– Зверь? – шепнула я.
Керо мотнул головой.
– Олени по-другому топают.
И вдруг – что-то грохнуло прямо позади нас. Я вскрикнула. Даже лисьи глаза едва ли могли помочь – ветки сплелись так плотно, что огораживали нас настоящей стеной. А вот уши ясно улавливали чьё-то ровное дыхание. Но тихое. То ли за тряпкой, то ли далеко…
– Камень, – выдохнул Керо.
Рядом с кустами действительно лежал увесистый булыжник. Поблизости я таких не видела. Кажется, его притащили откуда-то издалека, и нарочно швырнули, чтобы…
Когда мы обернулись, было уже слишком поздно. Прямо на нас смотрело дуло танэгасимы[19].
– Вы?.. – пробормотала я.
Ронин прятал лицо за куском тряпки, но его глаза, злобные и хищные, я узнала сразу. Керо опешил. Лес отозвался гулким эхом, блуждающие огоньки замерли и поблекли. Мы остались один на один с этим чудовищем. Я ведь так хотела от него сбежать, так хотела спрятаться! Нет, нет-нет-нет, он не мог специально пробираться по лесу, чтобы меня достать…
– Послушайте … – Выставив открытые ладони, Керо вышел вперёд. Он говорил тихо, но очень спокойно, как настоящий переговорщик. – Мы ничего не сделали… пожалуйста, уберите оружие…
– И зачем это ты выкрасился? – усмехнулся ронин. – Лицо прячешь? Сам от кого-то прячешься?
– Кокоро, – шепнула я. – Ухо.
Цикада поняла. Она взметнулась вверх и ловко перемахнула на одну из веток. Ронин этого не заметил. Даже не думал опускать танэгасиму.
– Откуда на тебе эта одежда? – холодно спросил он, кивнув на куртку Керо.
– Мне это дала госпожа Эри, – пробормотал тот. – Пожалуйста, опустите оружие…
– Кто такая Эри?
– Послушайте, – заговорила я. – Вы же, вроде бы, ищете убийцу семейства Кацусима. По-вашему, он прячется в этом лесу?
Он сунул руку в кошелёк, висящий на поясе, и вытянул маленькое украшение. Это было металлическое украшение вроде круглой подвески на шнурке. Керо её узнал.
– Это моё, – спокойно сказал он. – Я его на кладбище потерял недавно.
– Молчи, – буркнула я.
Смотрела на Кокоро. Залетев на шляпу, она медленно сползала по тряпкам, обмотанным вокруг головы – ближе к уху, как я и хотела.
– И откуда это у тебя? – всё так же ровно продолжал ронин.
– Тоже Эри подарила.
– Да кто такая эта госпожа Эри?!
– Бакэнэко. Вам… лучше не соваться к ней…
– Меня будет учить какой-то юнец с краской на лице?
Я оживилась. Сейчас.
– Кокоро… – шепнула я.
– Что?
И тут Коко застрекотала так громко, как только могла. Ронин вздрогнул буквально на секунду, но этого хватило, чтобы Керо, сообразив на ходу, схватил танэгасиму за дуло и направил вверх. Раздался выстрел. В воздух поднялся дым. Я даже не сразу поняла, что завязалась самая настоящая потасовка – вместо того, чтобы просто забрать своё, мужчина схватил Керо за горло и всей силой прижал к ближайшему стволу. На их головы упала горка снега. Его хлопья быстро начали таять, и та самая «краска на лице» потекла, всё сильнее напоминая кровь.
– Человек, который повёлся с нечистью, человеком не считается, – прошипел ронин, вытягивая из ножен вакидзаси.
И вдруг – замер. Отпустил рукоять, пригляделся. Керо дрожал, как листок на ветру, но смотрел прямо в глаза – он куда сильнее боялся холода, чем смерти. Парень недоумённо нахмурился, когда ронин, вместо того, чтобы просто прикончить, внезапно принялся медленно убирать с его лица седые пряди. Что-то разглядывал, смотрел, как падает свет… Я и сама ничего не понимала. Но выглядело этого, мягко говоря, жутко.
– Масуми?.. – удивился ронин. Он расслабил хватку и с дрожью, будто побаиваясь, стёр с щеки Керо расплывшуюся краску. – Ты?..
Керо не стал долго думать. Воспользовавшись замешательством, он ловко извернулся и отскочил. Бросился бежать. Я кинулась следом, даже не оглядываясь на этого ронина. А ведь он что-то кричал. Я слышала.
– Масуми! Масуми, остановись! Масуми, ты не узнаёшь меня?!
Он не догнал нас. Не смог. Не взобрался на крутые скалы, по которым Керо карабкался, как обезьяна, не пролез через колючие заросли. Только глухое эхо разлеталось по округе. «Масуми, Масуми, Масуми…».
– Что это было? – прошептала я.
– Я… я не знаю… – пробормотал Керо. – Кажется… этот человек меня с кем-то спутал…
– Этот человек допытывался, каким это образом я причастна к убийству семейства Кацусима, – фыркнула я. – Он помешанный.
– Ну… Сюда он, по крайней мере, не заберётся.
Мы выбрались на небольшой плато, растянувшееся у хвойного леса. Эту часть склона усыпали мёртвые кусты, валуны и какие-то дряхлые развалины – скорее всего, останки какой-то хижины. Снегом эти руины занесло почти целиком.
– Эй, смотри! – Керо показал куда-то в сторону.
