и вообще, что за манера — прерывать!.. — Я слушаю тебя.
— Н-ну, в общем… — произнес я, запинаясь, — не возьму в толк: кто же эти биксы? Роботы?
— Господь с тобой!
— Пускай не роботы, но все равно… какие-то особые машины, да?
— Опять не так. И вообще — откуда эти сведения?
— Из учебников, — слегка сконфузясь, отозвался я. — Там пишут: люди много лет назад себе в помощники создали биксов, а те взбунтовались.
— Чушь! Я постоянно требую: необходимо гнать взашей таких писак! Своей безграмотностью они портят молодежь. Но надо мной смеются… Чертов Общеобр! — Яршая грустно и беспомощно взглянул на Граха, словно тот мог посодействовать ему сию минуту. — Нет, мой милый Питирим, неверно это. Биксов не создали наподобие машины — их взрастили. Как Харраха, как тебя, как множество других…
— А что ж тогда… — вновь встрял я.
— Почему у них такие непонятные, невероятные способности, так? Что ж, действительно, способности закладывали в них с избытком… Это было нужно, чтобы люди доверяли биксам. Но не так, как доверяются машинам! Друг, советчик, скрупулезный исполнитель, поставщик оригинальных, своевременных идей — вот кто на самом деле бикс. Где человек пасует, там он многое способен сделать сам. А внешне биксы в сущности не отличаются от нас. И так же могут горевать, и веселиться, и мечтать… Это не роботы, это — особенные существа.
— Но ведь их вывели искусственно! — упрямо возразил я. — Люди не рождаются такими.
— Ну и что из этого? — Яршая был, похоже, удручен моим непониманием. — Мы тоже не такие, как, положим, воробьи или кроты. И что же? Объявить нас низшей расой? Непохожесть — далеко не аргумент… Да, биксы не рождаются, подобно людям. Но им это и не нужно! Так что успокойся, мой дружочек, биксы — это не машины. И не затевались таковыми.
— Странно, — покачал я головой, — в учебнике написано иначе. Сам учил недавно: биксов сотворил какой-то Люцифер — во вред и наказанье человечеству.
Яршая чуть не поперхнулся от негодования, мгновенно покраснел и шумно замахал руками.
— Слышали? — истошно завопил он. — Нет, вы слышали? Уму непостижимо… Чему учат?!. Выкинь этот вздор из головы. И раз и навсегда запомни: изначальную идею биксов разработал гениальный человек — Хуан-Мардук-бен-Шварц. Был очень маленького роста, отчего и получил прозвание «мальчонка Белиал». Но уж никак не Люцифер… Ведь Люцифер — несущий свет. Так, по преданью, сам себя именовал Христос, фигура яркая, но малодостоверная. А вот Хуан-Мардук…
— С ним, между прочим, тоже не все ясно, — неожиданно заметил доктор Грах.
— Про-остите?! — повернулся к нему с вызовом хозяин дома. — И в каком же это смысле?
— В самом приземленном, так сказать. — И доктор хитро подмигнул Яршае, точно продолжал давнишний, но отложенный на время спор. — Уж слишком наворочено вокруг него. И супергений был какой-то, да и жил невероятно долго — чуть ли не под триста лет. Не верится…
— А я вот этим сведениям — верю! — убежденно заявил Яршая.
— Ваше право. Подходящий аргумент, чтоб прекратить дискуссию. Но не исключено, что и в помине не было такого человека. В смысле — одного-единственного. А был целый коллектив, в котором этот человек работал. Может быть, руководил, не знаю… А в итоге получилось имя собирательное. Это уж старинная традиция: чтоб был учитель и вокруг него — ученики. Почетно состоять при гении и продолжать его дела… Пусть даже этот гений не существовал… Ведь все произошло давным-давно, и документы многие утеряны — пойди-ка разберись, что правда, а что вымысел. Как говорится, улучшение имевших место фактов… Нужно очень осторожно подходить к деталям…
— Все равно я верю! — повторил Яршая.
— Люди верят и в Христа, — пожал плечами доктор Грах. — Вернее, в чудеса, которые он якобы творил. Уж сколько лет прошло!.. Чем ваша вера лучше? А?
— Надежней, — прошептал Яршая.
— Ну, для веры это не критерий. Достоверность и научность, к сожалению, как раз и не дают нам оснований безоглядно принимать все, что записано в предании.
— Вот тут я никогда не соглашусь! Ведь вся наука держится на вере, что полученные результаты — истинны. Поставь однажды под сомнение такую убежденность — многое разрушится в момент. И вряд ли это будет человечеству на пользу…
— Человечеству — пожалуй, — отозвался доктор Грах. — Но есть уже и новые носители, так сказать, разума…
— Рассудка! — пылко уточнил Яршая.
— Нет, разума. Не надо принижать способность мыслить, созидать!.. В конце концов огромное количество деяний в человеческой Истории довольно трудно обозвать рассудочными. Но они — разумны. Ибо часто — нелогичны, вздорны, попросту нелепы. А уж это — неотъемлемое свойство разума. Рассудок никогда подобного не допустил бы.
— Понимаю, — с тихой горечью сказал Яршая, — вы пытаетесь меня уверить, что и биксы тоже склонны быть непредсказуемыми и порой теряются, когда из многих надо отобрать единственное, верное решение.
