учалось, – облачка белели и стелились по полу гладкой волной.
– Зачем вам это делать? – пробормотала я. – Вам нужно просто устранить Эцуко, и всё закончится, и…
– Братец, – Сора лукаво взглянул на Такеши. – А не думаешь ли ты, что Харуко может вдруг повестись с людьми? С теми, кто хочет нас истребить.
Братец лишь тяжело вздохнул.
– Вы сейчас будете спорить, кого убивать? – буркнул он. – Может, ещё подерётесь?
Сора смягчился и весело ткнул его локтем в бок. Наклонился, что-то шепнул. Такеши помрачнел ещё больше, но выдавил улыбку, когда друг вновь посмотрел на него. Кивнул, потрепал по лохматой голове, и снова перевёл взгляд на меня.
– Подумай об этом, – хмыкнул Сора. Он дотронулся до братца тонкими костлявыми пальцами и поддел ожерелье из крючков. – У нас ведь есть немножко времени, правда?
– Это… это будет непросто… – пробормотал Такеши.
Сора поднялся и склонился над ним.
– Несильно напрягай голову, – мягко порекомендовал он. – А то взорвётся.
Такеши усмехнулся, Сора потрепал его по волосам. Даже сейчас они вели себя немного по-звериному – то кусались, то царапались, то пофыркивали, уже несильно походя на людей… В конце концов, онрё обернулся лисом и, успев весело попрыгать по плечам братца – на одежде теперь красовались тёмные кровавые пятна, – убежал обратно.
Я обхватила себя руками. Такеши стёр с лица улыбку.
– Ты ведь его боишься, да? – тихо спросил он.
– Что он тебе сказал?
– Харуко, просто мелочи…
Он как-то неловко наклонился и попытался меня обнять. Я отстранилась. Хотелось смотреть в глаза. Смотреть и видеть, что происходит с тем, кто помогает… убийце. Чудовищу. Твари, которая не знает пощады. Неужели он не видит всё, что творил этот онрё? Неужели не понимает, что каждым своим шагом делает всё хуже и хуже – и для себя, и для всего города…
Это страшно. Мой брат обожал того, кто убил нашу семью.
– Что он тебе сказал, Такеши? – не унималась я.
– Сора хочет… Чтобы мы подговорили кого-то. Ну, чтобы прийти в дом Химицу, когда начнётся обряд…
– И ты тоже хочешь?
Он попытался до меня до тронуться, но я одёрнула руку. Такеши поджал к груди колени. Вид у него был совсем безнадёжный.
– Харуко, пожалуйста… – пробормотал он. – Ты хоть понимаешь, каково это? Я же знаю, что в любом случае… потеряю вас обоих…
– Что? О чём ты?
– Если мы с тобой сбежим, Сора рано или поздно попадётся в руки мико, и они от него избавятся. А ты же от него зависишь, понимаешь? Значит, ты погибнешь. А если он отомстит тому, кому должен, он успокоится сам, и… то же самое… Харуко, я не знаю, как быть… Я просто пытаюсь оттянуть этот момент…
– Такеши…
Со второй попытки ему всё-таки удалось меня обнять. Он был тёплый и пах промокшим мехом. Хотелось прижаться, просидеть подольше, съёжиться, спрятаться…
– Мир вокруг такой страшный, – тихо сказала я.
Объятья стиснулись ещё крепче. На секунду в голову ударила какая-то неожиданная мысль – а что, если Такеши хватается за меня так же, как я за него? Мы оба мечтаем о прошлом. И мы оба до жути боимся будущего. Неужели тут действительно могут быть какие-то споры?..
– Приводи сюда друзей, – шепнул Такеши. – И Керо приводи, и Ран. Вместе не так страшно.
– А можно?
– Да, я предупрежу Сору. П-погоди… Слышишь?..
Послышался стрекот. Этот голосок я узнала быстро – Кокоро. Тут же подскочила, бросилась к маленькой щёлке в стене. Кокоро влетела туда, не выпуская из лапок листок пергамента, и попала прямо мне в руки. Цикада выглядела совсем уставшей.
– Ну не надо же так себя изматывать… – пробормотала я, открывая шкатулку. – Давай, забирайся в домик…
Она послушалась, а я взялась за послание. Сначала подумала, что это мой же, просто не дошедший до адресата, но быстро сообразила – не то. И бумага другая, и форма… Я почувствовала, как быстро застучало сердце. Развернула сложенный пополам листок: «Ближе к северу. За оградой. Ясухиро».
Я поняла. Ещё раз взглянула на Кокоро, шепнув ей ласковое «спасибо», и побрела к выходу. Такеши переполошился, но я поспешила его успокоить – всего лишь за остальными иду.
– Харуко, это безумие, – почти беззвучно лепетала Ран, идя рядом со мной. – Кто даст гарантию, что онрё нас не прикончит?
Керо молчаливо брёл рядом. От прежнего страха в нём осталась лишь блёклая тень – как будто всё унесла с собой снежная пурга. Мне было больно об этом думать. Только-только я успела выстроить какой-то хлипкий спокойный мирок – и вот, он уже бодро разлетелся на мелкие кусочки. И даже эти кусочки, как бы я не старалась, продолжали стремительно рассыпаться в труху, лишая даже надежды, что из них получится что-то собрать. Я почувствовала, что такое отчаяние.
– Никто, но он обещал, – буркнула я. – Только… только сразу давайте понять, что вы от меня. Прям вот на пороге кричите, понятно?
– А ты с нами не пойдёшь? – удивился Керо.
