понимать рыбий шёпот.
– Убьёшь… брата своего убьёшь…
Я тут же отпрянула. Дрожала, как бешеная. Кота это только рассмешило.
– Что, рыбок испугалась? – усмехнулся он.
Меня это разозлило. Я снова подступилась к шкафу и потянулась к другому шкафчику – «Сонные зелья». Рыбы шептались неразборчиво, но стоило мне лишь чутка дотронуться до ручки, я снова начала слышать.
– Флакон потеряешь… Толку не получишь…
И тут я начала что-то понимать. Притронулась к ящику с «Любовными отварами» – рыбий косяк пообещал мне большой позор. Хранилище «Светящихся грибов» посулило большую похвалу от Йеньяо, а «Рвотные приправы» – не самое весёлое приключение для Керо. Значит, Нобу мог слышать, к чему приведёт выбор того или иного ящика. А теперь могу я. Здесь право правды не ограничивается тремя вопросами.
– Чего мнёшься?! – начал возмущаться кот. – Бери, что плохо лежит! Обогатишься!
– Всё подряд нельзя… – пробормотала я. – Может быть, вам что-то нужно?
Кот внимательно осмотрел шкаф и заприметил кое-что любопытное – «Амулеты на деньги».
– Вот это дело давай! – настойчиво приказал он.
Я притронулась к ручке и с трудом удержала улыбку – рыбы предупредили, что в этом ящике хранились абсолютные пустышки, которые Нобу держал, чтобы отвадить настырно просящих. Правда, кот моим уверениям не поверил, и настоял, чтобы я вытряхнула ему все плетёные побрякушки. Впрочем, вреда бы это не причинило. Я послушалась и бережно вернула ячейку на место.
Пока кот пересчитывал своё «богатство», я принялась искать. Дотянулась до «Жуков для открытия дверей» – рыбы пообещали, что эти малютки спасут мне жизнь. Таким образом у меня появилось ещё одно украшение – браслет с пятью крохотными шкатулками, похожими на домик Кокоро. Но я проверяла дальше. Скрючившиеся в двух перевязанных между собой флаконами осьминоги, «Средства от кожных болезней», посулили моему брату «желанную невесту», а восхитительная опаловая подвеска, переливающаяся всеми цветами радуги, пообещала обернуться для меня «Путём к великой любви и радости». Понятия не имею, как «Средство для спасения утопающих» может привести меня к «великой любви и радости», но, на всяких случай, я прихватила и его. На этом решила остановиться, чтобы не оскорблять О-Кои. Поблагодарила его, произнеся имя ещё три раза, дождалась, пока рыбы остановятся.
– Каких же ещё талантов тебе твой убийца напихал? – с довольной мордой хмыкнул кот. – Может, ты и гонг для хякки-ягё отыщешь? А хотя… Тут уж особых талантов и не нужно. Твои ж сородичи это дело провернули.
– Мои сородичи? Вы хотите сказать, лисы гонг не только спрятали, но ещё и украли?
– Не хочу сказать, а говорю прямо! Забралась одна лисичка во дворец даймё – и утащила, пока все спали. С тех пор в городе ёкаев и давят. А год назад что-то совсем страшное случилось – лисы пропадать начали. Если другую нечисть просто в тюрьмы швыряли – кого-то казнили, других в лес отправляли, третьи там на казённых харчах таки сидят без срока, – то лисы просто пропадали. А госпожа Цубаки в их шкурках ходила потом. Вот и думай теперь, что там с ними в доме Кацусима делали…
А ведь отец пропал десять лет назад. Спасался от преследования? Вообще не удивлюсь. Я поблагодарила кота за ответы и, отбрыкиваясь от его настойчивых просьб открыть шкаф насовсем, побрела к дому. Стоило бы выспаться к рассвету.
Глава 17Дом Химицу
– Что мне ему сказать? – пробормотал Керо. – В прошлую встречу он нас чуть не убил…
– Сейчас не убьёт точно, – отрезала я. – Всё будет хорошо, вот увидишь…
И всё-таки, я никак не могла понять – как он так укладывает волосы? Длинная седая коса обвивала макушку, как венок, переплеталась с бесчисленными ленточками и шерстяными нитками, и плавно спадала на плечо. Смывать кровавую краску с лица он не собирался, оттого и выглядел несколько зловеще. А мне нравилось. Глупо, наверно.
– Нет, Харуко, я не готов…
– Да успокойся ты! – Я оглянулась по сторонам. Рассветная улица выглядела пустой и безлюдной. – Красивый, никто не придерётся.
Когда за углом послышались шаги, Керо как будто молния ударила. Он встал столбом и уставился на свои ноги, наотрез отказываясь поднимать глаза. Идущий тем временем заметно замедлился. Волновался, хоть и не так сильно.
– Утро доброе, господин Широ, – Я чуть склонила голову. – Вы пришли минута в минуту.
Он не глядя сунул мне шкатулку с Кокоро. Цикада внутри совсем не пострадала и, казалось, даже толком не поняла, что произошло. Я погладила её по голове кончиком мизинца.
– Масуми?.. – поразился Широ. – Масуми, что с тобой стало?..
Керо непонимающе мотнул головой. Сейчас, на фоне одетого очень даже обычно отца, он выглядел настоящим дикарём.
– Я жил с бакэнэко, – нервно пробормотал он, разглядывая собственные руки. – Она научила меня плести косы. И ещё много чему научила, на самом деле. Я теперь вышивать умею.
– Вышивать? Масуми, ты в своём уме? Ты воин, ты должен управляться с мечом… Где твои мечи?
