ДЕТИ ИНДИИРассказы индийских писателей
ПРЕДИСЛОВИЕ
Около тридцати лет назад в один из московских пионерских отрядов приехал великий индийский писатель Рабиндранат Тагор.
Пионеры с любопытством смотрели на редкого гостя. У старого поэта было смуглое лицо, снежная седина и вдохновенные глаза, и ребятам он казался мудрым сказочником из далеких краев.
Тагор с огромным интересом расспрашивал своих юных собеседников о той удивительной жизни, которую он увидел в Советской стране. С радостью слушал писатель, как свободно рассуждают эти маленькие граждане с красными галстуками. А они, почувствовав в нем друга, сердце которого полно искренней доброжелательности, наперебой рассказывали ему о своих пионерских делах.
«Передо мной, — писал впоследствии Тагор, — были лица детей, совершенно свободные от какой-либо подавленности или униженности… Ум их целенаправлен, впереди у них широкое поле деятельности, и они всегда полны энергии».
Но, думая о жизни детей свободной страны, Тагор, истинный патриот, невольно сравнивал ее с жизнью детей Индии. И этим детям писатель посвятил многие свои рассказы.
Тагор писал на бенгальском языке. Писатели, создававшие свои произведения на языке хинди — одном из самых распространенных в Индии, — тоже часто посвящали свое творчество судьбе индийских детей, в которых они видели надежду и будущее своей страны.
Характерно при этом, что формой своих произведений они, как правило, избирают короткий рассказ, считая его наиболее доступным для народа, которого колонизаторы так долго лишали элементарной грамотности.
Писатель Ханс Кумар Тивари писал в статье «Массовая литература»: «Для современной Индии наиболее полезной литературной формой является короткий рассказ, написанный в реалистической манере Чехова и Горького».
И действительно, рассказы, представленные в сборнике «Дети Индии», часто напоминают горьковские рассказы о детях старой России.
Большинство индийских писателей — авторов рассказов, которые вам предстоит прочесть, — прожили тяжелую жизнь. Читая их биографии, просто диву даешься, как удалось им, не запятнав, пронести через невзгоды и лишения чистоту чувств, веру в человека, сохранить дар своего яркого писательского воображения.
Вот, например, как проходила юность Прем Чанда, этого удивительного писателя и человека.
«На моих ногах не было обуви, одежда — вся в заплатах, — писал Прем Чанд. — Однако я все же поступил в колледж, так как директор освободил меня от платы за обучение… Приближались экзамены, а мне приходилось каждый день после занятий шагать через весь город, чтобы дать урок своему ученику.
Стояли холода. Я добирался туда к четырем часам, занимался с мальчиком до шести и шел в свою деревню. Пять миль — как ни спеши, но раньше восьми домой не попадешь, а ведь утром снова на учебу. Ночью готовишь себе еду, занимаешься при свете коптилки и все думаешь: где взять время для сна? Все же мужество не покидало меня».
Такая же юность была и у многих других писателей Индии. Но они выстояли и имели полное право повторить вслед за своим духовным отцом Прем Чандом: «Чем сильнее удары судьбы, тем тверже душа».
Может быть, именно поэтому рассказам индийских писателей свойствен истинный демократизм, в них чувствуется глубокий интерес к жизни народа и беспокойное стремление к счастью для своих соотечественников, в первую очередь — для детей Индии.
Индийские писатели горячо и убежденно верят в человека-труженика. В рассказе «Капли крови» простой крестьянин, который только что избивал беззащитного мальчика, раскаявшись в своей жестокости, возвращает ему свободу и перевязывает его рассеченную голову. Человек труда, как бы хочет сказать писатель, может озлобиться, дойти до дикости — ведь он сам прошел через столькие мучения, — но в глубине его сердца всегда живет доброта к людям, и она неизбежно одержит победу над жестокостью.
Когда-то Горький указывал, что «больших русских писателей объединяло одно упорное стремление — понять, почувствовать, догадаться о будущем страны, о судьбе ее народа, о ее роли на земле».
Этими же словами можно было бы охарактеризовать творчество лучших индийских писателей.
Да, тяжело жилось детям Индии. Но, создавая реалистические картины их жизни, индийские писатели не только печально повествуют о бедах своих юных соотечественников.
Руку помощи протягивают детям и старый точильщик из рассказа Джайшанка́ра Праса́да, и конторщик Шайва́ль, и продавец игрушек, который, потеряв своих детей, обретает счастье в общении с чужими детьми.
А в гуще народа уже в те годы росли будущие борцы за свободу своей родины.
С любовью, болью и восхищением читаем мы рассказ «Дэв», где писатель Рамври́кша Бенипу́ри так ярко рисует образ смелого, отчаянного, озорного деревенского мальчишки, из которого вырастает несгибаемый борец против угнетателей. Его избивают, пытают, мучают, но он остается верен своему делу.
«…Какая душа таилась в этом измученном теле! — восклицает писатель. — Горячая, яркая, крепкая, как сталь!»
