Урок проходит как обычно, то есть интересно. После уроков Ксения Владимировна (она завуч) велит всему классу зайти к ней в кабинет. Умираем от любопытства: в чем дело?
Дело в том, что подготовлены к открытию несколько залов в Эрмитаже. Еще война, еще жить трудно, еще много бед, но Эрмитаж открывает свою первую экспозицию. И некому дежурить!
Мы идем в Эрмитаже какими-то переходами внутри здания и попадаем в большой, пустоватый и мрачно-торжественный кабинет Говорим шепотом, кого-то ждем. Неожиданно и стремительно входит высокий, красивый седой человек. Это директор Эрмитажа Иосиф Абгарович Орбели. Я плохо помню слова Орбели — меня поразила внешность ученого, его убежденность в совершенной необходимости именно теперь открыть Эрмитаж. Он просит нас помочь.
И вот мы дежурим — после школы и до 5–6 часов вечера. Посетителей мало, в основном военные. Я стою на стыке двух залов: у меня художники Ватто, Буше. Отношусь к ням снисходительно и чуть пренебрежительно: на картинах милые личики, пышные юбочки, танцы, пастушки. «Лодыри», — думаю я. Мне-то надо готовить уроки на завтра. Портфель лежит на стуле. Я достаю учебник немецкого языка, читаю и перевожу текст, поглядывая то на словарь, то на одиноких посетителей, чтобы — не дай бог! не трогали картин. Но посетители очень дисциплинированны, и я забываю о них…
— ★ —Школа на Пулковском меридиане
Кончился последний школьный экзамен. Казалось бы, можно подумать и об отдыхе. Но 12 школьников остались в классе, чтобы обсудить, с чего начать ремонт поврежденного снарядом этажа.
К ребятам пришел Георгий Романович Комар, инвалид Отечественной войны, строитель по специальности.
Он рассказал, как приготовить раствор, как пользоваться лопатой, кистью, чтобы штукатурка, окраска и побелка получились добротными.
На утро следующего дня восстановительная бригада пришла в школу в рабочих костюмах. Внешне все приобрели вид настоящих строителей. Руководитель бригады Витя Добрин вместе с Женей Смирновым, Володей Молявкиным, Ваней Виноградовым и другими ребятами прежде всего смастерили инструменты. Кисти сделали из рогожи. Кое-какой инструмент принесли из дома. Потом с тачками отправились на самый конец Международного проспекта за песком и известью.
Решено было работать всем вместе, всей бригадой…
…На расшивке и заделке щелей лучшими мастерами стали Коля Коловайтис и Володя Молявкин. Сережа Васильев и Коля Кузнецов научились искусно заделывать плинтусы. День ото дня бригада работает все лучше. Она уже стала на каждый день устанавливать себе задание, и ни разу ребята не ушли домой, не выполнив его.
Сейчас уже полностью оштукатурены все классы, заканчивается доделка коридора.
Побелку бригада не задержит. Школа будет отремонтирована вовремя.
М. Данилова, («Смена» № 153, 3 августа 1944 г.)
И. Терешонок«А это — тимуровцу!»
В блокадные годы я не совершила никакого героического поступка.
Не задержала диверсанта, не откопала из-под развалин человека, не работала на заводе, как взрослые, во время обстрелов. Только одну зажигалку я погасила, да и то, наверно, случайно. Я просто жила.
В первую блокадную зиму мне шел десятый год. Мама с моей сестрой Катей работали на Адмиралтейском заводе. Они вставали рано утром и сразу поднимали меня. Уходя, мама всегда наказывала мне:
— Только не ложись, только не ложись, дочка!
И я не ложилась. Дел было много. Из всех, кто оставался дома, я одна могла ходить. Раненый брат Шурик семнадцати лет, племянники Толик — одиннадцати месяцев и Ниночка — трех лет, бабушка — все они лежали и не могли подняться.
С утра я принималась за работу: подметала квартиру, вычищала из буржуйки золу, выносила помойное ведро. Потом брала санки, ставила на них ведро и бидончик, ехала за водой. В конце нашей улицы, 7-й Красноармейской, у дома № 16/30 была колонка.
Отстояв большую очередь и набрав воды, я тащила санки к дому. Оставлю около лестницы, а сама с бидоном поднимаюсь к себе на второй этаж. Вылью воду в другое ведро, и снова с бидончиком вниз. Так я проделывала по три-четыре раза, пока не отчерпаю из ведра больше половины. Тут уж я тащила наверх и всю остальную воду вместе с ведром.
Потом я повторяла все это еще раз, потому что каждый день заходила в соседнюю квартиру, а там тоже было двое лежачих больных.
Иной раз уж нет сил ехать за водой. Тогда просто наберешь в кастрюлю снегу и растопишь.
Бабушка и Шурик лежали молча. Дети плакали. Я давала каждому сухарик черного хлеба и кружку дрожжевого супа, разведенного еще водой, чтоб больше было. Так же ела и сама, смакуя этот сухарик. Откусывала понемногу и держала его во рту, пока совсем не размякнет, потом проглатывала. Детям еще и набивала размоченным хлебом соски, чтобы они подольше не плакали.
