Глава 21 спасение
ЗАМОК ЧЁРНОЙ СОТНИ
Пробуждение было на редкость легким. Даже приятным. Сладко потянувшись, я глянул в узкое оконце — небо едва начало сереть, вытесняя чёрную краску ночи. Спать больше не хотелось. Потянувшись ещё раз до хруста, я соскочил на холодный каменный пол.
Осторожно, стараясь не разбудить спящего на соседней койке Алекса, я выскользнул из комнаты. Караульный у ворот, ворча сквозь зубы, открыл калитку, а я рванул к озеру — до него два километра, надо успеть до завтрака.
Прошло уже несколько дней с момента моего… ну, не "чудесного", но довольно странного выздоровления. Никакого волшебства, если по-честному. Просто дважды повезло. Первый раз — что возле ворот замка оказался Алекс. Второй — что в подвале, где я умирал, был старый портал. Алекс с хозяином замка (остальные просто шарахались от меня) дотащили меня до него.
Пока я пил "Мозельское" с цифровой копией, настоящий Алекс сидел у ворот портала и ждал. Повезло с другом. Хотя сам он считал, что это не везение. Говорил, что получил письмо от моего имени — якобы я его звал. А я оказался у ворот "Чёрной сотни" просто потому, что это был один из немногих замков, куда ещё не дотянулись щупальца Стива. И именно тут находился заброшенный портал, ради которого и построили этот замок лет восемьсот назад.
Кто всё это провернул — оставалось загадкой. Были мысли. Конечно были. Но как связать Искина, Эльку и Алекса в одну цепь? Что у них общего? Как они оказались вплетены в мой маршрут, в мою судьбу?
Сердце сжалось, будто кто-то полоснул изнутри. Элька!!!!
Каждую ночь она приходит ко мне во сне. И каждый раз я просыпаюсь убитым. Не от боли, а от безысходности. Боль — будто жгут железом. А за болью — лишь пустота и тоска.
Это еще хуже
Бег по скалам, ледяные заплывы — это единственное, что сбивает с мыслей о ней. Не надолго. Но хотя бы на полчаса становится чуть легче. Пока не остановишься. Пока не остынешь.
Физическая боль — спасение. Если бы была таблетка, способная притупить эту тоску, я бы купил её за любые деньги. Но у этой боли нет лекарства. Только время.
Время.
Не знаю, лечит ли оно. Пока что — только как пластырь. А под пластырем всё то же: больно, твою мать. До рези. До комка в горле. До пустоты, где раньше было сердце.
Нет все, только не думать. Я прибавил,
Чтобы добраться до озера, нужно сначала сбежать со скалы, на которой стоит замок, а потом — полтора километра вверх. В гору. И не просто вверх, а в такую крутизну, что икры начинают ныть уже на первом десятке шагов.
И вот там, на подъёме, каждый раз случается странное. Сначала испугало до холодного пота. Только мышцы начинают уставать — внутри будто кто-то щелкает тумблер. Жар. Давление. Если не начать бежать — разорвёт изнутри. Поэтому я несусь, перепрыгивая через камни, будто у меня за спиной выросли крылья.
С моим выздоровлением явно что-то не то.
Во-первых — выносливость. Я не устаю. Я горю. Во-вторых — реакция. Однажды сижу на лавке, смотрю, как Алекс, теперь наставник, гоняет молодняк. Не выдержал, схватил меч и влез в бой. И тут — всё стало другим. Не как в кино: никто не замедлялся, но я видел удары до того, как они шли. Успевал уходить, ставить блоки. Сам бил неважно — техника хромала. Но даже этого хватило, чтобы "завалить" половину.
В-третьих — голод. Жрал, как конь. Постоянно. Алекс только смеялся: — Не на портал греши, ты просто оживаешь.
К новому телу привыкнуть оказалось труднее, чем казалось. На третий день, прыгая через двухметровый валун, навернулся с гряды камней и, хромая, поплелся обратно — к порталу. Может, разобраться, может, сбросить жар.
На этот раз в портале меня встретила копия Сержа. Разговор не задался. Он отвечал коротко, на вопрос о мутациях после болезни только пожал плечами и буркнул: — Случай редкий. Пользуйся, пока можешь.
И выставил.
Подъём закончился. Внизу — в молочном тумане — плескалось озеро. Я скинул одежду, охнул от холода и нырнул. Вода обожгла, но это только сильнее раззадорило кровь.
Плыл кролем. Вода — чёрная, как зеркало. В теле — тот же жар, что и при беге. Вдоха хватало на тридцать гребков, кожа горела, будто внутри печка, и ледяная вода только приятно остужала. Доплыл до середины, лёг на спину и уставился в небо.
Две луны — одна, бледная и маленькая, уже тускнела. Вторая — огромная, яркая. Поверхность озера покачивалась мягкими волнами. Я плыл, как на кровати. Мир казался вымышленным. Нереально красивым.
И тут — фырканье.
Громкое. Совсем рядом.
Мгновенно всё волшебство испарилось.
Я — посреди озера. До берега — минимум километр. А кто тут плавает — я, как дурак, не спросил. Воображение мигом нарисовало сцены: от мутантов-пираней до водяного динозавра с утренним голодом.
Ветер резко сдул туман. Из молочной стены на середину озера вышел... конь. Настоящий, огромный, чёрный. Фыркая и пыхтя, он тащил за собой девушку — она цеплялась за его шею. Повернув голову, она заметила меня и недовольно нахмурилась.
