Рушится мировая банковская система из-за строительного кризиса в Америке. Весь мир застыл, схватившись за голову. А мне всё равно. Я счастлив.
Но это ведь не ответ. Не для него.
Я заткнулся и попытался проскользнуть мимо разговора.
— Элька — не просто девушка. Она моя дочь. И то, что я герцог, сейчас не берётся во внимание, — чеканил Стив. — Я спрашиваю тебя как отец.
Так. Папа в бешенстве. Надо спасать ситуацию.
— Стив, конечно, понятно, что я должен был поговорить с тобой раньше. Но поверь — это не интрижка... — начал я, запинаясь, но искренне.
— Слушай меня внимательно, сынок, — прорычал Стив. — Если бы это была просто интрижка, твои причиндалы уже висели бы на дереве. Понял?
Он резко замолчал, потом продолжил, чётко выговаривая каждое слово:
— Я повторю для особо непонятливых. Что ты собираешься делать, чтобы обеспечить моей дочери нормальную жизнь — здесь, на Земле, и там, на Ароге? Или ты думаешь, что тебя возьмут за руку и, со слезами на глазах, поведут по моему дому и дворцу, просто потому, что тебя выбрала моя дочь?
Он прищурился:
— А ты знаешь, что без моего согласия свадьбы не будет? Это тебе не Земля. Тебе почти тридцать. И что, кроме диплома и зарплаты в две тысячи долларов, ты можешь ей предложить?
Его слова входили в голову, как гвозди. Лицо горело. Крыть было нечем.
Он был прав. Во всём.
Что я себе думал? Что всё будет продолжаться вечно? Что приду к Стиву, скажу: "Здрасьте, папа. Я у вас жить буду. Вот мой меч. Готов бороться за освобождение вашей родины." Это ничего, что машу им как бабка веслом, главное ведь — желание помочь.
Это ещё здесь, на Земле. А на Ароге — вообще не ясно, чем я смогу быть полезен.
Но мать вашу... дайте хотя бы время.
Я молчал, сжав зубы. И это молчание сказало больше, чем любые слова.
Стив, заметив моё состояние, сбавил тон, но продолжал чеканить:
— Завтра идёшь на работу. Запомни: жизнь в моём клане стоит две тысячи долларов. Со следующего месяца — две с половиной. И дальше — по нарастающей. Крутись как хочешь. Только не вздумай платить из тех денег, что даёт клан. Понял?
Я молча кивнул.
— И чтобы Элька завтра вышла на учёбу, — добавил он, глядя прямо перед собой.
Я уставился на дорогу.
Только сейчас до меня дошло: Стив обошёл нас красиво. Он прекрасно понимал, что запрещать — бесполезно. Поэтому просто применил проверенный приём. Называется: золотой пендель.
Понятно тренировки ни кто отменять не будет.
— Кстати, уже приехали, — сказал Стив и резко затормозил.
Джип занесло, и он врезался в сугроб. Стива это, похоже, нисколько не заботило. Он вышел из машины, хлопнул дверью и, обернувшись, бросил:
— Запомни, тебе даётся ещё один шанс.
Он зашагал по сугробам к одинокой избушке, наполовину занесенный снегом. Я остался стоять, глядя ему вслед. Мысли об Эльке резанули внутри.
"Если у меня и есть шанс стать счастливым — то только с ней. Других мне не надо."
Стив вошёл в дом без стука. Меня никто не приглашал — я остался снаружи.
Дом был старый, будто вросший в землю по самые окна. Заснеженный колодец, шест посередине двора, хрипящий лаем пёс на цепи, лес и огромное поле — вот и вся местная цивилизация. Ни ограды, ни огорода, ни даже проводов. Только здоровенный сарай за домом и высокая поленница. Из сарая шёл дым, и доносились ритмичные удары по железу.
Стив вышел, махнул мне рукой и направился к сараю.
Я пошёл следом.
Внутри было жарко, пахло металлом и углем. Горбатый старик стучал молотком по раскаленному куску железа, а рядом стоял здоровенный мут, державший заготовку щипцами. В углу кто-то ещё качал меха горна. По полу валялись готовые мечи, наконечники для стрел, копья.
— Приветствую тебя, Гевес, — сказал Стив.
— И тебе здрав будь, Стив. Что привело? — буркнул старик, не отрываясь от работы.
— Помощь нужна. Проблема у нас вот с этим, — Стив кивнул на меня.
Старик прищурился, разглядывая меня через жар и дым.
— А что тут за проблема? Отдай мне — будет меха качать, — усмехнулся он.
Я зло глянул на него. Что я, трофей что ли?
— Глянь, как зыркает. С характером. Может, и толк из него выйдет.
Стив молча пожал плечами.Дед постучал ещё минут пять, проверяя заготовку и швыряя её обратно в горн. Всё это происходило в полном молчании. Что характерно — никого это не напрягало.Дед стучал.Стив глядел куда-то вдаль, за горизонт или в себя.Мут, как заведенный, качал мех.А я, как последний идиот, стоял посреди этого средневекового балета и гадал: на какой, мать его, планете мы вообще находимся?
Из всей нашей гоп компании только я землянин.
Просто засилье инопланетян
Подойдя к стене, увешанной оружием, дед бросил на меня взгляд — цепкий, — и без лишних слов начал снимать с крючьев одно за другим, словно подбирал ключ к замку.Первым был одноручный меч. Простая сталь, потемневшая от времени, гарда в виде перекладины. Я взял его в руку. Удобный. Лёгкий. Даже слишком. Я сделал шаг, рубанул палку, поставленную под углом.
