– Не трогать? – Усмехнувшись, охранник прошёл в камеру. Острие его меча смотрело прямо на меня. – Для допроса?
Кин улыбнулась. Что-то подсказывало, что с этим стражником они были хорошо знакомы.
– Не только, – медовым голосом протянула она. – Мне тут нашептали, будто бы её хочет видеть одна очень высокопоставленный человек.
Охранник обернулся и вышел, прихлопнув дверь. Я осторожно подобралась к двери и, прислонившись, прислушалась.
– И что за человек? – с усмешкой спросил охранник.
– Мальчишка с богатой родословной. Ты представляешь? Послал сюда своего охранника – тот-то сам по себе странный тип, с материка, – передал письмо. Хочет посмотреть на преобразившуюся.
– Преобразившуюся? Это так поднятых мертвецов называют?
– Именно, – Она ответила той же усмешкой. – Мы ведь не хотим оскверниться.
– А Макато ты ему не покажешь?
– Макато? Этот мерзкий выскочка не заслуживает того, чтобы на него смотрели. Я бесконечно уважаю семейство Химицу за их помощь в деле мико, но этот тип… Ох, я бы его поколотила! Он же пытался меня усыпить сегодня!
– Чудовище! Был бы я рядом – разрубил бы на куски!..
– Тс-с! – Судя по звуку, Кин отшатнулась. – Твой напарник идёт.
Послышались шаги. Второй охранник, до этого шаривший по дальним камерам, вернулся на свой пост. Я отпрянула и устроилась на своей циновке.
Значит, мальчишка с богатой родословной. Неужели я теперь… просто экспонат?..
Глава 6Мальчишка и палач
– Переоденься, – строго бросила Кин, оставив на полу сложенное кимоно. Белый – цвет тех, кто идёт на казнь. Траурный цвет. – Настойчиво прошу поторопиться.
– Спасибо, – Я поклонилась. – А… меня будут допрашивать? Или что-то уже поменялось?
– Будут. Но для этого ты должна выглядеть достойно своему положению. И пожалуйста, убери уже эту книгу. Никому не интересно, что ты там читаешь.
Складывалось ощущение, будто меня вообще не воспринимают, как человека. Здесь я – что-то наравне с чудовищами, а значит и вежливого отношения не достойна.
Всё равно же никто больше не узнает…
Нет. Я всё ещё не верила, что умру насовсем. И в то, что уже умерла, тоже не верила. Щупала пальцами жуткие иероглифы, начерченные на шее, разглядывала руки. Разве это могло произойти со мной? Разве Такеши мог оказаться… зверем? Я надела похоронное кимоно и затянула пояс. Проверила рукава – едва ли в таких можно что-то спрятать. Чтобы получился карман, кое-как заколола и припрятала внутри всё, что пряталось в старой одежде. На глаза, как назло, снова навернулись слёзы.
– Едут! Едут! – послышалось за дверью. – Всё готово?
Кин постучалась в мою дверь.
– Ты одета? – спросила она.
– Да, – ответила я, поправив булавку.
А потом началось отвратительное ожидание, напоминающее пытку. Сначала я просто сидела, как полагается встречать гостей, затем взялась за книгу. Как предзнаменование, «Свод нечистых дел» опять открылся на странице с преобразившимся.
«В прежние времена преображённые часто помогали в нечистых делах. Их сверхъестественное чутьё, подобно осьминожьим щупальцам, вытягивало из мрака опасных ёкаев, а благословение некоторых ками способствовало скорейшей поимке врага. Естественно, не последнюю роль в этой работе играли мико – без их чуткого контроля преображённые быстро сходили с ума и уже сами представляли опасность для людей. К счастью, с приходом к власти сёгуна, такая практика больше не применяется, и преображённые, если таковым представляется возможность обрести жизнь, тотчас же подвергаются уничтожению».
Когда в коридоре послышался шум, я навострила уши. Шагов было множество, и подсчитать, сколько людей их издавали, я никак не могла.
– Приветствуем вас, господин, – приветливо начала Кин – кажется, в глубоком поклоне. – Пройдёмте, пройдёмте за мной…
Она ушла вперёд. Гостю это позволило переброситься парой слов со своим спутником.
– Если ваш отец узнает, он будет вне себя от ярости, – шёпотом сказал тот.
Я подобралась ближе и попыталась прислушаться – так, чтобы уж ничего точно не упустить. Складывалось странное ощущение, будто только что я распознала то, чего раньше никак бы не расслышала, и одна только мысль об этом раскрыла предо мной настоящую бездну. Это длилось совсем недолго – секунду, две, – но в один момент я услышала… всё. Шелест шёлковых одежд, чьё-то сбивчивое дыхание, скрип деревянных подошв, грохот доспехов… Я закрыла голову руками, и в то же мгновенье на глаза мне упала прядь – такая же пепельно-рыжая, как в отражении медного зеркала.
И тут я поняла.
То, что я слышу сейчас, слышу не я. Это делает тот, кто… преобразил меня. Его лисьи уши, его звериный слух! Поняв это, я попыталась взять себя в руки. Сосредоточилась. Попробовала нащупать эту связь и воспользоваться ей, чтобы подслушать.
– Хван, ты говоришь очевидные вещи, – пробурчали в ответ.