Конь, проигнорировав её выражение лица, фыркнул и потащил её дальше, снова скрывшись в тумане.
Плавать перехотелось.
Развернувшись, я поплыл к берегу. Через пятнадцать минут, уже мчась вниз с холма, пытаясь согреться, услышал сзади стук копыт. И через секунду, как вихрь, мимо пронёсся тот же чёрный конь, с той же девушкой в седле.
Проскакав метров двадцать вперёд, она резко остановила его, подняв на дыбы. Конь встал, перебирая копытами, фыркая и нервно мотая головой.
— Это ты плавал в озере?! — крикнула она, стукнув коня по шее, чтобы угомонить.
— У нас сначала здороваются, потом вопросы задают, — буркнул я, пробегая мимо.
— Не смей поворачиваться ко мне спиной! — рявкнула она.
— А я уже повернулся. Извини, — не оборачиваясь, ответил я.
Позади снова послышался топот. Конь пронёсся сбоку и встал поперёк тропы, перегородив путь между двух огромных валунов. Почти сбив меня.
— Да как ты смеешь?! — с яростью закричала она. — Кто ты такой, чтобы так себя вести?!
Конь храпел, бил копытом, крутил головой и подавался вперёд, как танк. Я — городской житель — всегда немного побаивался лошадей. Пятясь, раком отступал назад. Девушка снисходительно, почти с удовольствием, улыбалась.
Конь вытянул шею, клацнул зубами у моего лица, мышцы под блестящей кожей перекатывались, как у хищника. Я отпрыгнул назад. Она засмеялась — звонко, дерзко, с ехидцей.
И тут снова — жар. Как вспышка. Будто снова включили тумблер. Сердце сильно ударило в грудь.
Подпрыгнув, я врезал кулаком в белую звезду на лбу коня. Тот взвился на дыбы. Девушка не удержалась — завалилась набок. Я запрыгнул на камень, рванул её за руку, выдернул из седла и потащил вверх. Конь тем временем промчался мимо и встал дальше, мотая башкой и топая копытами.Мне хотелось придушить эту гордячку — дерзкую, надменную, с нахальным смехом. Но волна бешенства мгновенно схлынула, как только я встретился взглядом с её глазами. Большие, испуганные, обрамленные черными пушистыми ресницами. В этом взгляде не было ни высокомерия, ни вызова — только неожиданное, детское испугавшееся удивление.
— Чёрт... — выругался я по-русски, отпуская её руку.
Спрыгнул с камня и, не оборачиваясь, рванул в сторону замка. Что есть духу. Сквозь ветер, по камням, через траву — лишь бы сбежать от этого взгляда.Взгляд женщины взгляд Эльки.
После завтрака я устроился возле крепостной стены, заложив руки за голову, и наблюдал, как Алекс гоняет молодняк. Всё-таки удивительный человек этот Шура. Всегда восхищался такими, хотя никогда до конца не понимал. Но вот именно такого друга хотел бы иметь .
На Земле, после моего исчезновения, он не переставал меня искать. Каждый день — доставал Стива вопросами. А потом, когда перешел на Арог и узнал, что я в тюрьме, пришёл прямо на бал, устроенный в день, когда Стива должны были короновать( и непонятно как он это сделал что мои 15 автоматов помогли?) и при всём собрании потребовал моего освобождения. Стив отказал. Шура — хлопнул дверью. И в прямом, и в переносном смысле.
Надо понимать: предъявить ультиматум будущему королю — это само по себе смертельно опасно. А собрать вещи, хлопнуть дверью и уйти из королевского клана — это самоубийство. Изгой. Ни один другой клан не примет бунтаря, который открыто унизил лидера. Всё. Пожизненно на Ароге. Без поддержки. Без ресурсов.
Но Шура, ни о чём не жалел.Получил мое письмо якобы посланное мною, дело рук искина.Нанялся простым наёмником в "Чёрную сотню", а через несколько дней уже был офицером-инструктором. Вот так, без шума, без пафоса, он и разрешил свой внутренний конфликт. В стиле Шуры.
Конечно, "Чёрная сотня" — это не уды. Ни по подготовке, ни по уровню. Но им и не нужно быть элитой. Их работа — держать порядок. Для этого мозгов не так уж и нужно. Тем более на Ароге пока нет удов с земли тишь да гладь.
Да всё перемешано в царстве Арогсоксм, без пол-литра не разберешься.
Я потянулся, перевернулся на живот — солнце начало припекать — и снова поймал себя на мысли: всё-таки уды по-своему практичны. Очень даже.
На Земле я представлял себе Арог как радиоактивный каменный остров. Замок посередине, несколько тысяч человек, живущих в палатках под дождём или на солнцепёке — и все ждут открытия портала, скрипя зубами.
Реальность — другая. Арог — огромный и цветущий по площади где то как половина Англии . Леса, поля, горы, озёра. По острову разбросаны десятки замков, между ними — отличные дороги, возле каждого замка — городки и деревни. Комфорт — на уровне.
Уды проводят здесь по три месяца в балах, пирах, дуэлях. И неудивительно, что все эти Стивы, Сержи, Горны — благообразные, сдержанные, тренированные — на Ароге отрываются по полной. Из тихих работников банков программистов и офисного планктона превращаются в полнокровную аристократию. Без тормозов. Без оглядки.Ну не все конечно. Но последний менеджер по продажам на земле ведет себя как минимум как шевалье.И теперь понятны