а она решила подтолкнуть, так, что ли? И он сразу прибежал обратно? Пяти тысяч не пожалела. Какие вы все-таки дешевки!
– Кто? – спросил Лапик.
– Мужчины!
– А мы при чем?
– Ладно! При том.
– Так чего же ты расстроился? – повторил Лапик. – Это тебя вообще не должно волновать. Эля говорит, ты все-таки был на озере, правда? С ней?
– Да ладно! – фыркнула Эля. – Ни за что не поверю!
– С ней, – сказал Дима.
Она ахнула.
– После этого ты пришел с цветами и шампанским, а там… этот, – задумчиво сказал Лапик. – Ну ты даешь, Димыч!
– В каком смысле? – не поняла Эля.
– Они переспали, – сказал Лапик. – Поэтому его так зацепило.
– Как это… Дима! Ты с ней?… – Эля снова ахнула. – Прямо около костра? В снегу?
– Эля, ты как маленькая! Там же есть домик!
– Но он сказал, что будет спать на природе! Дима, это правда?
Дима дернул плечом и промолчал. Вспомнил, как его вызывали на педсовет и директриса допытывалась: Димитрий, это правда? Это ты разбил окно в учительской, взорвал кабинет химии, забил гвоздями дверь в туалет? И многое другое. Он уже страшно жалел, что не насовал этому лысому… Кириллу!
– Эля, отстань от человека. Еще вина? – Лапик разлил вино. – За что пьем? Чья очередь?
– За любовь! – воскликнула Эля.
– Прекрасный тост! Дима, как тебе?
Дима кивнул, что нормально, и они выпили.
– И что ты теперь будешь делать? – спросила Эля. – Разводиться? Ты ничего не подписывал? А Соню куда?
– Соню не отдам, – сказал Дима. – Двух кошаков оставлю себе… между прочим, у рыжего открылись глаза. Одного тебе, одного Леониду.
– Она пришла к тебе, потому что боялась, что та ее выгонит, – сказала Эля. – Недаром она тебе сразу не понравилась. А он красивый… ее экс?
– Лысый… э-э-э… – Дима удержал на кончике языка неприличное определение. – Не рассмотрел.
– Ну и как она тебе? – спросил Лапик.
Дима снова дернул плечом.
– Понятно! – Лапик потянулся за бутылкой. – У меня тост: за приключения! Ты, Димыч, пережил фантастическое приключение! Жаль только, что пролетел финансово. Но и так супер! Котенка забираю, дома уже договорился. Когда она принесет документы, проверь, что подписываешь, понял? Если снова будет предлагать деньги, подумай хорошенько, тебе нужен ремонт. А вообще, как говорят англосаксы, все хорошо, что хорошо кончается, и теперь мы знаем причину ее странного поступка. Никакого детектива, все очень по-дурацки и по-женски! Мужчина никогда до такого бы не додумался.
– Ой, вот только не надо, – сказала Эля. – Умные очень! Дим, да плюнь ты на нее! Не стоит она, понимаешь? Змея!
– Предлагаю принять за змей! – сказал Лапик, и они выпили…
Неда ползала по полу с тряпкой, убирала осколки, вытирала шампанское, бормоча:
– Идиот! Сволочь! Гад! Бедный Кирюша… угораздило же припереться! И главное, сразу права качать! Выйдем, поговорим! Шпана подзаборная! Сам козел!
Она тоже дура, не нужно было затевать… Кирилл так и сказал: «Глупая, зачем? Запомни, покупать мужчину последнее дело!» Господи, как стыдно! Она села на пол и заплакала. Потом потянулась за недопитой бутылкой красного на журнальном столике и стала глотать из горлышка; допила и утерлась рукой. Увидела конверт с деньгами и снова заплакала…
Утром, после бессонной ночи, вина и слез, Неда постояла под душем, сварила кофий и без всякого удовольствия выпила. Посидела перед зеркалом, безуспешно пытаясь замазать красные веки, синяки под глазами, и засобиралась на работу. Соседка, у которой рыжий кот-кобель Леопольд, высунулась из своей квартиры и пропела:
– Недочка, с Новым годом! Счастья и любви! Пусть все ваши желания сбудутся!
Неда, мысленно послав ее к черту, ответила в том же духе и резко ткнула пальцем в кнопку лифта.
– А ваша кошечка уже выздоровела? – спросила неугомонная соседка. – Мой Леопольд очень скучает! Сидит на площадке и ждет. Ваш друг такой солидный мужчина, всегда поздоровается, сразу видно, что приличный человек. Говорит, ничего страшного, ветеринар мой знакомый, он ее мигом вылечит.
Приехал лифт; Неда сказала деревянным голосом:
– Да, уже все в порядке, спасибо! – Ступила в кабину и прислонилась к стене. Как сейчас стали говорить в сериалах: упс!
Вечером пришел Кирилл, принес розы и вино. Спросил шутливо:
– Ты одна? Гостей не ждешь?
– Это ты Соню выгнал? – с ходу выпалила Неда.
