– Керо, ты в порядке? – робко спросила я, юркнув вслед за ним. – Ты…
– Ты не говорила, где мы прячемся? – Керо принялся вытряхивать вещи из узелка. – Он сюда не придёт?
– Нет, конечно нет…
– Отвернись, пожалуйста.
Я послушалась. Керо принялся переодеваться.
– Ты не ответил на первый вопрос. Ты в порядке?
Он промолчал. Я решила выждать, пока он соберётся. Приметила перед собой маленькое зеркало. Не удержалась от улыбки. Переодеваясь, Керо выглядел до ужаса сосредоточенным – не было ничего удивительного в том, что он не заметил моего вопроса. Когда накинул хаори, я повернулась. Теперь приятель взялся за гребень и баночку с красной краской. Принялся краситься. Криво и неаккуратно – рука дрожала.
Вот тогда-то мне и стало не по себе. Он ведь не сосредоточен. Он… поломан.
– Керо?.. Керо, с тобой всё хорошо?
Он уставился перед собой и замер, как кукла. Одним движением распустил собранный на затылке пучок. Я подобралась ближе и осторожно заглянула ему в глаза. Керо закрыл лицо руками и хило заскулил, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь в полный голос.
– Харуко… – прошептал Керо. – Харуко, то, что там было… Это чудовищно…
– Что? Что произошло?
Он утёр рукавом щёку, и теперь уже на ткани проступил такой же красный, почти что кровавый след. Заметив это, он принялся перебирать свои седые пряди, но и они теперь обрели багряный цвет. Керо будто истекал кровью, и этой самой крови, как бы он не пытался её стереть, становилось только больше, а я – единственная живая душа, которая находилась поблизости, – ничего не могла поделать. Я тоже боялась.
– Керо, всё… всё хорошо…
– Вот именно, что я Керо, – Он уставился на покрасневшие ладони. – Я всегда был и буду Керо, я не хочу быть Масуми… Я вспомнил… Всё… Всё, что случилось в этом доме… Харуко, это, это…
Он вновь закрыл лицо руками. Старался, почти что заставлял себя не плакать, но кроваво-красные слёзы по-прежнему катились по подбородку, и их было много. Плечи дрожали, дыхание стало глухим и неровным. Я уже не могла сидеть в стороне. Вспомнила, как мы жили дома у Эри. Нужно ведь просто подойти сзади и обнять, уткнувшись носом в затылок. Раньше же всегда работало…
– Их убил онрё… – прошептал Керо. Он так ссутулился, что казался намного меньше. – Нас всех… Нас всех убил онрё…
– Онрё?
– Мстительный дух… Тот, кто убивает, потому что убили его…
Он чуть подался назад, тихо шмыгнул носом и потянулся к брошенному на полу мешку. Вытащил какую-то стопку. Я заглянула ему через плечо. Пергамент – тонкая рисовая бумага, пожелтевшая от времени. Выведенная тушью женская фигура в длинном кимоно успела расплыться и побледнеть. Керо отложил рисунок в сторону, взялся за второй. Маленькие дети – быстрая зарисовка увиденного на улице. Едва завидев следующее творение, парень тут же покраснел и сунул его в низ стопки, не дав мне рассмотреть. Дальше были пейзажи, наброски, бережно выведенные иероглифы…
– Я помню, как рисовал это, – Он показал мне портрет кота, растянувшегося на циновке. – Эти движения… Понимаешь, я смотрю – и рука как будто сама выводит. Все контуры эти, эти… эти завитки…
Он отложил этот рисунок в сторону и вздрогнул. Следующая зарисовка заметно отличалась от других. Это была лиса – вернее, её искорёженное тело, лежащее у древесных корней. Поджатый хвост почернел от гари, на боках и шее проступила кровь. Художник – а я уже не сомневалась, что им был именно Керо, – старательно вывел обрывки верёвки, оплетающие лапы зверя, блеск рыболовных крючков в острых ушах и нежно-розовые лепестки, рассыпавшиеся поодаль. Я вспомнила видение в банной кадке. Кажется… кажется, именно оно предшествовало этой картине…
– Это он… – пробормотал Керо. – Это тот, кто убил всех…
Следующий рисунок – портрет. Не самый подробный, но вполне понятный. Длинные спутанные волосы, струящиеся почти до пояса, вместо кимоно – грязный бесформенный мешок. На губах застыла скромная улыбка. Поначалу показалось, что это девушка, но подпись гласила: «Новый гость в доме». В ушах у этого самого «гостя» я с трудом разглядела блестящие серёжки, похожие на рыболовные крючки.
– Он считал, что они красивые… – сказал Керо, кое-как собравшись. – Я помню, у него были крючки в ушах…
– У этой лисы тоже крючки в ушах.
Я поджала губы. Представила, как Такеши – чем он хуже этого паренька с крючками в ушах? – точно так же лежит у древесных корней. С таким же опалённым хвостом, верёвками, ранами…
– К-кажется… это он и был…
– То есть, хитогицунэ?
– Да, – Он виновато опустил голову. – Я… я не помню, как его звали… Я помню только, как он попросил его нарисовать, и…
– Керо, а ты знаешь, у кого ещё были эти рыболовные крючки?
– Харуко, мне кажется, ты начинаешь злиться…
– Эти крючки были у Такеши. Он украшал себя ими, как дурень. Постоянно ходил, бряцал этими крючками, будто сокровищем каким-то… Керо? Керо, пожалуйста, прости…
Я снова его напугала. Нечаянно, просто разозлившись. Он сидел, туповато уставившись в следующий рисунок, и будто отказывался верить, что я нахожусь рядом. Спрятался, словно невидимый шалашик из соломы себе отстроил. Я осторожно подобралась ближе и, наклонившись, заглянула ему в глаза. Снова слёзы.
