Вторая причина была в том, что автоматическое оружие я не понесу. И об этом я сказал Эльке. Было в этом что-то неправильное. Всё равно что поехать в Африку и начать валить там местное население из автомата, когда они вооружены копьями и луками.
Но выслушав мою сбивчивую речь, Стив наотрез отказался брать меня к профессионалам. И, хлопнув рукой по столу, прервал мои попытки его уговорить:
— Ты понял? Я не буду рисковать своими людьми. Ты не готов. Точка. Пойдешь в фаланге. — Хорошо. Тогда, если, не дай бог, кто-нибудь из твоих солдат сломает себе шею — не проси меня открыть портал. Кстати, на твою семью это не распространяется, — хлопнув дверью, я выскочил из кабинета Стива.
От двери поспешно удалялась Эльза, мать Эльки. Посмотрев ей вслед и пожелав всего хорошего, я стоял в коридоре, борясь между гордостью и желанием пойти и помириться с Элькой.
Уже собираясь повернуть к ней в комнату, я запнулся об толстую тетрадь, лежавшую на ковре. Отлетев от ноги, она раскрылась, и из неё выпали фотографии. Наклонившись, я узнал на них Эльку, обнимающую Террика. Она счастливо смеялась, запрокинув голову, а он целовал её в шею.
Покрутив тетрадь, я узнал Элькин ровный почерк (иногда она писала мне записочки и втыкала в дверь). Сидя на полу, я дрожащей рукой открыл первую страницу, понимая, что её дневник может быть для меня ящиком Пандоры. Но я не знал, что делать. Уже не доверяя Эльке, как раньше, мне казалось, что тут я смогу найти ответы на свои сомнения...
Глава 19 не верь удам
Стук колес убаюкивал. За окном тянулся буйный пейзаж Дальнего Востока. Чита — третий город, который я покидаю. Какой следующий — не знаю. Хабаровск? Владивосток? А может, Сахалин?
Уже третий месяц, как я бегу. Бегу от Удов. От Эльки. От себя. Причина моего побега лежала передо мной — Элькин дневник. Я уже знал его наизусть. Это не просто писульки. Это крик женщины, потерявшей любимого человека. Женщины, вынужденной — в угоду клану — находиться рядом с человеком, который не только далёк от неё, но и не понятен. Потому что навязан. Потому что абсолютно не похож на того, который погиб.
Алекс, старый дружище, как ты был прав. Прав в том, что нет ничего дороже любимого человека рядом. Семьи. И чувства принадлежности к чему-то большому. Пусть это родина, клан, племя — человеку нужно общество. Общество, говорящие на его языке, следующее понятным для него традициям. Люди, которые здороваются с ним, потому что знают его давно.
У меня нет ничего. Я — перекати-поле. Чем больше двигаюсь, тем больше шансов прожить ещё один день. Понятно, что рано или поздно они меня найдут. Лучше — поздно. Потом — или концлагерь в горах, или посадят на цепь.
Поезд дёрнулся. Начал трогаться. Внезапно, на перроне, я заметил знакомое лицо. Автоматически хватаю сумку и бегу к выходу. Знакомых здесь быть не должно. Выбегаю в тамбур. Так и есть: один уже внутри, второй подтягивается на руках, держась за поручень.
Плечом сбиваю первого с ног, в падении добавляю коленом. Шестопёр уже в руке. Терять мне нечего. Бью, стараясь попасть по голове висящего на поручнях. Парень отдёргивается — шестопёр попадает по ноге. Рваная рана. Крик.
Замахиваюсь ещё раз — кто-то дёргает меня за шестопёр и валит на пол. К лицу прикладывается платок с противным, сладковатым запахом. Хлороформ. Бью коленями вслепую. Голова исчезает. Я выпрыгиваю из поезда.
Голова кружится. Бегу на подкашивающихся ногах. Впереди — милиция. Протягиваю к ним руку — и падаю.
Последнее, что слышу, — слова сержанта:
— Парни, кажется, наш клиент.
Очнулся я в обезьяннике. Башка раскалывалась. Тысячи бормашин сверлили мозг. Мутило. Хотелось пить. Приподнявшись, я огляделся — камера пустая. Лейтенант, увидев, что я очнулся, поднял трубку и коротко что-то сказал, не отрывая от меня взгляда.
Через полчаса знакомый сержант потащил меня в допросную. Цепляясь за стены, я пару раз получил по почкам.
За столом сидели милиционер с погонами капитана и... Стив.
Он взглянул на мента, тот молча убрал бумаги в сейф и вышел.
Стив спокойно смотрел на меня.
— Ну как дела? — наконец сказал он.
Я ухмыльнулся. Скрючился от боли. От падения осталась знатная ссадина.
— Молодец. Почти раскидал троих моих бойцов. Тренировался?
— Нет. Вас ждал, — съязвил я.
— В общем, ты меня знаешь. Юлить не буду. Не знаю, почему ты убежал...
Я скривился, но промолчал.
— Но мне это не интересно. У тебя только два выхода. Первый — ты идёшь со мной. Осталось два дня до закрытия портала. Второй — ты остаёшься здесь. И идёшь на зону. Статьи найдутся: убийство, хулиганка, сопротивление, грабёж...
Я удивлённо посмотрел на него.
— Пойми. Я не могу оставить тебя на свободе. Ты слишком много знаешь. И, поверь, на зоне ты долго не протянешь. Я знаю, что ты можешь пронести оружие. Ты будешь просто мулом. На Ароге просидишь до похода. В бой не пойдёшь. Отсидишься в обозе. И всё. Возвращаемся на Землю...
— И ты режешь меня как барана, — усмехнулся я.