– Уже донесли! – ухмыльнулся он. – Я собирался сказать, но ты была занята свадьбой. Малыш, я же тебе сразу сказал, что не люблю животных в доме. Надо было посоветоваться.
– А почему ошейник не снял?
– Она меня укусила! – Кирилл показал указательный палец. – Нарыв, между прочим. Ну все, все, успокойся! Она у хороших людей, с ней все в порядке. – Он вдруг отодвинулся и заглянул Неде в лицо: – Откуда ты знаешь про ошейник? Тебе звонили?
– Звонили!
– Скажи, пусть оставят себе. Денег не давай.
– Они не возьмут денег.
– Деньги берут все, – назидательно сказал Кирилл. – Иди ко мне!
– Ты на мне женишься? – с вызовом спросила Неда.
– Ты же замужем! – рассмеялся он. – Я не против, давай обсудим. Кто он такой, кстати? Никто не знает такого художника, я справлялся. На вид чисто босота дворовая! Где ты его откопала?
– Он нашел Соню и позвонил.
Кирилл расхохотался:
– Надо же! И где она?
– Осталась у него.
– Ну и прекрасно! Здесь поставим точку. Ты сделала глупость, но мне даже нравится, очень по-женски. Я тебя тоже люблю.
– Уходи!
– Не понял! – удивился Кирилл. – В каком смысле?
– В прямом. Уходи! Ключи оставишь на тумбочке. Не хочу больше! Надоело.
– Я всегда знал, что ты дура, – подумав, сказал Кирилл. – Смотри, я ведь не вернусь!
– Убирайся! – выкрикнула Неда. – Козел лысый, – добавила на тон ниже…
Она вздрогнула от звука захлопнувшейся двери и заплакала – а как же! Закон жанра. Достала из серванта штопор и бокал. Сидела на диване, всхлипывала и пила вино…
А Дима тем временем ударился в творчество. Дни стояли прекрасные, солнечные, студия была полна света. Холодно, правда, но Дима не замечал холода. Утром он выпивал чашку кофе, кормил Соню, рассматривал подрастающий молодняк и летел в студию. Соня приходила, вспрыгивала на тумбу – сидела и наблюдала, как Дима работает.
Однажды приехал курьер и привез документы на развод; Дима подмахнул не глядя. Вот так, сказал он Соне, амур пердю, как говорит наш Лапик. Свобода! Соня кивнула.
Февраль выдался теплым, в воздухе запахло весной. Солнце припекало, оглушительно орали воробьи и синицы, с крыши капало – капли сверкали как алмазы. Галерея продала два Диминых пейзажа: много снега, много света, голубые тени от столетних дубов и край Спаса с частью золотой луковицы – техника обрезанного кадра; на другом – малиновый закат, деревянная халупа и оконце светится, много розового снега и костяной серпик луны в синем небе…
– Даже не торговались, – сказала начальница галереи Татьяна, старинная Димина подруга. – Просили сообщить, когда будут новые поступления! Поздравляю, Димочка!
Дима решил немедленно делать ремонт – пока есть деньги, а то они имеют привычку деваться неизвестно куда. И начать, разумеется, с камина! Надо радовать себя, потому что «вы этого достойны», как пишут в рекламе.
Печник Овидий… Да, да, вы не ослышались! Овидий Махно, свояк кровельщика Вениамина, прошлым летом чинившего крышу студии, на которую упало дерево. Очень достойный человек и профи.
– До лета никак? – спросил Овидий. – Печку снесем, февраль… не лето!
– Пока есть деньги, – честно признался Дима. – Сколько? Неделя, две?
– Может, оно и лучше, летом заказов много, – подумав, сказал Овидий. – За две управлюсь. Если крыша не завалится, – добавил.
Дима расчистил кладовку, повытаскивал всякую рухлядь, смел паутину и вымыл окно. Перетащил топчан, красиво расправил плед. Получилась спальня… не «Хилтон», конечно, но вполне. Туда же перенес Соню и котят.
Овидий «ложил» камин, Дима помогал, выполняя мелкие работы, заодно советуясь насчет ремонта – побелки стен, приведения в порядок полов и окон.
Он даже разгреб чердак и нашел там несколько интересных предметов. Например, большую деревянную конструкцию из рамы, трех ножек и большого колеса – прялку! Остальное по мелочи: два чугунных утюга, мятый самовар, бочонок с десятком деревянных ложек, толстый медный чайник и две иконы в сундучке, обитом железными полосами. «Тайная вечеря» и «Мадонна с Младенцем», выписанные неумело, с нарушенной перспективой – то ли нечаянно, то ли стиль мастера. Дима унес их в студию на реставрацию.
В середине марта камин был закончен. Именно такой, как и хотел Дима. Широкий, из больших необработанных прямоугольников серо-сиреневого известняка, с каминной доской серого мрамора – правда, с отбитым краем, зато почти задаром. Отбитый край смотрелся как изыск и придавал строению интересный шарм.