Сначала я подумала, что это очередное святилище и брошенный кем-то короб, но, подойдя ближе, разглядела «рога» – такие на своих шлемах носили только самураи. Чуть позже показались наручи. То, на чём они сидели, едва ли напоминало человеческие запястья – это было что-то ссохшееся и промёрзшее, как древесная ветка. Его вид заставил меня остановиться. Керо, недолго помедлив, всё-таки решил подобраться с фонарём.
– У-у-у… – тихо протянул он. – Да он тут давно…
Я скривилась. Понятия не имела, как Керо с такой лёгкостью мог смотреть на мёртвое тело. Наверно, пожив у Эри и не такого можно насмотреться…
– Ощущение такое, будто замёрз, – так же ровно продолжал Керо. – Видишь? Он сидит, обхватив себя руками, будто прячется…
– Керо… – Я к тому времени уже таращилась на кучу веток, сваленную у оврага. – Тут… ещё один…
Этот не походил на военного. Он был одет в синее – цвет простых сословий. За спиной громоздился поломанный аптекарский короб, успевший потрескаться и подгнить, голову и руки засыпал снег. Керо подошёл и к нему.
– Знаешь, что странно… – протянул он. – Это ведь лес, понимаешь?
– И-и? – Я огляделась по сторонам, невольно выискивая ещё какие-нибудь тела. – Слушай, мне бы это и в городе не понравилось…
– В лесу водятся дикие звери. Они бы обглодали человеческие тела.
А я в это время поняла, что оглядывалась не зря. Там же, у бурелома, затерявшись в снегу, лежал белый волк. Он свернулся клубком, как кошка, и тоже как будто отчаянно пытался согреться. Я сделала шаг, чтобы разглядеть его получше, но наткнулась на что-то твёрдое в сугробе. Кое-как стряхнула насыпь. Под ней пряталась ярко-рыжая лисья шкура.
Первая мысль – это не Такеши. Я помню, у него… у лиса, который мог бы быть им… мех совсем другой, намного темнее. Это не Такеши, это не Такеши…
– Да тут целый схрон, – продолжал Керо, прохаживаясь туда-сюда. – Лисы, волки, журавли…
Из-под снега выглянул шёлковый лепесток – там прятался бледный голубой цветок. Он лежал поверх доспехов ещё одного замёрзшего воина. Такой же Керо нашёл и у морды лисы. Третий, куда более потрёпанный, валялся неподалёку. Казалось, здесь рассыпали целый букет из таких самодельных цветов.
– Слушай… – пробормотала я. – Давай уйдём отсюда…
Подул прохладный ветерок. Сначала он был слабым, едва заметным, но постепенно начал крепчать. Я обхватила себя руками. По коже побежали мурашки. Керо тоже почувствовал неприятный морозец и оглянулся по сторонам – как будто искал, откуда дуло.
Я приоткрыла шкатулку. Едва выглянув из-под крышки, Кокоро тут же забилась обратно и громко застрекотала – ёкай был где-то поблизости. Керо округлил глаза.
– Д-да… – буркнул он. – Лучше… лучше уйти…
Но вьюга становилась сильнее. Она поднимала мелкие льдинки, била по рукам и ногам. Деревья гнулись и скрипели, ноги проваливались в снег. Ветер не давал смотреть. Мы заторопились к лесу, уже почти бежали, но каждый шаг становился всё короче и короче.
И тут мы почувствовали, что поблизости действительно кто-то есть.
Из снежной пелены выплыла женская фигура. Её длинное белое кимоно, усыпанное кристалликами льда, колыхал ветер, чёрные волосы спадали до земли. Она не замечала вьюги. Плыла по воздуху, как приведение. Обмёрзшие ветки громко зазвенели, ударяясь друг о друга, вьюга свистела – то выше, то ниже. Получилась… музыка. Жуткая медленная мелодия, становящаяся всё громче и громче. Вокруг нас запел весь лес.
– Юки-онна… – прошептал Керо.
Снежная дева повернула голову – и я уже не могла пошевелиться. Впала в ступор. Её молочно-белые глаза, полностью лишённые зрачков, смотрели куда-то сквозь меня. Взгляд обжигал холодом. Я схватила Керо за руку и потянула за собой, но он буквально застыл. Опять. Опять, опять, опять, Керо, почему ты всегда впадаешь в ступор вместо того, чтобы бежать?!
– Детки спят и звери спят, – сладко тянула Юки-онна. – Под снежным одеялом…
Её голос звучал со всех сторон. Холод ударил с новой силой. Я потянула Керо ещё настойчивее, и мы начали отступать. Он что-то кричал, но я не могла расслышать ни слова. Просто знала, что нужно уходить. Бежать, пока ноги ещё не отказали. Кокоро внутри своего домика взволнованно стрекотала и билась, снежные хлопья царапали лицо. Внезапно под ноги попалось чьё-то тело, и мы споткнулись. Я рухнула на колени. Ржавый шлем с острыми рогами пришёлся на лодыжку. Только боли уже не чувствовалось. Моя кожа просто отказывалась её ощущать.
Керо попытался поставить меня на ноги, но внезапно замер. Юки-онна подобралась совсем близко. Ветер подул на нас, и её длинные волосы, будто щупальца, потянулись к нам. Песня слышалась совсем громко.
– Ночь накрыла города… Спать пора – и вам пора…
Заледеневшие волосы упали на лицо. Руки закоченели, ноги отнялись. В мёртвой пурге потерялся мир и время – не осталось ничего, кроме роя снежных хлопьев. Они резали кожу и кололи глаза, свистели и били, душили, впивались острыми копьями. Юки-онна подгоняла их своей ласковой песней, напоминающей колыбельную. Мне всё сильнее хотелось спать.
Перед тем, как закрыть глаза, я успела разглядеть лишь чёрную тень над головой.