что-то случилось. Что-то большое. Что-то страшное. То, что способно разрушить часть домов и заставить жителей – которых, впрочем, было очень мало для такой большой деревни, – торопливо переделывать частично поломанные гнёзда.
– Это… это поразительно… – пробормотала я, осторожно подойдя к краю деревянного настила. Земля пряталась под бескрайними залежами бурелома. – И всё это… прямо в лесу?..
– Лес появился позже, – подметила Йеньяо, перекинув через плечо прихваченную дома метлу.
Мы спустились по ветхому подвесному мостику и вышли на что-то, что можно было бы с натяжкой назвать «площадью». Я решила, что днём тут работает рынок – в конце концов, не спроста же повсюду валялись какие-то косточки, скорлупки и прочий мусор. Метла, кстати, предназначалась как раз для этого. Йеньяо в городе была кем-то вроде уборщицы.
– Где я могу их найти? – спросила я.
Краем глаза заметила – другие тэнгу, один за другим, потихоньку забирались в свои дома. Прятались, как лисы по норам. На нас с Йеньяо они косились с большой настороженностью – то ли побаивались, то ли презирали. По сравнению с этим, дом Эри со злобными бумажными фигурками казался не таким уж и жутким.
– Самый дальний дом, – шёпотом пояснила Йеньяо. – Вот тот, с зелёной гирляндой. И… никому не говори, что мы с тобой говорили. Вообще не говори, что я умею говорить.
– Они думают, что твой рот ещё зашит?
Йеньяо сердито нахмурилась, как будто обиделась, что я напомнила ей об этом, и всё же кивнула. Я кивнула в ответ и осторожно, побаиваясь наступить на гнилую доску, побрела по навесной улице. Гнёздышки-дома косились всё так же сурово. Меня тут не ждали. Не хотели видеть мёртвую.
Дом с зелёной гирляндой выглядел намного лучше остальных. Он был и чище, и выше, и даже почти не пострадал от загадочного чего-то, обрушившегося на деревню. Я остановилась, прислушалась. За плетёными стенами слышались знакомые голоса. Постучалась.
– Кто там? – послышался за дверью голос Ран.
– Это Харуко! – заторопился Керо. Судя по шуму, он поднялся, чтобы открыть мне дверь. – Харуко, я сейчас!
Он распахнул дверь и чуть не задушил меня в объятьях.
– Керо! – усмехнулась я. – Ты мне так все кости поломаешь!
– Ладно-ладно, – Керо отпрянул. – Как ты? В порядке?
– Ну знаешь… Проснуться в каком-то странного гнезде, да ещё и окружении чьих-то косточек…
Он заглянул мне за спину и как-то странно побледнел, увидев Йеньяо. Перешёл на шёпот:
– Это она?
– Кто? Йеньяо?
– Откуда ты знаешь её имя? Она же немая.
– Ну… я же в её доме сидела.
– Нам сказали, она – чудовище. Она тут такое натворила, когда была ребёнком – видишь, какие дома порушенные? Это всё она. В живых оставили, только потому что отец отдал за неё голову.
– Честно говоря, она не показалась мне каким-то чудовищем. Она… просто обычная.
– Как знаешь, Харуко. Пойдём в дом. Тут холодней, чем внизу, правда?
Я кивнула и ещё раз оглянулась на Йеньяо. Ну вот даже при всём желании не могла назвать её «чудовищем». Обычная девушка. Может быть, немного выше, чем полагается – но ведь это для людей, а вот тэнгу в самый раз. Немного сутулится, словно пряча голову от подзатыльников, постоянно оглядывается по сторонам. Одевается в какие-то лохмотья. Пожалуй, из всего выделялась только серёжка – причудливое колечко в носу, старательно спрятанное под серой повязкой.
Но и Такеши безобидным не казался. Пока не принёс в наш дом убийцу.
Живой дом выглядел куда лучше, чем хижина Йеньяо. Как я поняла, хозяева здесь селили гостей – и всем видом старались показать, что ничем их судьба не обделила. Комната была обставлена диковинной красно-золотой мебелью, а на стенах, плавно переходящих в потолок, висели картины, музыкальный инструменты, маски и колокольчики. Сразу вспомнилось замечание Хвана – кажется, отцовский колокольчик действительно был позаимствован у тэнгу. Ран, переодевшаяся в чужестранное шёлковое платье (кажется, местные одевались именно так), ждала нас на разноцветном плетёном коврике.
– Доброго вечера, – поприветствовала она меня. – Ты не голодна? Мы можем позвать служку…
– Не стоит, – пробормотала я, садясь напротив.
Кажется, моё появление прервало их разговор. Керо поспешил его продолжить.
– Значит, мы с Наоки могли быть друзьями? – спросил он.
– Весьма вероятно, – кивнула Ран. – Правда, я не знаю никого с именем Масуми. Может быть, тебе хотя бы фамилию вспомнить удастся?
Керо лишь пожал плечами. Безнадёжно. Я пристроилась поудобнее, не уставая оглядываться по сторонам – кажется, и такие гравюры у отца были, и такие же маски… Как он мог быть знаком с тэнгу? Или… нет уж, версия с тем, что всю свою коллекцию отец просто нашёл на лесной опушке, казалась совсем уж невозможной.
– Как думаешь, – обратился ко мне Керо. – Кем был этот человек? Ну, который пытался нас прикончить…
– Ронином, вероятно, – пожала плечами я. – Ни монов, ни отличительных знаков.
