возрастной, – Он с интересом сощурился. – Знаешь, дорогая, мне кажется, тебе бы пошёл сине-зелёный. Немного красно-фиолетового туда, да… о, да, и жёлтой-оранжевый акцент, конечно, да! Что думаешь, старый друг?
– Изумительное дело! – засмеялся барсук. – Такие цвета пойдут любой девушке.
Краем глаза я заметила, что абсолютно все женщины в этой идзакае носили именно эти цвета – у кого-то потемнее, у кого-то посветлее, но исключений с какими-нибудь «позорным коричневым» или «идиотским голубым» я не заметила.
– Кстати, – Нобу снова задымил. – Как тебя зовут, дитя?
– Харуко, господин Нобу, – Я вздрогнула и подскочила, когда прямо у ног пробежал ещё один луковый человечек с подносом. – Я… я ищу своего брата… Я знаю, что он часто заходил к вам…
Нобу куда больше интересовало состояние его собственных ногтей.
– Ко мне ходит много чьих-то братьев, – хмыкнул он. – И сестёр, и сыновей, и жён. Думаю, мне всё-таки потребуется уточнение.
– Такеши. Сын Орочи и Минори.
– Это тот лис, который вчера устроил погром в собственном доме! – человеческим голосом закричал двухвостый кот. – Нобу, старина, так это ж его почившая сестрёнка!
– Так подрать городских стражей! – расхохоталась рокурокуби. – Твой братец редкостный смельчак, девочка! Безумец!
– Вы знаете, где он может находиться? Мне нужно его найти, это очень важно…
– Подобная помощь небесплатна, – лукаво подметил двухвостый кот. – А у тебя и одного мона на поясе не болтается.
Господин Нобу медленно поднялся жестом позвал меня за собой. Каждый шаг провожался десятком взглядов – как бы странно это не звучало, но на человека, хоть и преобразившегося, здесь смотрели, как на диковинку. Может быть, оттого и стало легче, когда мы скрылись от них за бумажной перегородкой – здесь, у поворота на кухню, устроилось некое подобие хозяйской комнаты.
Ковры, цветы, побрякушки – казалось, в этом месте всяких предметов было больше, чем в любой городской лавочке с любопытными вещицами. В стену хозяин встроил высоченный шкаф с сотнями маленьких ячеек. Каждую кропотливо подписали: «Головная боль», «Бессонница», «Судороги в конечностях»… Кажется, только что я увидела самый большой аптекарский короб из возможных. К тому же, расписанный узорами в виде рыб.
Господин Нобу жестом пригласил меня присесть на циновку. Я послушалась.
На стенах висели гравюры. Не те, что я привыкла видеть – здесь не было прекрасных девушек или отважных самураев. Со всех сторон на меня таращились чудовища, будто сбежавшие из «Свода нечистых дел». Их было больше, чем сидело в соседнем зале, больше, чем я вообще могла предполагать. Жуткое собрание уродов.
– Чаю? – предложил господин Нобу.
Я кивнула. Он дважды хлопнул в ладоши, и с кухни прибежала пара луковых человечков. Хозяину стоило лишь сказать слово «чай», чтобы они послушно поспешили выполнить заказ.
– Такеши показался мне весьма приятным молодым человеком, – с осторожностью начал господин Нобу. Кивнул на связку флейт, бережно сложенных в углу. – И умелым мастером, стоит добавить. А уж когда я увидел его в лисьем обличье, я был поражён. Не окрас, а произведение искусства. Эти тонкие переливы, эти контуры, этот блеск – не видел бы вживую, точно бы решил, что такое можно нарисовать лишь тушью… Спасибо, дорогой друг.
Последнее обращалось к луковому человеку, поставившему на стол поднос с чайным набором. Нобу поблагодарил его кивком, в ответ на что служка поклонился и убежал обратно в кухню.
– Когда вы… начали общаться? – спросила я.
– Месяца три назад. Поверь, я тогда и не знал, что твой брат оборотень. Тогда я был крайне обеспокоен странными событиями в городе и решил, что моей идзакае в Сливовом квартале не помешали бы фигурки богов, выточенные умелым мастером. Сначала я предложил эту работу вашему дяде, господину Ютаке, но после весьма забавного случая с одной рокурокуби он наотрез отказывался сотрудничать со мной. И тогда, познав об этом, ко мне втихаря обратился его племянник. Представь: в два раза дешевле, но с тем же качеством. Естественно, я согласился. Заказ твой брат выполнил качественно и весьма недурно, и мы с ним неплохо сошлись. Как я понял, он с самого начала хотел продемонстрировать мне свои способности.
– И… вы дружили?
– Дружили? Нет, я бы ни за что не назвал это «дружбой». Такеши иногда заглядывал ко мне в идзакаю – уже в эту, с ёкаями, – и… просто работал. Знаешь, твой брат весьма замкнутый молодой человек, да и речь у него… мягко скажем, не самая складная.
– Вы знаете, где он может быть сейчас?
– Понятия не имею, дорогая. Этот его новый дружок… крайне загадочная личность. Логично будет предположить, что он из лисьего племени, но ни я, ни кто-то из моих знакомых это существо в глаза не видели. Строятся, конечно, предположения…
– Какие? Пожалуйста, мне очень важно знать как можно больше.
– Очень неприлично так явно показывать эмоции, – фыркнул Нобу. – Очень невыгодно теряешь лицо.
