Сергею едва удавалось удерживать Веру от истерики. Он и сам был на грани срыва, успокаивала немного лишь твердая уверенность Бойцова, что скоро похитители сами выйдут на связь. Он был уверен, что девушку похитили с единственной целью – надавить на Жуковского. Если это не Сидорин, то, может быть, отступники? Степан сообщил о своих подозрениях Фотиеву, но получил немедленный ответ с приказом забыть о Захаре и разрабатывать линию олигарха.
Невыносимое ожидание продолжалось четыре дня. А потом в квартире Жуковских зазвенел телефон. Сергей схватил трубку и услышал бесстрастный голос:
– Жуковский, если хочешь увидеть дочь живой, приезжай в Москву.
И все. Больше ни слова. Анализ голоса, сделанный по записи, показал, что он не принадлежит человеку, а синтезирован с помощью специальной аппаратуры. Даже лучшие технические специалисты из подразделения капитана Шевцова не смогли определить, откуда поступил звонок, и непонятно было, местный он или междугородный. Звонок из ниоткуда…
21
Темнота и тишина были абсолютными. Только секунду назад Настя стояла на задней площадке старого дребезжащего автобуса среди приглушенного людского гомона и вдруг без всякого перехода осознала себя лежащей в полной темноте на чем-то не жестком, но и не слишком мягком. Может быть, ей стало плохо в автобусе и она попала в больницу? Но почему тогда так темно, и рядом никого нет, ни врачей, ни папы с мамой? Вряд ли это больница, у нее ничего не болит, и голова совершенно ясная, просто провал какой-то в памяти…
Настя пошевелила руками, ногами – тело легко подчинялось ей. Приподнялась, опустила ноги на пол, он оказался не холодным, будто с подогревом. Она ощупала свое ложе – кажется, это была медицинская кушетка, наподобие тех, что стоят в кабинетах врачей. Прикрыта Настя была толстой махровой простыней.
Внезапно над головой загорелся яркий, режущий глаза свет. После полной темноты он на некоторое время ослепил Настю. Но вскоре глаза привыкли, и она смогла осмотреться. Помещение, в котором она находилась, было совсем небольшим, примерно три на три метра. Кушетка стояла около стены, и больше в помещении ничего не было. Совершенно ничего, стерильная чистота. Пол из светло-серого, чуть податливого и теплого на ощупь пластика, матово-серебристые, похоже, что металлические, стены из панелей метровой ширины, а высотой от пола до потолка. Потолок, набранный из квадратных плит того же материала, что и стены. Вместо двух плит в него были вделаны матовые пластины, из которых и лился свет. И ничего похожего на дверь или окно. Только два маленьких, прикрытых решетками отверстия под потолком на противоположных стенах, служащие, видимо, для вентиляции. А сама она была облачена в какую-то светло-зеленую пижаму из тонкой ткани.
Насте стало страшно, и она заплакала. Все говорило о том, что ее похитили. Но кому она нужна? Может быть, это из-за папы, который занялся золотом и стал зарабатывать большие деньги? Да нет, ерунда какая-то, есть в городе люди намного богаче, хотя бы папин знакомый дядя Семен, вот с того точно есть что взять… И еще она слышала, что времена рэкета прошли и все бандиты стали солидными коммерсантами.
Поплакав немного, Настя справедливо решила, что если это похищение, то преступники в конце концов должны будут изложить свои требования, нужно просто ждать. Кроме того… Она не успела додумать, как с потолка раздался механический голос, предвосхитивший ее мысль:
– Если захочешь в туалет или вымыться, скажи громко: «откройте туалет».
– Откройте туалет, – машинально произнесла Настя, и ничего не произошло.
– Откройте туалет! – сказала она громче, почти крикнула, потому что в самом деле ощущала позывы.
Одна из стеновых панелей бесшумно ушла вверх, и за ней открылось еще одно помещение, вдвое меньшее ее камеры. С одной стороны стоял унитаз, сделанный, как ни странно, из того же материала, что и стены, и лежал на полочке рулон туалетной бумаги. Из другой стены торчал душ с двумя кранами, стояли несколько пластиковых флаконов. Была еще раковина со смесителем, около которой висели два полотенца, одно большое, другое поменьше, рядом – чистые трусики и такой же костюм, как был надет на ней. Огорчило отсутствие зеркала, но это можно было пережить.
– Скажешь: «закройте туалет» – он закроется. Нужно выйти – скажи: «откройте туалет», – проинструктировал ее тот же голос.
Настя последовала нехитрой инструкции, сделала все дела, с удовольствием вымылась под душем и вернулась в камеру. Кроме голоса с потолка, общаться ей было не с кем, поэтому она подняла голову и громко спросила:
– Кто вы такие? Что вы от меня хотите?
В ответ – тишина.
– Эй ты, я тебя спрашиваю – что тебе от меня надо?
Никакого ответа.
– Открой туалет! – разозлившись, крикнула Настя, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. И снова ничего не произошло.
В чем дело? Неужели хозяева этого застенка решили устроить ей пытку? Потом поняла, что к чему, и сказала:
– Откройте туалет!
Панель сразу поднялась. Настя зашла, открыла холодную воду и напилась из горсти. Вода оказалась удивительно вкусной. К ее удивлению, полотенце, которым она вытиралась после душа, оказалось замененным на чистое и сухое. Значит, где-то должен быть еще один вход. Она тщательно исследовала стены, но так и не поняла, какая из панелей служит второй дверью.