– А раньше?
– Байсином, может быть, – предположила Ран.
– Байсином?
– Всё по иерархии. Сначала идёт сёгун, который правит страной, ему служат даймё – те, кто правит на определённом участке земли. Даймё служат самураи – ну, к примеру, кланы Айхао, Химицу, Кацусима, а те самураи, которые служат им, называются байсинами. Они стоят ниже в иерархии.
– Мне это слово кажется знакомым… Наверно, так и было.
– Так может, надо отыскать этого байсина? – затесалась я. – Отыскать и расспросить, что он знает о тебе.
– Вы ведь можете ещё и про ёкаев разузнать, – добавила Ран.
– А это ещё почему?
– Ну, если этот ронин как-то связан с домом Кацусима – Керо сказал, он расспрашивал тебя об этом, так ведь? – значит он может знать, что задумали ёкаи. Я слышала, как братья говорили об этом. То, что ёкаи под предводительством этого странного лиса делают, как-то связано с домом Кацусима и тем, что там произошло.
– Но ронин и сам об этом не знал…
– А если уже узнал? Надо попробовать. Если этому ронину так важен Керо, значит можно… условно взять его в заложники. То есть прийти без него и сказать, что он придёт лишь тогда, когда будут ответы на вопросы.
– А ты неплохо придумываешь планы.
Ран скромно улыбнулась и опустила голову. Её второй рот, размахивая щупальцами-волосами, продолжал жадно уплетать местные угощения – и ими, кстати, оказались не какие-то жуки, а очень даже приятные на вид пареные пирожки со свининой. Один я даже взяла. До самой полуночи мы просто сидели и болтали обо всём на свете – о городской жизни, театральном квартале, Эри и господине Нобу. Это было весьма приятно, но меня не оставляла мысль, что где-то там, за стенами, всё ещё метёт улицу Йеньяо. Как эта девушка могла разрушить полгорода? Судя по тому, что ей зашивали рот, её пытались усмирить тихими нитями. Кажется, Нобу говаривал, что так поступают с жертвами хякки-ягё. Может, она – одна из таких? Мне стоило об этом спросить, раз уж выпала такая возможность. Поэтому когда остальные собрались спать, воспользовавшись любезно предоставленными хозяевами футонами, я поспешила на выход.
– А ты спать не собираешься? – удивился Керо.
– Пожалуй, я уже выспалась, – усмехнулась я. – Спокойной ночи. Утром, надеюсь, впустите?
– Конечно!
Я улыбнулась, он ответил тем же. Ночная улица встретила меня лёгким морозцем. Половина фонарей погасла, тэнгу на улице не осталось. Только Йеньяо, укрыв плечи крыльями, продолжала свою работу. Кажется, за время, пока я сидела в тёплом Живом доме, она успела порядком устать.
– Я могу помочь, – сказала я, подойдя ближе.
Йеньяо мотнула головой.
– Нет, – буркнула она. – Это мой труд.
– Может быть, мой вопрос прозвучит несколько бестактно… Но это такое наказание?
Она вздрогнула и добела сжала метлу. Сначала испугалась, потом – разозлилась. Но показывала это очень осторожно.
– Моя хижина в твоём распоряжении. Иди спать.
– Йеньяо, я не считаю вас чудовищем. Вы ведь родились во время хякки-ягё, так?
– Откуда ты знаешь?
– Я… я была знакома с тем, кто тоже родился в это время. Только лет на двадцать раньше, чем ты.
– На двадцать четыре.
– Что?
– Предыдущий хякки-ягё был за двадцать четыре года до моего. А этот… кто-то… Он был ёкаем или человеком?
– Изначально – человеком… Кажется…
– Значит, он не умел петь.
– Петь – это призывать мёртвых?
Йеньяо кивнула.
– Для живых это кажется жуткими криками, – пробормотала она. – А всем мёртвым очень нравится.
– Простите, но… могу я послушать?
Она вытянула шею и оглянулась по сторонам. Снова боялась, что услышат.
– Только не здесь. Подожди, пока я закончу.
Это было странное путешествие. Едва Йеньяо закончила работу, она поспешила отнести метлу домой. Вернувшись с какой-то сумкой, которую ловко повесила на поясе, жестом позвала меня за собой. Мы побрели к самым окраинам деревни – мёртвому дереву, увитому сетками и жутковатыми гирляндами из птичьих косточек.
– Придержи рукава, – буркнула Йеньяо. – А то выпадет что-нибудь.
Я послушалась. Она расправила свои широкие крылья и, взяв меня под мышки, слетела вниз. Ветер ударил в лицо. Мы живо спикировали к верхушкам невысоких деревцев, там повернули. Под ногами громоздились какие-то скалы, непролазные дебри, блестели в лунном свете ручейки и голые поляны, устланные снегом, а я просто болталась, намертво вцепившись в руки Йеньяо. Каждую секунду казалось, что она не удержит. Что-то выскользнет, что-то упадёт – и я полечу на землю. Когда мы стали снижаться, страх только усилился.
Мы летели к скалам. У одной из них, под высоким утёсом, среди кривых деревьев и колючих зарослей, пряталось что-то, очень похожее на хижину. Поблизости расположился обточенный валун, напоминающий… надгробие. Высеченные на нём иероглифы и невысокий курган, сложенный рядом, только подтверждали мои догадки.