– Простите, – Я попыталась нацепить невозмутимую маску, но какое-то паршивое чувство, засевшее внутри, не давало покоя. – Я всего лишь хочу найти Такеши. Мне нужно с ним поговорить, мне нужно понять, зачем он это сделал, и вообще…
– А не хочешь понять, зачем его дружок пил кровь убитых воинов?
Нобу отхлебнул из чашки и снова поднёс трубку к губам.
– Что?
– Ничего особенного. Просто есть свидетельства того, что у недавно убитых стражников – должно быть, ты слышала, весьма громкое дело, – имелись ранки в районе шеи. Такие надколы обычно делают для того, чтобы выпустить из человека как можно больше крови. А как можно крови выпускают, как правило, чтобы её пить…
– Зачем хитогицунэ пить кровь?
– Хитогицунэ – без понятия. А вот бестелесному существу вроде призрака-юрэй очень даже нужно. Существует поверье, что всякий бесплотный, кто выпьет свежей крови, обязательно обрастёт плотью, и расчёт убийцы, в данном случае, мне вполне понятен. Самураи обладают довольно большой силой, и такая кровь могла бы помочь, но… Это существо просчиталось.
– Просчиталось? Почему?
– В жилах стражей течёт живая сила. Ёкаев ведь среди них не встретишь, правда? А чтобы призраку обрести плоть, ему нужно вкусить крови ёкая. Крови преобразившегося, изменённой крови. А теперь гадай, когда нашему загадочному кровопийце станет об этом известно.
– Значит, друг моего брата ищет способ обрести плоть, так? Хорошо… А как при таком раскладе найти Такеши?
– Понятия не имею. Было бы правильнее его вообще не терять, знаешь ли. Может быть, я могу предложить тебе кое-какую помощь, но… не просто так.
– О чём вы?
– Мне будет нужно, чтобы ты принесла мне тихие ни…
– Нет-нет-нет, подождите, – Я тут же вспыхнула, поймав на себе сердитый взгляд господина Нобу, но быстро собралась. – Простите, но… Я сначала хочу знать, что вы может мне предложить.
Нобу показал рукой на шкаф.
– Любой артефакт из моей коллекции, дорогая, – терпеливо процедил он. – Поверь мне, тут есть достойные вещи. Нужная литература, сонные зелья, некоторые существа-помощники… Спроси у любого ёкая: господин Нобу всегда держит своё слово.
– Я верю, господин Нобу. Тогда… что я должна сделать?
– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что, существуя бок о бок с людьми, наше сообщество вынуждено идти на некоторые… уступки. Мы помогаем, чтобы потом помогли нам. И для этого необходимы некоторые предметы, доставать которые… немного затруднительно. Скорее из-за моих личных взаимоотношений с тем или иным лицом. Знаешь, кто такие бакэнэко?
– Кошки-оборотни?
– Верно. И в лесу за кладбищем живёт одна прекраснейшая представительница этой породы. Зовут её госпожа Эри. Не буду лукавить: меня она не любит, и не любит вполне обоснованно. Но лицо свежее, новое, да ещё и с такими благородными намерениями, будет смотреться вполне достойно. Уверен, тебя встретят, как дорогую гостью, и, конечно, дадут возможно выразить свою просьбу. Тебе нужны тихие нити.
– Тихие нити?
– Тонкие и податливые – для самых аккуратных стежков. Для очень деликатного дела – так и передай.
– И что за дело?
– С чего бы я должен тебе это выдавать сейчас? Принесёшь нити – думаю, выдастся возможно увидеть всё воочию. Согласна?
– Да, согласна. Но… почему вы поручаете это именно мне?
Нобу усмехнулся.
– Никто другой бы не согласился, – хмыкнул он.
Глава 8Домик за кладбищем
Я знала, где находится кладбище. В тех краях мы бывали только на Обон – празднике мёртвых. Дорога туда никогда не казалась мне чем-то весёлым, а уж сейчас, в перепачканном сажей кимоно, с нудящими ссадинами и тяжеленой от мыслей головой, так и вовсе казалась траурным шествием. Я корила себя, что постеснялась спросить у Нобу, зачем мне выцарапали на руке эти знаки, но при этом чувствовала дикий стыд, что вообще позволила нанести их на себя. Унизилась – наверно, рухнула на самое-самое дно, илистое и грязное. И всё же надеялась, что совсем скоро рядом окажется Такеши. Это будет как в сказке – он придёт, и всё закончится. Вернутся мама, вернётся дядя… Я не знаю, как это может пройти, но оно должно, должно случиться!
Иначе несправедливо.
Чтобы лишний раз не попадаться на глаза горожанам, я шла не по улице, а окольными путями, по узким переулкам и закуткам. В некоторых их них было так тесно, что и одному человеку было трудно проскочить, а уж толпе…
Идеальное место, чтобы потренироваться по дороге. Понять, что мне досталось от преобразившего. Я ведь уже могла слышать его ушами – может быть, это ещё не всё? Если я старательно присмотрюсь в какую-то точку, получится ли увидеть по-лисьи? Попытка. Ещё попытка. На ходу, конечно, сложновато, и всё же…
Нет. Бесполезно. Зато я могла расслышать, как скребутся летучие мыши, притаившиеся на чердаке одного домика. Чьи-то шаги – далеко, на соседней улице, – шелест перьев где-то вверху, скрип веток, голоса…
– Теперь ты догоняешь!