— Нет, — буркнул дед. — Мелочь, не твой вес.Он вырвал его у меня, словно знал наперёд, что не подойдёт.
Следующим был полуторный. Уже серьёзнее — тяжесть приятно тянула плечо. Я размахнулся, сделал несколько ударов, дед только молча махнул рукой, показывая: «Приседай. Глубже. Руби слева. Кувырок.»
Я кувыркался. Падал. Поднимался. Пот струился по спине, в глазах темнело от напряжения, но я продолжал. Но стоило отбросить щит и взяться за меч двумя руками, как дед с разочарованным вздохом махнул рукой.— Не та хватка. Ломает тебя. Не по тебе.Он ушёл. Не в сарай, а в дом. Через минуту вернулся, волоча на плече двуручный меч. Огромный, без украшений, но с матовой гладкой гардиной и длинным клинком, что поблескивал в тусклом свете горна. Он был до боли похож на тот, что когда-то лежал у меня под кроватью. Я даже вздрогнул.
— Держи, — сказал дед и протянул его.
Я схватил — и почти сразу чуть не выронил. Вес... но не просто тяжесть. Он будто тянул вниз не только руку, а что-то глубже — как будто звал. Я начал махать. Медленно. Потом быстрее. Качал корпус, резал воздух, бил по столбу. По указке деда делал выпады, шаги, боковые рубящие. Казалось, что в руках у меня не мечь— а бита. Но через полчаса и этот меч был забракован.— Он тебя тянет. Не ты им владеешь, а он тобой, — сказал дед. — Не пойдёт.
Потом пошло по накатанной:Боевой топор — мощный, с двойным лезвием. Пару взмахов — и дед сразу замотал головой.Алебарда — слишком длинная, неуклюжая в моих руках.Копьё с широким наконечником и крюками — я почти пырнул деда.
Стив молча сидел у стены. Не комментировал. Даже не усмехался.Он просто ждал. Терпеливо, как человек, которому уже всё ясно, но он всё равно позволяет спектаклю идти до конца.
Боевой лук дед даже не предложил.
Я стоял, вытирая пот. Плечи налились свинцом. Пальцы саднили. Но хуже всего было не это. Хуже — это взгляд деда. Не злой. Не пренебрежительный. Грустный.— Тело вроде бы помнит, — сказал он тихо, почти себе под нос. — А душа… душа, похоже, чужая.
Что скажешь?- он повернулся к Стиву
Стив молча пожал плечами.Внезапно из избушки вышла старуха — сгорбленная, закутанная в тряпье, с торчащим из-под платка носом. В руках — кружка с каким-то варевом и куском черной лепёшки.Не сказав ни слова, она прошла мимо всех, подошла ко мне и, пробормотав что-то, протянула еду.Бабка явно была муткой. И муты, предлагающие мне еду, уже не были для меня чем-то новым.Я молча взял кружку и с подозрением посмотрел на варево. Но бабка решительно подтолкнула её ко рту. Я отхлебнул — бульон оказался острым и даже вкусным.
Дед и Стив переглянулись.— Скажи мне, дед, это мне кажется, или твоя бабка с рук ему еду дала? — спросил Стив.— Сам не пойму, что с ней. Она даже сыновьям не подаёт. Полукровками их считает, — проворчал дед. — Парень, ты что, мут?
Я только пожал плечами — рот был полон. Бабка, не обращая на нас внимания, подошла к куче железа у стены, вытащила палку с шестью изогнутыми лопастями и, швырнув её старику под ноги, пошла обратно к дому.
Стив поднял конструкцию.— А ведь она права, — крякнул он, помахав ею. — Шестопёр.
— Шёл бы ты, Стив, со своим мутом, в машину, — проворчал дед, почесав лысину. — Через час шестопёры будут готовы. А то ещё бабка меня погонит, а этого к себе возьмёт, — буркнул он и, прихватив палку, ушёл в сарай.Стив пожал плечами и направился к джипу. Уже в машине, копаясь под сиденьем в поисках ключей, он вдруг посмотрел на меня:— Ну и как ты это сделал?— Что именно?— Она тебе еду дала.— Я не знаю. Муты всегда меня кормят, — пожал я плечами.— Что значит "всегда"?! — Стив уронил ключ под сиденье. — Где ты с ними ещё встречался?— В лагере. Когда нас охраняли муты — они меня кормили.Стив долго смотрел на меня.На лице было было явное желание меня удавить прямо здесь:— Господи, зачем ты свалился мне на голову... Кто ты такой, парень? Можешь ответить?
Он схватил меня за куртку, но я резко выдернул её:— Да не знаю я, портал ваш наверное. Только кто бы мне самому объяснил
,Стив замер, потом вернулся к поискам ключа. Пальцы у него дрожали. Когда он наконец завёл двигатель, опустил стекло, глубоко вдохнул морозный воздух и прошептал:— Вон твоя поклонница.
Я посмотрел — бабка стояла у дома и смотрела прямо на нас.— Ты правда ничего не знаешь? — он всматривался в меня, будто проверяя, не вру ли я.— Нет. Алекс тоже удивлялся. Только это не мешало ему есть их еду, — усмехнулся я.— Муты — это звери, — тихо сказал он. — Некоторые умники считают их следующей ступенью эволюции. Но для меня они — животные.Примитивные, с иерархией. Язык наш знают но общаются ментально, чувствуют запахи и слышат то, что ты не слышишь.У них коллективный разум — то, что видит один, видят все. Это делает их опасными в бою. В лоб — тупые, но толпой — неудержимы. Ловушки почти не работают.— Так в чём проблема, что бабка дала мне еду? — не выдержал я.