– Прости, пожалуйста, прости… – прошептала я. – Я просто переволновалась… Ты в порядке?
– Д-да, я просто… – Он снова шмыгнул носом. – Это… это перед глазами стоит…
И вдруг – я разглядела рисунок, лежащий в стопке. Кажется, Керо, побывав в доме Айхао, зарисовал какую-то церемонию. Место действия я угадала по подсказкам – воинам в доспехах, зелёным кимоно с золотыми монами, украшениям… и Ран. Её художник обрисовал особенно тщательно – как будто выделил из толпы.
– Это Ран? – тихо спросила я.
– Кажется… Я помню, она была очень красивой в тот вечер…
Он утёр ещё одну кровавую слезу и отложил рисунок в сторону. Дальше был портрет отца. Его Керо по всем канонам рисовал именно грозным воином, хотя делал это, судя по всему, без особого рвения. Под ним пряталось лицо уже самого Керо – вернее, на то время, ещё Масуми. Различать их было довольно просто. Первый выглядел намного старше, второй…
Неужели Керо действительно когда-то был таким молодым?
– После того, как один из оборотней что-то украл из дворца даймё, на них началась охота, – тихо сказал он. – А где-то… где-то за полгода до того, что случилось… Их начали отправлять к господину Кацусима, а там… Я это плохо помню. Помню только то, что они кричали – там, в комнате за расписными дверями. А когда появился этот… Харуко, ты понимаешь? Он сам пришёл! Он не знал, что тут с такими делают… Лесной был…
Керо снова заплакал, и я погладила его по плечу. Казалось, от него ещё пахло заброшенным домом – с каждой секундой я всё чётче ощущала этот затхлый запах пыли, впитавшийся в его кожу.
– Ты ведь ничего не мог сделать, – прошептала я. – Ты просто там жил…
– Нет, я мог… Я же заботился об Эри…
– Заботился об Эри?
– А я не говорил? Я ещё вспомнил, что она жила у нас. Я думал, это просто кошка. Пушистая такая, трёхцветная. Я её кормил, чесал…
– Значит, это она тебя спасла?
– Угу. Когда появился онрё… Это было страшно… Как будто стая диких лис в дом ворвалась, понимаешь? Они всё драли на своём пути… И меня…
Он дотронулся до своей шеи – в то самое место, где виднелись лиловые шрамы от зубов. А потом внутри что-то щёлкнуло. Керо снова закрыл лицо руками, но не заплакал. Просто прятался.
– Но ведь ты же жив. И ты, и твой отец. Это уже хорошо, понимаешь? Надо только держаться вместе, вот и всё…
– Нет.
– Что?
– Не хочу. Мой отец убивал. Онрё пришёл в том числе и за ним, понимаешь?
– Понимаю. Но у тебя есть Ран, у тебя есть я. Мы со всем справимся. Скажи только… Ты уверен, что это действительно был онрё? Вот прям точно. Вне всяких сомнений.
– Вне всяких сомнений.
Почему я не взяла с собой Керо? Не знаю. Не хотела рисковать, боялась рассказывать. Как вообще об этом можно сказать? «Слушай, я сейчас пойду искать того самого онрё, который чуть не прикончил тебя и уж точно расправился со мной. Не хочешь вместе?» – глупость. Не хватало ещё, чтобы он опять маялся кошмарами. Я попросила Ран оставаться где-то поблизости, чтобы он не чувствовал себя в одиночестве, и осторожно выбралась на улицу. Было уже темно. Моё сердце колотилось как никогда быстро.
Значит, всё это время. Дом Ханагава – там, за рекой. Место, где когда-то родители впервые встретились, и в то же время место, которое каждый здравомыслящий человек посчитает проклятым. Навстречу неизвестному. Об онрё довольно много писалось и в «Своде нечистых дел», и в «Хякки-ягё», но как назло, вторая книга сгорела вместе с домом Эри, а для первой просто не было времени. Оставалось надеяться лишь на удачу – и, может быть, на полезные вещички, которые я отрыла в шкафчике Нобу.
Шаг за шагом, шаг за шагом… Старенький подвесной мост поскрипывал под ногами. Верёвки натягивались, ветер свистел над головой. Неприятное чувство не давало покоя. Что-то… что-то ведь замышляется, правда?
Когда водная гладь вдруг перестала переливаться, бликуя в лунном свете, я остановилась. Едва ли что-то можно было разглядеть в полумраке. Я осторожно подобралась к перилам и посмотрела вниз. Кажется… кажется, вода затвердела. Заледенела. Лисьими глазами внизу стали заметны снежные хлопья, всё выше и выше поднимающиеся вверх. Невесть откуда взялся снег. Громко звякнувшие сучья, ещё секунду назад скрипевшие, а не звенящие, говорили более чем красноречиво.
Юки-онна блуждала совсем близко.
Я рванула к берегу. Быстрее, быстрее… Заброшенный дом казался до ужаса близким, и было бы глупо не успеть добежать. Такеши! Там же должен быть Такеши!
Всего два шага. Две доски, две верёвки…
Бешеный ветер сбивает с ног. Резкий, холодный, колючий. Я падаю на спину и закрываю лицо рукой. Отводя её, я смотрю вперёд – и вижу