И вдруг – Кокоро застрекотала. Прямо в своём домике, в шкатулке, под закрытой крышкой. Я тут же подскочила и выбежала на улицу. Ран сидела на маленьком клочке травы. Переглянувшись, мы обе поняли, как сильно боимся.
– Ему очень страшно, – Ран показала на свой затылок. – Твоей цикаде тоже?
Я кивнула и стащила ожерелье.
– Посторожи её, – тихо сказала я.
А потом вернулась. Не могла ждать в стороне.
Когда я зашла в комнату, ощущение, будто Керо лишь спит, только окрепло. Белый дым окутал его пальцы. Шерсть Эри заметно поблекла, лапы задрожали, клыки стиснулись и заскрежетали. Воздух напитался запахом масел.
– Ещё немного… – прошептала Эри. – И лёд бы разорвал его изнутри…
– Но вы же сможете его под…
Я не успела договорить. Керо повернул голову. И теперь я поняла, почему Такеши так испугался в нашу первую встречу.
Керо до ужаса изменился. Побледнел, осунулся, высох. Глаза, едва он их открыл, имели белый цвет, без зрачков и белков, но медленно начали темнеть – становились прежними. С натяжкой прежними. Взгляд у них был совсем другой. Потерянный. Между пальцами на мгновенье промелькнули голубые искры, кожу окутало бледное, едва заметное свечение. Я смотрела молча.
– Керо? – сосредоточенно позвала Эри. – Ты меня слышишь?
Не поднимаясь, Керо скрестил руки на груди. Я хотела дотронуться. Что-то манило, тянуло, требовало – взять, обнять, прижать к себе, зарыться в этих белых волосах, которые больше никогда не отрастут и больше никогда, никогда не оставлять! Ни с отцом, который не смог уберечь, ни с этой убийцей Эцуко, ни даже с её подружкой Эри…
– Госпожа Эри? – пробормотал Керо, обречённо глядя в потолок. Кажется, до него что-то дошло, и мой дорогой человечек тут же спрятался, закрыв лицо ладонями. – Нет, пожалуйста, нет…
Я дотронулась до его плеча, и ясно ощутила, что сейчас я особенно нужна. Я – человек, которому самому пришлось это пережить. Как сказала Эри, глаза Керо совсем не повредились, и особые капли, которыми пропитывали мои, были не нужны. Значит, он видел всё с самого начала. Он проснулся и понял, что успел умереть.
– Керо, я здесь, – шепнула я, наклонившись к нему. – Керо, ты меня слышишь?
– Харуко… – Керо схватил меня за руку и вцепился так крепко, что по коже побежали мурашки. – Харуко, пожалуйста, скажи, что я просто уснул…
Он посмотрел на меня с такой надеждой, что внутри всё сжалось и заледенело. Это было страшно. Страшно понимать, что всё, подведена черта – ты такой, и больше ничего никогда не поменяется. Керо чуть приоткрыл рот, и я разглядела его почерневшие зубы. Как у меня. Я видела, как его глаза то и дело норовят затянуться снежной плёнкой, как у Юки-онны, и так же осознавала, что они вдвоём теперь, словно я и Сора – две несовместимые, но связанные души.
– Это не так страшно, как кажется, – мягко сказала я. – Главное, что ты не один. Я покажу, как с этим быть…
Его глаза заблестели и стали белыми, как снег. По кончикам пальцев побежал иней, похожий на сероватую плесень. Я одёрнула руку. Керо тут же пришёл в себя и стыдливо опустил голову.
– Связь крепче, чем я думала, – пробормотала Эри.
Эта тревога передалась и мне.
Глава 23Торг
Я знала, что нужно делать. предотвратить катастрофу. Нужно просто взять и объяснить всем, что опасаться надо не ёкаев или семейства даймё, а госпожу Эцуко – интриганку и убийцу, которой ничего не стоит манипулировать другими, как куклами в театре. Тогда онрё убьёт только её, и больше никто, никто не пострадает. С Такеши и Сорой всё понятно – я просто приду в дом Ханагава и выложу всё, как есть. Наверно, схлопочу за неосторожность, но… Если тебя ругают за то, что ты вдруг подверг себя опасности, это лучше всяких тёплых слов. Значит, за тебя боялись. А вот над посланием для даймё я думала довольно долго – благо, пока мы ждали заката перед преображением Керо, времени было достаточно. В конце концов, я достала маленький клочок пергамента и вывела на нём послание: «На рассвете, в роще рядом с храмом. Харуко». Я сильно сомневалась, что Ясухиро придёт, но других вариантов не видела. Вручила записку Кокоро и кое-как объяснила, где находится резиденция даймё. Это далось просто. Куда сложнее было смотреть на Керо, изменившегося настолько сильно, что даже Эри косилась на него с опаской. О Ран и говорить нечего. Она держалась в стороне.
– Она появилась из ниоткуда, – рассказывал Керо. – Началась пурга, и было много снега. Я хотел уйти, но она запела… И я не смог ничего сделать…
Он разогнул пальцы, и по ним снова побежала плесень инея. В комнате стало холоднее. Ран выдохнула, и от её губ поднялось бледное облачко пара.
– Прекращай, – рыкнула Эри. – Ты мне сейчас весь дом проморозишь.
Она вышла на улицу, я выбралась следом. Ещё никогда не видела бакэнэко такой встревоженной.
– Что вы теперь думаете об Эцуко? – не унималась я. – Знаете, с какой лёгкостью она отдала приказ? Ей что человека убить, что ногти подравнять!
– Эцуко нужна власть. Поверь мне, она готова на всё ради этого. Наверно, сама видела – даже сынка даймё убила, чтобы добиться влияния.