Настя снова вернулась в камеру и решила подразнить невидимого надзирателя. Раз двадцать она заставляла его открывать и закрывать туалет, пока ей самой это не надоело. А надзиратель или обладал бесконечным терпением, или она имела дело с автоматом и только зря потратила время.
Она прилегла на кушетку, закинув руки за голову, и свет на потолке тут же погас. Встала – снова загорелся. Поняв, что дразнить бездушный механизм нет смысла, потому что он все равно ничего не поймет, Настя решила полежать и подумать. Лежала минут пять, но ничего путного в голову не пришло. Потом услышала какой-то слабый звук, резко поднялась с кушетки и увидела, что от стены откинулся небольшой столик с двумя пластиковыми мисками и стаканом, а рядом – откидное сиденье. В мисках оказался куриный суп с вермишелью и картофельное пюре с котлетой, в стакане – апельсиновый сок. Ничего особенного, но приготовлено довольно вкусно. Настя с удовольствием поела, села на кушетку и стала ждать, что же будет с посудой.
Посуда оставалась на месте, никто не собирался ее забирать, а столик со стулом так и торчали из стены. В голове мелькнула догадка, и Настя легла. Свет погас, и раздался тихий щелчок. Она встала, но столика со стулом уже не было, они исчезли вместе с посудой.
Настя решила, что все эти чудеса стоят больших денег, поэтому вряд ли причиной ее похищения послужили воображаемые папины доходы. Но кто же тогда ее украл? Вдруг это торговцы человеческими органами, про которых она как-то читала в журнале? Или, может быть, в детективе? Нет, не помнит.
Чтобы не пропустить следующее появление столика, она села на кушетку и стала пялиться на стенку. Сидела так, наверное, несколько часов, потом не выдержала и снова попросилась в туалет, а когда вернулась – вот он, ужин! На этот раз миска со сладкой творожной массой, булочка и кружка горячего чая. Настя решила, что теперь ее не удастся провести, и бросила грязную посуду прямо на пол, твердо решив узнать, кто же придет ее забирать. Но не тут-то было. Через полчаса свет погас, хотя она и не ложилась. Она долго сидела, потом легла, но решила не спать. А когда проснулась, в камере снова было чисто.
Второй день прошел точно так же, как и первый. Туалет, душ, завтрак, обед, ужин, отбой. Настя решила больше не ставить дурацких экспериментов. Пусть делают что хотят, она будет выше этих бандитов. Все равно когда-нибудь они будут вынуждены все объяснить. А папка, конечно, ищет ее и непременно найдет и спасет, в этом она ни чуточки не сомневалась. Хорошо бы, чтобы он пришел вместе с Андреем…
А на третий день с утра поднялась совсем другая панель, и в камеру вошли две женщины в такой же, как у нее, одежде, только не зеленого цвета, а светло-голубого. Их лица скрывали марлевые повязки. Одна из них, миниатюрная, с идеальной фигурой и светлыми крашеными волосами под шапочкой-колпачком, держала в руке эмалированную кювету с большим пустым шприцем и резиновой трубочкой. Вторая была рослая, широкоплечая и нескладная, как мужик. Настя спрыгнула с кушетки и забилась в угол, решив так просто не даваться.
– Кто вы такие? Где я? Что вам от меня нужно? – выпалила она как из пулемета.
Вошедшие женщины не обратили никакого внимания на ее героизм. Рослая подошла к ней, схватила за руку и швырнула на кушетку, прижав так, что Настя не могла даже шевельнуться. Силища у нее в руках была неимоверная. Вторая перетянула ей руку резиновой трубкой и ловко набрала полный шприц крови из вены. Снова поднялась панель, за которой Настя увидела коридор с такими же металлическими стенами, и камера опустела, будто никто и не заходил.
Настя проплакала до самого обеда, потому что ей было страшно. Неужели и вправду торговцы органами? Зачем бы иначе понадобилась ее кровь? А после обеда произошло то, чего она и вовсе не ожидала. В камере снова появились те же женщины и снова принялись брать у нее кровь.
– Отпустите меня! – кричала Настя, пытаясь вырваться, но рука была словно зажата в тиски. – Вы что, вампиры, что ли?
Точно так же она могла бы кричать любой из четырех стен камеры.
Роберт каждый день выкраивал хотя бы полчаса, чтобы последить за этой девчонкой, дочерью Жуковского. Красивая, ничего не скажешь, но не в его вкусе. В последнее время ему нравились девочки на несколько лет моложе. Правда, он и не собирался использовать пленницу подобным образом, у нее было совсем другое назначение. Ему понравилось ее поведение – ревела недолго, быстро пришла в себя и даже иногда проявляла чувство юмора.
Решив проверить одну смутную догадку, Сидорин приказал взять у пленницы кровь на анализ. Но недотепа медсестра, перелив кровь из шприца в пробирку, споткнулась на ровном месте, и пробирка разбилась. Пришлось брать кровь повторно, причем он приказал сразу уложить шприц в выложенный ватой футляр и в таком виде доставить в лабораторию доктора Лифшица. А дальше началось непонятное. Лаборанты сделали анализ, доктор ввел его результаты в компьютер, но едва начал работу, как компьютер завис. Пока вызванный специалист разбирался с железом, доктор ввел данные в другую машину, и у нее полностью вылетела программа. То же произошло и с третьим компьютером. Растерянный спец заявил, что, похоже, все машины поражены неизвестным вирусом, но какой вирус мог попасть в компьютер при вводе обыкновенного анализа крови? Роберт не верил в подобные чудеса. Чудесам, считал он, могут быть подвержены люди, но никак не техника.