Иногда я ложилась рядом с братом отдохнуть, но он не давал мне много лежать и тоже, как мама, приговаривал:
— Вставай, не лежи, а то совсем ослабеешь.
У нас было две комнаты, но все ютились в маленькой. Ее легче было нагреть.
Мы сожгли все вещи. Остался только стол, два стула, детская кроватка и две железные кровати. На одной из них спали мама, я и Шурик. И вот однажды утром мы проснулись, а Шурик не шевельнулся, не заговорил с нами. Ночью он умер. Это было 27 января 1942 года, а на следующий день умер и маленький Толик. Мы положили его под пальто к Шурику, завернули обоих простынею и на санках свезли в морг.
Позже Ниночку удалось поместить в больницу, но это ее уже не спасло. Она умерла от истощения и цинги. В марте 1943 года не стало и бабушки. И соседи, которых я навещала, тоже так больше и не поднялись. Вот когда я поняла цену слов матери: «Только не ложись, дочка!»
В августе 1943 года мне в клубе имени Ногина вручили медаль «За оборону Ленинграда». Это было в торжественной обстановке, медали вручал сам секретарь райкома партии. Когда он протянул мне коробочку с медалью, то громко сказал:
— А это — тимуровцу!
После войны, окончив семь классов, я поступила на завод, где работала моя мать. А теперь, вот уже 17 лет, работаю крановщицей на заводе подъемно-транспортного оборудования имени С. М. Кирова. У меня растут дети — Сережа и Оля.
— ★ —39 школ Ленинграда работали без перерыва в самые тяжелые блокадные дни
Вот эти школы-герои:
26-я средняя школа на 7-й линии Васильевского острова, дом № 52/31,
27-я средняя школа — на 8-й линии, дом № 17,
33-я средняя школа — на 12-й линии, дом № 13,
47-я средняя школа — на улице Плуталова, дом № 24,
50-я средняя школа — на Пионерской улице, дом № 25,
85-я средняя школа — на Петроградской набережной, дом № 2/4,
90-я средняя школа — на Зверинской улице, дом № 35/37,
98-я неполная средняя школа — на улице Елизарова, дом № 3,
105-я средняя школа — на Бабурином переулке, дом № 5,
110-я средняя школа — на Костромском проспекте, дом № 50/52,
114-я средняя школа — на Б. Озерной, дом № 32,
122-я средняя школа — на улице Раевского, дом № 32,
132-я средняя школа — на Покровской улице, дом № 14,
148-я средняя школа — на улице Панфилова, дом № 31,
155-я средняя школа — на Греческом проспекте, дом № 21,
166-я средняя школа — на Прудковском переулке, дом № 1/8,
205-я средняя школа — на Кузнечном переулке, дом № 20,
206-я средняя школа — на наб. реки Фонтанки, дом № 62,
207-я средняя школа — на улице Маяковского, дом № 1
216-я средняя школа — на наб. реки Фонтанки, дом № 48,
221-я средняя школа — на улице Плеханова, дом № 7,
222-я средняя школа — на улице Софьи Перовской, дом № 5,
236-я средняя школа — на наб. реки Мойки, дом № 108,
239-я средняя школа — на проспекте Рошаля, дом № 12,
249-я средняя школа — на улице Союза Печатников, дом № 26а,
251-я средняя школа — на проспекте Майорова, дом № 40,
252-я средняя школа — на Крюковом канале, дом № 15,
272-я средняя школа — на 1-й Красноармейской улице, дом № 3/5,
280-я средняя школа — на Лермонтовском проспекте, дом № 52,
316-я средняя школа — на Предтеченской улице, дом № 30,
317-я средняя школа — на Мало-Детскосельской улице, дом № 34,
319-я средняя школа — на Чернышовом переулке, дом № 11,
321-я средняя школа — на Социалистической улице, дом № 7,
329-я неполная средняя школа — на Смоленской улице, дом № 20,
331-я средняя школа — на улице Бабушкина, дом № 7,
333-я средняя школа — на Слободской улице, дом № 3/5,
338-я средняя школа — на Правом берегу Невы, дом № 178/182,
356-я средняя школа — на Заставской улице, дом № 9,
367-я средняя школа — на Тамбовской улице, дом № 17. [1]
О тех, кто жил вдали от родного города и воевал за Ленинград
…Дети! На десятки тысяч из них война обрушилась точно так же, как и на взрослых, уже хотя бы потому, что сброшенные над мирными городами фашистские бомбы имеют для всех одинаковую силу.
Остро, чаще острее, чем взрослые, подростки — мальчуганы, девочки — переживают события Великой Отечественной войны.
Они жадно, до последней точки, слушают сообщения Информбюро, запоминают все детали героических поступков, выписывают имена героев, их звания, их фамилии.
Они с беспредельным уважением провожают уходящие на фронт эшелоны, с безграничной любовью встречают прибывающих с фронта раненых.
Я видел наших детей в глубоком тылу, в тревожной прифронтовой полосе и даже на линии самого фронта. И повсюду я видел у них огромную жажду дела, работы и даже подвига.
Аркадий Гайдар.
(Из статьи «Война и дети»)