– Прошу прощения, господин. Но ваш отец может решить, что вы проявляете страх перед тем, что готовится.
Когда этот загадочный Хван говорил вслух, я слышала лёгкий акцент – скорее всего, тот самый, с материка. Значит, говорил он с «мальчишкой с богатой родословной».
– Даже если и узнает, пусть думает, что я делаю это из здравого любопытства, – чеканил «мальчишка». – Перед такими опасными делами для разумного человека будет нелишним узнать, с чем он имеет дело.
Что-то за дверью моей камеры щёлкнуло, но открылась не створка, а маленькое окошко вверху. Сначала ненамного, всего лишь для щёлки, но я успела быстренько собраться и кое-как пригладить волосы, чтобы выглядеть лучше. Кажется, на меня посмотрели. И не узнать эти густо-чёрные глаза под вечно хмурыми бровями я уже не могла.
Господин Ясухиро. Ко мне пожаловал сам сын даймё.
– И так выглядят ожившие мертвецы?.. – холодно спросил он.
– Именно, мой господин, – ответил ему один из стражников, сторожащих камеру. – Как общипанная тушка, не иначе.
– Это естественное следствие преображения, – пояснила госпожа Кин. – Что, впрочем, является очень даже полезной меткой для определения таковых…
Я опустила голову. Неужели и вправду так? Серые руки, чёрные зубы, мерзкая корка иероглифов на шее… Начала ловить себя на мысли, что быть преображённой куда хуже, чем просто умереть.
– Я бы хотел пообщаться, – холодно заявил гость.
– Вы уверены? – всполошилась мико. – Я не могу ручаться за достойное поведение этой преображённой, и лучше бы…
– Я спокойно переживу пару грубых слов.
И окно открылось полностью.
Его чёрные глаза на секунду выглянули из-под расписного веера и тут же спрятались, не удостаивая меня долгим взглядом. Я не могла верить, что вижу такую высокую особу настолько близко. Тело слегка потряхивало.
Первое дело – поклониться. Долго и низко, чтобы не оскорбить.
– Лишние приличия здесь ни к чему, – едва скрывая раздражение, сказал господин Ясухиро.
Я выпрямилась. Выглянув, он снова прятался за веером. От мысли, что этот человек считает меня за какую-то грязь под ногтями, стало противно. Закралась такое детское желание подразнить. Отомстить за то, что я здесь, в одеждах смертницы, а он, такой из себя важный, машет веером за окошком.
– Помнишь ли ты себя? – продолжал молодой даймё.
Я ненадолго замялась. Кин уставилась на меня, как на глупого ребёнка, который не понимает самого простого вопроса. Жестом поторопила – быстрей, не тяни.
– Да, – тихо сказала я. – Я Харуко, дочь…
– Это не имеет никакого значения. Имела ли ты при жизни… какие-нибудь силы?
– Нет, господин Ясухиро.
– Стоит отметить, – снова затесалась мико. – Что некоторые факты указывают на то, что её брат… не совсем человек…
– Это неправда, – отрезала я.
Ясухиро снова взглянул на меня поверх веера. В его глазах мелькнуло какое-то раздражительное недоумение – как так, мёртвая девчонка вдруг посмела перечить мико? А я злилась на весь мир. На ками, которые так повернули судьбу, на семью, на стражников, на гостя…
– Мой брат всегда был человеком, – проговорила я, смотря ему глаза. – И я всегда была человеком, и вся наша семья – люди.
– Ты позволяешь себе слишком много, – рыкнула Кин.
Я должна была бы опустить голову, хотя бы в знак смирения, но вместо этого лишь больше выпрямилась.
– Простите. Я лишь защищаю репутацию своей семьи.
– Что ж, это весьма похвально, – подметил господин Ясухиро. – И всё же… что в целом представляет из себя смерть? Может быть, ты встречала каких-то духов? Или… спускалась в подземный мир?..
Кин бросила в его сторону мимолётный, но полный недоумения взгляд.
– Нет, – честно сказала я. – Я… я как будто просто уснула. А потом меня разбудили. Вот и всё.
– И если бы тебе представилась возможность вернуться к прежней жизни, ты бы смогла делать это целиком и полностью?
– Зачем вам это знать?
– Как ты смеешь так отвечать? – снова затесалась Кин.
– Всего лишь из здравого любопытства, – Я позволила себе лёгкую полуулыбку – так, чтобы Ясухиро уж точно понимал, что я действительно слышала его разговор. – Разумному человеку ведь нужно знать, с чем он имеет дело.
Это был странный разговор. Совсем без слов. Ясухиро вскинул брови, одним лишь взглядом задав вопрос. Я ответила – дотронулась до своих ушей, как бы подсказывая, каким образом прознала его секрет. А ещё снова укрепила связь. Выбившаяся прядь перед глазами посветлела, и сами глаза, я уверена, опять стали мертвенно серыми.
– Весьма занятный трюк, – хмыкнул Ясухиро. – Этому ты уже после смерти научилась?
Стоило мне лишь ненадолго задуматься, как человеческое снова взяло верх.
– Да, – ответила я. – Позаимствовала у своего убийцы.
Кин скрипнула зубами. Лютую злость в ней выдавали только глаза – казалось, эта женщина была готова испепелить меня прямо сейчас. Если бы не даймё…
– В таком случае… Да помогут тебе боги в следующем рождении.