— Зачем? — пожал плечами Стив. — Думаешь, я мечтаю сразу крошить мутов? Нет, сначала я должен взойти на престол. А ты будешь таскать оружие, вооружая мою гвардию. После победы найдётся тебе место. Поверь, мне нужен такой человек, как ты. Ну, по рукам?
— Гарантии?
Стив спокойно посмотрел:
— Моё слово.
Я пожал плечами:
— Иду с тобой. Здесь мне всё чужое.
Я стоял нагруженный, точно как мул. На меня навесили как минимум пятнадцать автоматов. В руках я держал два цинка, к спине было прикреплено еще два. До портала оставался шаг. Сзади меня поддерживали двое. Стив стоял в стороне.
— Всё, шагай. Отпускайте его, — скомандовал он.
Почувствовав свободу, я сделал шаг, и меня обдало ветром. Подняв голову вверх, я снова увидел знакомый замок...
Переход был быстрый. Мгновение — и сумрак подвала сменился светом заходящего солнца. Я снова на Ароге. Замок на скале, горная река, бушующая в ущелье, маленькая радуга от неё. В углу — старый фуникулёр, поскрипывающий на ветру. Оркестра с красной дорожкой, понятно, не было. Но меня ждали. Вернее, ждали, но проспали.
Возле фуникулёра сидело трое. Побросав шлемы и копья на плиты, спрятавшись от ветра, они играли в карты. Знакомая картина — солдат спит, служба идёт. Груза на мне было килограмм сто. Доставить его в целости я не обещал. Поэтому, с грохотом бросив цинки на мокрые от брызг плиты, стал снимать один за другим автоматы, бросая их в кучу.
Сильно хотелось раскрыть цинк, набить пару магазинов и устроить маленькое шоу под названием «Карлсон вернулся» — с шумом и гарью. Но Стив и это просчитал. Все возвратные пружины автоматов вынуты и запаяны в свинцовые пеналы.
Грохот оружия привлёк внимание троицы. Подпрыгнув от неожиданности на месте и подхватив копья, двое ринулись на меня, а третий, подбежав к колоколу, висевшему рядом на столбе, стал лихорадочно в него звонить.
"Нет, это не уды", — отметил я. Оплывшие фигуры, грязная потрепанная одежда, небритые лица. Из оружия — только копья и шлемы. Бегут трусливо, боком. Копьё поднято кверху. Нет, уд такого себе не позволит.
Моё внезапное появление их испугало, к тому же, наверняка им рассказали, кто должен прибыть (посланец ада). Не добежав четырёх шагов до меня, они остановились, испуганно косясь друг на друга, направив на меня ржавые, с затупившимися остриями копья — опасные только как переносчики заразы от грязи, скопившейся на этих давно не чищеных железках.
Вид горе-воинов был смешон, и я бы обязательно посмеялся, если бы у меня было настроение и желание здесь находиться. Но, увы, я был пленником и находился здесь не по своей воле.
— Позовите коменданта, у меня посылка для него, — сухо сказал я и махнул рукой на груду оружия, подивившись цинизму Стива. Оставить здесь этих овец на заклание. А если бы я всё же добрался до пружин?..
— Он сейчас будет, — сказал ближний и, потому самый испуганный, заворожено не отрывая от меня глаз. Он махнул рукой в сторону замка.
Ага, всё-таки они подготовились. Через обрыв (что-то новое) был переброшен узкий верёвочный мост. На нём уже стояли, целившихся в меня арбалетчики. Ко мне приближался, укрывшись за двумя копейщиками, Жорж собственной персоной.
Комендант крепости, он же младший брат Стива, он же негласный, а может и гласный, соглядатай его величества и кандидата на трон — третьего герцога, Стива. Стив является моим работодателем и по совместительству хозяином, хотя и временным. По крайней мере, я на это надеюсь.
— Какие люди. Ждём-ждём, — видя, что стою спокойно и не собираюсь оказывать сопротивление, он, грубо оттолкнув копейщика, встал между мной и кучей оружия. Его тон, почему-то, мне не понравился. В прошлый раз он встретил меня гораздо приветливее. Хотя мой статус в прошлый раз был тоже другой.
Через верёвочный мост продолжали бежать вооруженные люди, оттесняя толстых горе-охранников, окружая меня полукругом и выставляя вперед огромные щиты с выбитыми на них драконами. Эти, без сомнения, были удами.
— Ты извини, ничего личного, но думаю, так будет лучше, — улыбаясь, сказал Жорж.
Не дав мне опомниться, он, сделав скользящий шаг, врезал мне кулаком в солнечное сплетение. Мир потемнел в глазах, лёгкие схлопнулись. Хвата́я ртом воздух, я рухнул на колени. Пока, откашливаясь и плюясь, я пытался восстановить дыхание, мне быстро заломили руки назад и защелкнули на них наручники. Поставив резко меня на ноги, они, сковав ноги ножными кандалами, соединили их с наручниками на руках.
Жорж стоял в стороне и равнодушно массировал руку.
— Слышишь ты, ублюдок, мы так не договаривались, — восстановив дыхание, я попытался сделать шаг вперёд и тут же получил древком копья в живот. Снова пришлось, согнувшись, рухнуть на колени.
Жорж, подойдя ко мне, рывком поднял за волосы мою голову. Слышно было, как трещит мой скальп.
— С тобой, червяк, никто не договаривался. Ты на Ароге. Здесь другие законы. А вернее, один закон. Закон сюзерена. Кстати, — он, наконец, оставил мои волосы в покое и брезгливо отряхнул руки, — можешь радоваться, скоро ты будешь вассалом короля Стива. И, может быть, получишь свободу. А пока будь любезен — веди себя хорошо, а то ходить через портал ты сможешь без пальцев и ушей. Я понятно изъясняюсь?