— А разве нет? — чуть улыбнулся доктор Грах. — И сами вы не замечали? Да не надо далеко ходить. Одно стремление их не вступать с людьми в конфликт — наверное, чего-то стоит! С точки зрения рассудка — это далеко небезопасно. Но с позиций разума, элементарной человечности…
— Довольно скверный комплимент для нынешних властей, — с сарказмом произнес Яршая. — Они-то чувствуют себя всесильными и правыми — во всем. А тут — такое унижение!.. Нас, стало быть, жалеют, не хотят, как малых деток, обижать… Но получается, что биксы, если им приспичит…
— Не приспичит, — успокоил доктор Грах.
— Откуда вам известно?
— Полагаю, это знают все. Лишь строят из себя наивных простачков. Конечно, так удобнее, когда стремишься удовлетворить свое тщеславие. Когда пытаешься всех убедить в своем величии и подлинной необходимости, которые на самом деле — ничего не стоят. Нет, конфликта ищут только люди, дабы самоутвердиться. Биксам конфронтация нисколько не нужна.
— А нам вот в школе по-другому говорили, — не сдержался я, украдкой глянув на Харраха. Тот сидел с невозмутимой, постной рожей и сосредоточенно жевал пироге орехами, всем своим видом словно говоря: меня не трогай, мое дело — сторона, давным-давно неинтересно.
— Господи, нашел что помянуть! — Яршая с возмущением всплеснул руками. — Школа!. Да тебе тамвпять минут докажут, что и солнце поднимается на западе! Или еще какую-нибудь дурь прикажут вызубрить. А ты и будешь верить, да?
— Ну, знания-то дети все же получают… — мягко возразила добрая Айдора.
— Знания!.. Ты это называешь знаниями?! Выпускают ни на что не годных идиотов. Я же наблюдаю, как Харрах наш занимается, какую дребедень им впихивают в головы!.. Иной раз даже начинаешь думать: господи, за что их так, неужто можно день за днем, всерьез?.. Как будто специально… кто-то дал учителям такую установку: воспитать болванов, не знакомых толком ни с историей, ни с мировой культурой, ни с наукой, не способных творчески решить простейшую проблему. Вместо знаний — суррогат, бессмыслица, подмена ценностей!.. И это выдают за достижение учебной мысли! Поколение тупиц, исправных исполнителей, и только… Поневоле задаешь себе вопрос: зачем все это, может, именно в том цель и состоит — не дать развиться ребятишкам, чтоб в дальнейшем не мешали? Но кому?
— Похоже, ваш вопрос содержит и ответ, — печально хмыкнул доктор Грах. — Все это выгодно лишь тем, с кем человечество пытается бороться. Только ведь… неужто вы и впрямь считаете, что биксы обрели такую силу?
— Насчет силы не могу сказать с уверенностью, — тихо произнес Яршая. — Она есть, конечно, но ее масштабы… Думаю, в действительности биксы ни при чем. Не до того им. Если кто и гадит, то скорей — свои…
— А им-то что за радость? — удивился доктор Грах.
— Во-первых, тайных лизоблюдов, норовящих выслужиться перед биксами любой ценой, хватает. Для них биксы — венец разума, которому грядущее-то и принадлежит. Мы, люди, — пройденный этап, и надобно успеть примкнуть, пока не поздно, к тем, что явно прогрессивней. Нынче многие готовы верить в это… М-да… Вскочить в отходящий поезд… На мой взгляд — порочная идея… Ну, а во-вторых, есть давняя и очень подлая, по сути, провокаторская тактика: нарочно делать хуже, хуже, чтоб в какую-то минуту людям сделалось невмоготу и они с радостью пошли громить направо и налево, повинуясь приказаниям вождей. А что вожди в итоге обретут — достаточно понятно. И какая установится повсюду жизнь — понятно тоже… Чем дальше в пещеры, тем выше у вождей авторитет.
— То есть вождизм — понятие пещерное? — заметил доктор Грах.
— Вне всякого сомнения!
— Боюсь, такие мысли одобрения не встретят. Ни у тех, кто пыжится не опоздать на поезд, ни у тех, кто сам себя считает выразителем прогресса. Впрочем, кто сказал, что возвращение в пещеры вещь ужасная и противоестественная? В человеческой истории такое было много раз. И, как ни странно, в результате это шло на пользу… Люди начинали прозревать и делали большой скачок вперед.
— По-вашему, и войны, подводившие народы к пропасти, а иногда и истреблявшие их подчистую, — тоже благо? — вскинулся Яршая.
— Как взглянуть, — невозмутимо отозвался доктор Грах.
— Вы это называете прогрессом?
— Все — прогресс. Уж коли мы хотим употреблять такое слово. И Вселенная когда-нибудь окончит свои дни и обратится в прах, в ничто, с которого когда-то началась… Движение по кругу — это, вероятно, и является прогрессом. Мы же — только маленькая часть всеобщего процесса, именуемого Бытием. Такой невзрачный, крошечный вагончик, то бегущий равномерно, то с немалым ускорением, то резко тормозящий, полагающий, что он свободен в выборе пути и времени, какое собирается затратить на дорогу… А на деле — трасса несменяема, и времени в обрез, и все подчинено вселенскому закону обращения в ничто… Хотим мы или нет.
— Тогда — к чему потуги? И к чему весь этот разговор? — воскликнул горестно Яршая.
— Чтоб успеть пройти весь