До недавнего времени мы знали об Индии обидно мало. Для нас она была часто лишь экзотической страной, север которой поднимается к небу гигантскими горами, покрытыми нетающим снегом, а юг уходит острым мысом в океан, бьющий о скалы пенной волной.
Мы знали, что в этой стране много диковинных животных и растений, что там порой слишком жарко светит солнце.
Но нам всегда хотелось узнать о людях Индии, о том, как они живут, радуются и печалятся, об их труде, их обычаях и одежде, праздниках, храмах и книгах. А главное — о том, каковы отношения между людьми этой многоплеменной и многоязычной страны.
Теперь, когда Индия получила независимость, мы общаемся с индийским народом все больше, и общение наше вырастает в самую искреннюю дружбу. Для укрепления этой дружбы огромное значение имеют книги писателей Индии. В них всегда чувствуются боль и тревога, радость и ликование их создателей, их огорчения и надежды. Они пронизаны той страстностью, без которой немыслима истинная литература.
На берегах Ганга поют песни, не похожие на волжские напевы, а пальмы, которые раскачивают океанские ветры, не похожи на березы русских лесов, но простые люди повсюду стремятся к одному — миру, труду и обновлению жизни.
У большинства писателей Индии — острый глаз и точный слух. Читая их правдивые рассказы, мы ощущаем поэзию этой удивительной страны и принимаем к сердцу заботы и надежды ее сынов.
Э. Боровик
Прем ЧандПРАЗДНИК ИД
1
Сегодня, после долгих тридцати дней рамаза́на[1], наступил праздник Ид[2]. Какое чудесное, какое замечательное утро принес он с собой! Деревья сегодня удивительно зелены, поля великолепны, небо залито чудесным багрянцем. Посмотрите на солнце: на редкость ласковое и нежаркое, оно сегодня словно поздравляет мир с праздником. А какое оживление в деревне! Все готовятся к праздничной ярмарке. У одного на рубашке оторвалась пуговица, и он бежит к соседям за иголкой. У другого ссохлись башмаки, и он спешит к торговцу за маслом, чтобы смазать их. Скорей, скорей!.. Не забыть бы пораньше задать корм быкам: ведь, пока вернешься с ярмарки, и полдень наступит. Дорога не близкая — три коса[3] идти пешком, да сколько знакомых надо повидать! Нет, раньше полудня никак не вернуться.
Больше всех радуются дети. Иной и постился всего один день, да и то лишь до полудня, другой и этого не делал, но идти на веселый праздник собираются все: это их законное право. Посты — обязанность старших, стариков. А дело ребят — праздник. Сколько они мечтали об этом дне! И вот наконец он наступил. Конечно, ребятишкам не терпится: и почему так долго собираются эти взрослые? Ведь малышам нет дела до забот! Им все равно, есть в доме молоко и сахар для праздничного угощения или нет. Они знают, что без сластей не останутся. Им невдомек, почему отец сломя голову бежит к дому старосты Кая́ма Али. Разве им известно, что стоит сегодня старосте только взглянуть косо, как праздник превратится в день траура!
Сегодня карманы малышей набиты несметными богатствами. Сам бог Кубе́ра[4] может им позавидовать. Они то и дело достают свои сокровища, пересчитывают их и, довольные, снова прячут.
Вот считает Махму́д: одна, две… десять… двенадцать! У него двенадцать пайс![5] У Мохси́на: одна, две, три… восемь, девять… — целых пятнадцать! Ах, сколько на них можно купить игрушек, сластей, дудочек, мячей — всего и не перечтешь!
Но больше всех радуется Хами́д, робкий тщедушный мальчонка лет пяти. В прошлом году холера унесла в могилу его отца, а вскоре умерла и день ото дня таявшая мать. Никто так и не узнал, чем она болела. Да если бы она и захотела рассказать, кого бы это интересовало? Затаив глубоко в душе все, что ее мучило, женщина молча терпела, а когда терпеть не стало сил, распрощалась с этим миром.
Теперь Хамид нашел свое счастье в заботах бабушки Ами́ны. Мальчик думает, что его отец ушел на заработки и вернется с целым мешком денег. Мать же отправилась к доброму аллаху за подарками для сына. Поэтому Хамид счастлив. Великая вещь надежда, тем более надежда детского сердца! И горчичное зернышко за гору примешь!
Хамид бос, на голове у него старая шапка с почерневшей вышивкой, но он счастлив. Вот вернутся его родители — с мешком денег отец и с подарками мать, — тогда все его заветные желания сбудутся. Пусть-ка тогда и Махмуд, и Мохсин, и Нуре́, и Самми́ поломают себе голову, где достать столько денег!
Несчастная Амина сидит в своей хижине и плачет: сегодня праздник, а у нее в доме ни зернышка, только мрак да отчаяние. Был бы жив Абид, разве так встречали бы они этот день? И кому он нужен, этот проклятый праздник? Нет, в ее доме никто не звал его. Пожалуй, только Хамид! Умер ли кто, жив ли — ему пока все равно. На сердце у мальчика светло, жизнь для него полна радости и надежд. И никакое несчастье не устоит перед сияющим взором мальчугана.