Резко сменив траекторию, шагнул в сторону и замахнулся, как будто собираюсь ударить по мечу. Итан поставил блок. Вот это мне и нужно. Резко отбросив руки назад, я изо всех сил врезал прямым ударом ноги точно в центр щита. Удар — будто в стену. Но цель достигнута — он пошатнулся. С ревом я опустил меч сверху. Он успел приподнять щит, но фламберг прорубил железо, сломал деревянное крепление и застрял в изнанке. Итан рухнул на колени, меч ударил по шлему, не причинив вреда, но оглушив.
Все вокруг взревели от восторга — нечасто зелёные валят ветеранов. Серж заорал, прыгнул мне на спину:
— Молодец, Серёга, я в тебе не ошибся! Ты зверюга!
Итана уже подняли. Он тряс головой, не понимая, что произошло. Я же продолжал получать тычки и поздравления. Мой рейтинг явно рос. Алекс подошёл, хлопнул по спине:
— Только ты ветеранов больше так не валяй.
Вечером, сидя в комнате Эльки и перелистывая её фотоальбом (а что ещё может сунуть тебе женщина?), я снова и снова пытался осознать — с каким сокровищем свела меня судьба
Сегодня, после моего триумфа, который, как водится, был забыт уже через пять минут, мы прошли через оранжерею в следующий зал — там проходили занятия по рукопашному бою. Зал, разумеется, не отапливался, но те, кто занимались, холода явно не чувствовали. Пространство было разбито на четыре арены и забито желающими драться, захватывать и кидать. Страсти кипели нешуточные.
Мы миновали детей лет двенадцати, которые старательно отрабатывали бросок через бедро, и направились к дальней арене — там должна была пройти наша тренировка. Однако, несмотря на назначенное время, арена всё ещё была занята. Около двух десятков женщин и девушек плотной толпой окружили четырёх участниц боя, дерущихся в полный контакт. Схватка только начиналась, народ азартно подбадривал бойцов — никто не хотел пропустить драку.
Вместо того чтобы возмущаться несоблюдением графика, мы с Алексом тоже остались наблюдать. Места в первых рядах никто уступать не собирался, но благодаря моему росту я и так отлично всё видел.
Четверо дерущихся были в защитных жилетах и боксерских шлемах. Двое, в красных шлемах, — заметно ниже и изящнее остальных. Они метались, как две ракеты, то заходя с флангов, то вдвоём врезаясь между соперницами, которым с трудом удавалось отбивать их шквальные атаки. Те были на полголовы выше и явно мощнее, но с трудом выдерживали натиск двух красных пчёл.
Серж, не сумев протиснуться ближе, каким-то чудом добыл складной стул, встал на него и, положив мне руку на плечо, пробормотал с беспокойством:
— Интересно, с чего это она так завелась?
— Кто? — не отрываясь от боя, переспросил я.
В этот момент одна из девушек в красном шлеме — блондинка с выбившимся из-под шлема белым хвостом — пробила резкий боковой в корпус и снесла соперницу с ног. Та гулко рухнула на маты под общий ах толпы.
— Кто, кто... Ты что, слепой? — проворчал Серж. — Это же Элька. А какого чёрта она в это влезла?
— Как Элька? — переспросил я ошарашенно.
— Ну ты даёшь... Блондинка в красном — это она. Брюнетка рядом — Нонка, её подруга. А этих двух амбалов я не знаю, похоже, из итальянского клана, в гости приехали.
— Подожди... — начал доходить смысл — это ведь не тренировка?
— Какая, к чёрту, тренировка? Это дуэль. Настоящая. Вопрос только — из-за чего? Ну ладно Нонка — та, понятно, задира, но Элька?.. Какая муха её укусила?
На арене ситуация изменилась — итальянки начали теснить Эльку с подругой в угол. Нонка явно хромала и с трудом держала темп, отбиваясь без прежнего запала. Я почувствовал, как внутри закипает тревога. Эльке грозила серьёзная травма, и я, теряя самообладание, рванул сквозь толпу.
— Что здесь происходит? Прекратить немедленно! — прорезал воздух чей-то голос, мощный и холодный, как выстрел.
Бой тут же замер. Посреди зала стоял Стив, в сопровождении барона и Адама. Лицо каменное.
— Вы четверо — за мной. Остальные — продолжить занятия.
Никто не осмелился перечить. Авторитет Стива был непререкаем. Зал сновазагудел от бросков наматах и ударов потелам. Девушки сняли шлемы. Элька и Нонка были раскрасневшиеся, потные, волосы слиплись ко лбу, но ни тени испуга или стыда. Что нельзя было сказать о двух итальянках — те хмуро отводили взгляды, пытаясь сохранить достоинство.
Проходя мимо, Нонка мне подмигнула и толкнула Эльку в бок. Я было протянул руку, но Элька едва заметно покачала головой и прошла мимо, будто не заметив. Помня уговор, я сжал зубы и отдёрнул руку, провожая её взглядом.
Рядом Серж уже вел своё частное расследование. Он тряс за руку одну из подружек Эльки, явно выжимая признание.
— Ну? Ты долго будешь по капле выдавливать? — рявкнул он, теряя терпение.
— Серж, отстань! Элька мне башку открутит, если узнает, что я проболталась! — заныла девчонка, косясь в мою сторону.
— Не скажешь — я откручу, — прошипел он зло.
— Уж лучше ты, чем твоя сестра, — буркнула она. — Видал, как она дерётся?..
— Всё, хватит! — голос Сержа сорвался. — Помнишь мой стилет? Тот испанский, в виде заколки?