– Когда я очнулся, у меня не было никаких мечей.
Широ тут же развязал шнур, придерживающий мечи, и протянул Керо оружие. Этот вакидзаси выглядел пострашнее других – ясно делался на заказ. Обтянутую кожей рукоять украла оскалившаяся волчья голова, ножны покрывали иероглифы и рисунки в виде лепестков.
– Я забрал его из дома Кацусима, – заверил Широ. – Твоя мать сберегла его, и даже мародёры, которые там побывали…
– Что с ней? – перебил Керо. Внутри него, кажется, теплилось странное волнение. – Где она?
– Она не пережила эту бойню, Масуми. Но когда пришли мародёры, они так и не смогли отыскать это оружие под полом. В последнюю минуту она думала о своём долге.
– Это очень почётно, – робко сказал Керо, разглядывая меч.
– А мародёры – это случайно не Эри? – затесалась я.
Широ уставился на меня со смесью злобы и презрения. Убил бы, точно убил! Я и сама мысленно поругала себя за такое нетерпение – в конце концов, нельзя же так позориться, тем более перед благородным человеком.
– Может быть, – кивнул Керо. – Я видел, как она переносила вещи с помощью духов. Отец… в доме Кацусима ведь жила кошка, да?
– Я не помню, – буркнул Широ. – Я на такие мелочи внимания не обращаю.
– А я помню… – Он провёл рукой по иероглифам, покрывшим ножны, и сонно склонил голову набок. – Кажется, её звали в честь какого-то цветка. Её очень любила молодая госпожа, но… она всегда приходила ко мне…
– И, вероятней всего, поэтому она тебя и спасла, – улыбнулась я. – Господин Широ, я не хочу вас торопить, но…
Если бы не Керо, Широ наверняка бы выхватил меч и перерезал мне глотку. Но сейчас до этого было как-то всё равно. Я устала безрезультатно бегать и искать – то брата, то отца, то снова брата… Всё. Сегодня должна найтись ниточка, которая размотает весь клубок. Я была в этом уверена, как никогда.
– Я провожу тебя до дома Химицу и скажу, что ты хочешь видеть госпожу, – брезгливо бросил Хиро. – Дальше, думаю, это будет уже твоё дело.
Широ пропустили без лишних вопросов. Всё время, пока он был в доме, мы с Керо молча стояли и ждали, ловя на себе косые взгляды стражников. Наверно, странная парочка. Седой разукрашенный паренёк, рождённый в семье мелкого байсина, и его полуживая подружка с жуткой меткой на носу. Была бы рядом Ран с огромным ртом на затылке, мы бы могли свести с ума кого угодно. Впрочем… семейству Химицу, наверно, не привыкать.
– У меня плохое предчувствие, – пробормотал Керо. – Ран говорила, о доме Химицу ходят очень нехорошие слухи…
Я нервно теребила новенький браслет с «Жуками для открытия дверей». Должны же, должны спасти жизнь! Руки дрожали, сердце колотилось чудовищно быстро.
– Химицу якшаются с ёкаями, – буркнула я. – О них не может не быть нехороших слухов.
– А ты видела их до этого?
– Нобу представлял нас друг другу.
– И что?
Я пожала плечами. Ничего особенного. Естественно, если не считать особенным то, что госпожа Химицу вообще была знакома с господином Нобу – а это уже не лучший звоночек.
Широ вернулся не один. Вместе с ним вышла невысокая худенькая служанка, первым же делом поманившая меня за собой. Поклонившись на прощание, я скользнула во двор. Только сейчас заметила, каким же испуганным выглядит Керо – получается, я оставляла его в полном одиночестве перед неизвестным. И сама оставалась. Браслетик, милый мой браслетик…
– Госпожа Химицу уделит вам несколько минут, – заверила служанка. – У неё сегодня должны быть ещё гости.
Этот двор, эти статуи, эти сады… Меня пугало всё. Корявые ветки как будто нарочно складывались в чудовищные морды, оскалившиеся перед атакой, свирепые звери из камня и дерева поднимали дыбом мшистую шерсть. Поднимаясь по огромной каменной лестнице, я всё отчётливее ощущала, что отрезаю себе путь назад. Коленки дрожали.
В гостиной, помимо охраны, нас встретила одна из дочерей. Кажется, Сэнго. Длинный шлейф кимоно и замысловатая причёска с целым букетом шёлковых цветов выглядели как первые предзнаменования наступающей весны. И напоминали о господине Нобу. На секунду я даже поймала себя на забавном предположении – а что, если дочь госпожи Химицу просто подсмотрела стиль у покойного?..
– Доброе утро, госпожа Сэнго, – вежливо раскланялась служанка.
А госпожа посмотрела на меня. Для приличия, конечно, пришлось отвесить этакий почтительный поклон, правда вышло, наверно, довольно неловко. Служанка повела дальше, но пошли мы не по главному коридору, богато украшенному бесчисленными гравюрами, статуэтками, ткаными полотнищами и другими диковинками, а по его маленькому придатку – этакой узкой кишке, предназначенной только для прислуги.
– Гостям низшего ранга не подобает ходить вместе с господами, – пояснила служанка.
И эти господа, стоит сказать, пропустили много интересного. В служебном коридоре царил полумрак – свет пробивался лишь через тонкие бумажные перегородки и небольшие окошки, – зато хватало узких лесенок, ведущих вверх и вниз, переходов и лазеек, чтобы как можно сильнее упростить дорогу до нужных комнат. Они, кстати, были подписаны – «восточная гостиная», «кухня», «садик для созерцаний»…