– Нет. Есть ещё дела.
– Ты… как будто боишься меня…
– Нет, Керо, конечно нет.
– А я боюсь, – честно сказала Ран. – Ты остался прежним, но твои прежние слабости… теперь опасны…
Керо вздрогнул, и ворот его хаори покрылся тонкой корочкой инея. Я понимала, о чём говорила Ран, но старательно убедила себя – это просто нужно контролировать. Я ведь тоже не сразу приручила лис. Это тренировки, это концентрация, это терпение… Просто нужно время. Только… только есть ли оно у нас?
– Может, мне лучше уйти в монахи? – На губах Керо промелькнула призрачная улыбка. – Наверно, там есть такие…
– А волосы заново не отрастут, – хмыкнула я. – Уверен, что готов принять постриг?
Он улыбнулся ещё шире и осторожно, будто ещё и сам не был достаточно уверен в своих силах, дотронулся до моих волос. Я почувствовала лёгкий холодок, но мысленно всё-таки порадовалась – хорошо, что собрала довольно высокий пучок. Керо водил руками над моей макушкой, не отрывая от меня молочно-белых глаз, Ран наблюдала с открытым ртом.
– Керо, что ты делаешь? – пробурчала я.
– Он делает чудо… – отозвалась Ран.
Я разглядела, как иней расползается по выбившимся прядям и свивает их в причудливые завитки. Холод уже заметно обжигал затылок, но я терпеливо ждала. Керо был близко, и я чувствовала лёгкий запах масел, пропитавший его одежду. Только сейчас заметила, насколько он приятный. Прохладный, как весенний воздух, сладковатый, пряный…
– Готово! – улыбнулся Керо.
Он вытянул из дорожной сумки, подаренной Эри, маленькое медное зеркальце. Из отражения на меня смотрело какое-то сказочное существо – по крайней мере, такие ледяные цветы вряд ли можно встретить в обычной жизни. Гортензии, камелии, цветущие сливы и вишни – и всё свито из волос, только закреплено льдом.
– Керо, ты… ты настоящий художник… – пробормотала я.
– Только попробуй со мной такое вытворить! – заверещал второй рот Ран. Хозяйка снова поспешила его заткнуть.
Керо усмехнулся и скромно опустил взгляд. Глаза у него снова стали обычными, самыми что не на есть человеческими. Настоящими.
– Удачи тебе, – тихо сказал он. – Что бы ты не задумала, у тебя всё получится.
– Спасибо.
Он обнял меня, и тревога ушла. Человеческого тепла внутри Керо ничуть не убавилось после преображения.
На морозце ледяной лак не таял, и я всерьёз начала переживать – а не выгляжу ли я слишком важно? Или, может быть, даже пугаю… Нет-нет, вот уж сейчас об этом думать некогда. Надо просто ждать и соображать, что я буду говорить. Как убедить Ясухиро больше никогда не пересекаться с госпожой Эцуко? Как сделать так, чтобы и он, и даймё прекратили эти бесконечные интриги дома Химицу? Тёмная роща, пропитанная запахом смол, отвечала молчанием. Когда вдалеке послышались шаги, я почувствовала – колени трясутся. Встрепенулась, выпрямила спину. По тропинке плыл бледный фонарный огонёк.
– Господин Ясухиро? – подала голос я.
Шаги стали быстрее. Фонарь нёс Хван, а следом, укрываясь тёплой накидкой, брёл сам господин Ясухиро. Он был очень бледен и, кажется, совсем не спал. Подойдя ближе, не удержался от улыбки.
– Теперь ты больше похожа на гостью с того света, – подметил он, всё никак не выпуская из рук веер. – Подожди… это лёд?
Глаза Хвана сверкнули в темноте. Кажется, он уже не скрывал свою сущность, и темно-зелёные знаки, усыпающие ему шею и руки, только подтверждали это. Я мысленно прикинула – кажется, кто-то морской. Вот Нобу был пресноводным, карпом, а это морской, из океана…
– Очень долгая история, господин Ясухиро, – сдержанно улыбнулась я. – Но… я пришла по важному делу.
Ясухиро с Хваном переглянулись.
– Я внимательно слушаю, – учтиво сказал молодой даймё.
Мы медленно побрели по тропинке, петляющей вдоль замёрзшей речушки. Хван шёл следом, хотя с каждой минутой его фонарь становился всё более бесполезным – небо уже начинало светлеть.
– Исао был убит по приказу Эцуко, – сходу начала я.
Ясухиро вздрогнул. Чуть повернул голову, обращаясь к Хвану с молчаливым вопросом, тот пожал плечами.
– Я же говорил, что это она по коридорам Химицу бегала, – хмыкнул он.
– И, стоит сказать, подняла довольно большой шум, – отстранённо пробормотал Ясухиро. – А какие у тебя есть доказательства? В подобных заявлениях недостаточно просто слов. Или я должен верить той, кто бок о бок жил с убийцей моего брата, и той, чей брат представляет угрозу для всего города?
Я знала, что это будет трудно. Знала, что придётся не только рассказывать, но и переубеждать. Однако тон, с которым Ясухиро проговорил эти слова, звучал не просто холодно – ядовито. Чтобы докопаться до его души, мне придётся хорошенько оцарапаться о штыки.
– Думаю, в данный момент это будет затруднительно. Но я могу изложить то, что знаю.
– Я думаю, следует выслушать госпожу Харуко, – снова донеслось сзади.
Мои щёки вспыхнули. Было так неловко ходить в статусе госпожи