— Он… мой? — оживилась она.
— Да. Только говори. Клянусь Эротом, не шути со мной.
— Ладно, только пусть он отойдёт, — кивнула она в мою сторону.
— Ты чего несёшь? Он тут при чём? — вспыхнул Серж.
— А вот при том. Не уйдёт — не скажу. Стилет можешь себе оставить.
— Серёга… — Серж повернулся ко мне с видом обречённого — иди, погуляй.
Я раздражённо пожал плечами и отошёл, оставив их шептаться. Внутри всё клокотало: тревога, досада, недосказанность, и — всё-таки — восхищение. Элька… Чёрт бы её побрал.
.
Сзади подошёл Алекс и сел рядом на пол.— Да заварили вы кашу… Из-за тебя она драку начала, — сказал он, расшнуровывая кроссовки.— Что??? — не понял я.— Итальянки, они из клана Террика, намекнули ей, что слишком быстро она его забыла, променяв на чужака. То есть на тебя.— И что??? Даже если так — почему драка?— Драка была не из-за этого, — спокойно сказал Алекс, вставая. — Одна из них сказала, что "мешок с костями", то есть снова ты, — неравноценная замена. Думаешь, не повод для драки?Да, не думал, что всё так серьёзно. Будь осторожен… как бы из-за этой девчонки тебе крылья не обломали. Я предупреждал, помнишь?Я посмотрел на него… и на дверь, куда вышла Элька с подружкой. Возразить пока было нечего.
И вот сейчас, сидя и рассматривая её альбом, комнату со шкафами, забитыми модными шмотками, компьютер, где на заставке был щенок, сидящий на подушке, трельяж, полный косметики, плакаты группы "Би-2"… я пытался понять: где она настоящая? Там — в спортзале? Или здесь — в своей комнате?
Дверь открылась, и влетев в комнату, Элька с ногами запрыгнула на тахту.— Ну, как фотографии? — спросила она.— Красивые. Скажи… это правда? — спросил я.Элька напряглась.— Что ты имеешь в виду?
— Я серьёзно… Это правда, что драка была из-за меня?
Элька встала с тахты и, присев на край письменного стола, сложив руки на груди, холодно сказала:— Да. Но я бы на твоём месте не гордилась. Не тот случай.
Превращение из Белоснежки в Снежную королеву было мгновенным. И моментально остудило мое вечное желание — читать нотации и вставать в позу. Эта девочка вчера хладнокровно разбила бутылку об голову на дискотеке, а сегодня по всем правилам провела бой. Всё это говорило в пользу того, что настоящая она — в спортзале. Посмотрев на неё, я улыбнулся. Нет, она дралась не из-за меня. За себя. Гордая. Не может она с "мешком костей" встречаться. Даже если он — это я (а я не исключаю).
Надо было спасать ситуацию. Я подошёл, обнял её, шепнул на ухо:— Я действительно пока мешок с костями. Но если ты каждому будешь бить морду — отец тебя под арест посадит. И я больше тебя не увижу.Элька рассмеялась, скривилась обиженной:— Да, тебе хорошо. А он действительно чуть под арест меня не посадил.Обида улетучилась. Лёд растаял. Снова Белоснежка.Да, попал ты, Сергей Батькович. Характерец тут не меньше торнадо.
— А если серьёзно… — Элька села по-турецки на тахту. — Мне было обидно. Я же видела, как ты Итана просто снёс. Да и вчера — лев, не мужик. А она — “мешок с костями”.Она обняла меня, чмокнула и снова улеглась.— Ну, иди, долго ещё будешь тут стоять? — она похлопала по тахте.
И тут я брякнул. Понимаю, идиот. Но надо было дожать вопрос.— А почему нет фотографий с Терриком?
Никогда не интересовался бывшими. Считал: если она со мной — значит, я лучше. Глупо, примитивно, но мужская психология. Сейчас всё иначе. Я тупо ревновал. К парню, который погиб. Он будто стоял где-то рядом. Невидимый. И если нас сравнивали — и не в мою пользу — это было новое. И неприятное.
Элька напряглась, встала с тахты, подошла к окну.— Почему ты спрашиваешь? Тебе это действительно интересно?— Нет, не интересно. Просто… если парень погиб, его фото обычно на всех стенах.
Она повернулась:— Когда я впервые увидела тебя на стоянке… когда ты бросился меня защищать… я подумала, что это Террик. Ты немного похож на него внешне. Но вы совсем разные.
Она говорила спокойно, почти отстранённо.— Ты — огонь. Горячий, прямой, импульсивный. С тобой сложно. Но не скучно. И именно это мне и нравится. С тобой я тоже становлюсь другой.— А он? — спросил я.— Террик был лёд. Всё по полочкам. Спокойно. Хладнокровно. Он бы не стал никого бить — просто вызвал бы охрану. А я… я бы не стала ради него разбивать бутылку.Она перевела взгляд в сторону, потом снова на меня:— А с тобой — захотела. Потому что поняла: тебе не плевать.Молчит. Потом выдохнула:— У меня были романы. До и после него. Но никогда… никогда не хотелось нравиться кому-то ещё больше. Я всегда позволяла себя любить. Обожали, восхищались. А ты… ты заставляешь меня хотеть быть лучше.
Я молчал. Смотрел на неё. Без маски, без кокетства. Просто женщина, признающаяся в чувствах.Смотрел на нее и чувствовал чтоэто и есть счастье. Что бы вот так — чтобы такая женщина говорила такие слова… да низа какие деньги некупишь.Пауза.