– Значит, смерть Исао – тоже дело её рук?
– Не её, – Эри многозначительно оскалилось. – Приказ её, а руки – нет. Лапы.
– Так вот, откуда у вас книга Исао…
– Я просто делала то, что было выгодно, Харуко. И не тебе меня судить. Она посулила великое будущее дому Кацусима, если я прикончу этого парня, – Бакэнэко усмехнулась. – А в итоге, получается, привела его к гибели… Впрочем, я бы не ждала другого от жертвы хякки-ягё. Все они ничего хорошего не несут.
– Жертвы хякки-ягё? Значит, госпожа Эцуко родилась во время шествия?
– Да. Они с Нобу родились в один день, в одном городе, в одно время… В общем, ты поняла. Знаешь, я только сейчас понимаю, что это за чудовище… Она попросила меня прикончить собственного племянника, чтобы потом заслать его к мико в виде преображённого…
– Вы про Макато?
Госпожа Эри кивнула.
– Она как осьминог. Везде хочет запустить свои щупальца. Харуко, она не знает про озеро О-Кои?
– Не знает. Я… я сбежала до того, как мы успели поговорить.
– Харуко, ты меня радуешь. То, что знаем мы с тобой… Я имею в виду, местоположение гонга… Это единственная вещь, благодаря которой ты будешь на шаг впереди этой женщины.
Я не удержалась от ядовитой усмешки. А-а, вот как мы заговорили! То есть раньше и в дом бегала, и приказы выполняла, а сейчас вдруг озлобилась!
– А раньше вы называли её «подругой»…
– Она сломала жизнь моему ребёнку. Он теперь всегда будет таким. Я же вижу, как ты меняешься – дичаешь, как лиса. И ведь убийца-то у тебя человечный. Он умеет дружить, если ещё не прикончил твоего братца, соображает, кое-какие планы выстраивает… А Юки-онна – это ведь настоящее чудовище…
– Простите, – Я приосанилась. – И… что вы собираетесь делать теперь?
– Уйду из города. Хякки-ягё всё равно случится – вопрос только в том, кто устроит.
– Харуко? – Такеши подскочил и, прихрамывая, вышел мне навстречу. – Харуко, где ты была? Я чуть с ума не… Харуко, ты в порядке? Проходи-проходи, ох…
Он тут же кинулся к своему футону и достал какой-то тряпичный свёрток. Едва заметно улыбнулся, протягивая его мне, но снова заволновался, когда я не ответила на эту улыбку. Приобняв, проводил до кое-какого «гнёздышка», обустроенного из мягких подушек. Сел напротив, погладил по волосам. Я почувствовала сладковатый запашок, пропитавший ткань – кажется, внутри прятались какие-то угощения. Раньше ведь Такеши частенько приносил что-то подобное…
– Харуко? – снова оживился он. – Харуко, что с тобой?
– Керо теперь преображённый, – буркнула я.
– Из-за меня?!
– Нет-нет, Такеши, нет! Госпожа Эцуко… приказала его убить… И он попался Юки-онне…
– Убить? За что? Харуко, а ты? Ты никак не пострадала?
– Нет, только… только поранилась немного…
– Покажи.
– Вот ещё! – Я выдала что-то, похожее на усмешку. – Приличной девушке не положено раздеваться перед мужчиной. Даже если это брат.
– А если что-то серьёзное? Харуко, я не знаю, как это устроено у преображённых, но это может быть опасно, понимаешь?.. А если загноится?..
– Такеши, спокойней… Я, вообще-то, поговорить хотела. Госпожа Эцуко ищет гонг для хякки-ягё. Ты ведь знаешь, что это?
Такеши кивнул. Его лицо заметно помрачнело, а в голову, кажется, закрались тяжёлые мысли.
– Хорошо, – Я пододвинулась ближе. – А я знаю, где он находится. И нужно сделать всё, чтобы она этого не узнала, понимаешь? Иначе будет очень плохо, и будет много жертв, и…
– Ты можешь сказать всё?
Я тяжело вздохнула – и поддалась. Говорила шёпотом, потому что боялась, что услышит Сора – с ним я встретилась ещё внизу, и знатно перепугалась ещё тогда. Рассказала и о Ясухиро, и об Эри, и об Исао – это, пожалуй, было самой важной деталькой. Такеши слушал очень внимательно. Где-то внутри даже закралась хиленькая надежда – вот-вот, прямо сейчас он всё-таки решится оставить этот страшный дом и сбежать вместе со мной. В деревню тэнгу. Или к лисам. Мы найдём отца – я чувствую, что осталось совсем недолго.
– Не надо никаких погромов, – пробормотала я. – И даймё убивать не надо. Это сыграет только на руку Эцуко, и она урвёт власть…
– Но если они соберутся в одном месте, можно будет избавиться от всех, – донёсся с лестницы голос Соры.
Услышал. Как я и боялась. Он медленно прошёл в комнату, играясь с причудливой трещоткой, и сел рядом с нами. Повеяло мертвечиной. Только Такеши выглядел как ни в чём не бывало – он как будто даже радовался, что мы собрались в одном месте. Наверно, уже видел нас одной семьёй.
Вблизи Сора не мог не пугать. Тело, которое он получил после убийства Нобу, имело серую кожу и частенько «плыло» – то плечи, то коленки, то волосы могли в любую секунду рассыпаться кровавым туманом, пропахшим шерстью и гнилым мясом, и так же быстро собраться вновь. Когда он злился, этот туман чернел, будто кровь ссыхалась, а когда улыбался – наверно, без Такеши рядом такого не сл