Мы проскочили по сонным окраинам города и оказались на мосту, ведущему к кладбищу. Здесь поравнялись. Йеньяо сложила крылья и устроилась на одном из столбов. Как птица – подобрала себе подходящую жёрдочку. С момента нашей последней встречи она заметно переменилась – вспомнила о расчёске и лентах, с которыми можно заплести косы, где-то достала красно-фиолетовую курточку и сине-зелёные штаны. Причёску украсила самодельной фигуркой в виде рыбки. Здесь и расспрашивать не стоило, кто это так сильно повлиял на тэнгу. Мне нравилось думать, что этот чудак Нобу не исчез насовсем. В конце концов, после смерти он мне очень помог…
– Йеньяо, ты… как ты меня нашла?
– Кто тебя поранил? – Она кивнула на моё плечо.
– О, нет, это не моя кровь… Зачем ты меня звала? Ты можешь мне помочь? Такеши там, они вот-вот нападут… Я пыталась помочь, я хотела успокоить онрё, но…
Йеньяо выставила вперёд руку – спокойней.
– Сегодня я только служка, – мягко сказала она. – До хякки-ягё.
На другой стороне реки треснули сучья. Я отступила назад. Йеньяо многозначительно поглядела куда-то в сторону – как раз туда, откуда шёл звук.
– О чём ты?.. – прошипела я. – Йеньяо, пожалуйста, объясни.
– Почему вы прячетесь?! – крикнула она в утренний туман. – Выходите, Харуко не любит ждать!
Из-за маленького алтаря, устроившегося совсем недалеко, выглянула лисья морда – узкая и длинная, будто зверь чудовищно исхудал. Чёрно-бурым окрасом он походил на Такеши, но успел пустить в свою шкуру белые клочки седины.
Я поняла. Почувствовала каким-то чутьём. Иначе ведь и не могло случиться – это он, он, он!
Йеньяо распустила крылья, готовясь взмыть.
– Йеньяо, подожди! – тут же заторопилась я. – Зачем?.. Нет, не надо, ты можешь быть полезна здесь, и…
– Мы увидимся на хякки-ягё, – прервала тэнгу. – Надо просто подождать.
Я вытянула из запасов маленький свёрток со светящимися грибами, добытыми в шкафу господина Нобу. Йеньяо узнала их по запаху. Скромно улыбнулась, поблагодарила меня кивком. Но больше не сказала ни слова. Меня обдало ветром от её крыльев, и тэнгу быстро превратилась в подвижное пятнышко где-то на горизонте. С чёрно-бурым лисом мы остались один на один.
Он подступился ближе. Я разглядела плетёный ошейник, украшенный потемневшими от времени монетами, и пристёгнутый к нему мешочек. Сомнений не осталось абсолютно. Оборотень. А уж кто именно, сомневаться не приходилось. Я навострила уши.
– Я понимаю по-лисьи, – холодно сказала я. – Можете говорить.
Он оскалился.
– Даже и не знаю, как подступиться, – чуть склонив голову, начал лис. – В последний раз я тебя видел, когда ты была ещё совсем маленькой…
– Правильно ли я понимаю, что имею дело с господином Орочи?
Если бы у лис был брови, наверняка бы он сумел их вскинуть. Склонил голову набок, поджал поседевший хвост.
– Ты будешь называть меня только по имени?
– Да.
Шерсть на спине Орочи встала дыбом, когти заскребли по мостовым доскам. Лис внимательно разглядывал меня, как будто пытаясь выискать слабое место, принюхивался и дёргал ушами.
– В таком случае… милая, не могла бы ты меня немного подождать? В человеческом облике как-то сподручнее…
Я промолчала. Лис тут же извернулся и скользнул под мост. Кажется, он заранее спрятал там кое-какие вещи и рассчитывал именно на то, что я захочу с ним говорить. И почему я не удивлена?
Когда он, вырядившись в какую-никакую одежду (кажется, украденную в старом доме Эри), выбрался обратно, я не могла отделаться от одной очень неприятной мысли. Несмотря на лисьи глаза и клоки бурой шерсти у висков, внешне, в человеческой шкуре, господин Орочи больше походил на меня, чем на Такеши. Те же брови, те же губы, тот же нос. Правда, сейчас мужчина выглядел совсем уж потрёпанным. Худой, с всклокоченными волосами, спадающими почти до пояса, щетиной и десятком всевозможных татуировок – наверно, в прежнее время я бы и рядом стоять не захотела.
– Ну и как я тебе? – усмехнулся Орочи, живенько заплетая волосы в косу. – Да, признаюсь, видок не самый привлекательный, но что дано богами…
– Просто скажите, что вы хотите сделать. Такеши сейчас в лапах онрё, а вечером начнётся бойня. У вас есть какой-то план, как это остановить?
Он выдал какую-то грустную, виноватую усмешку. Сгорбился, спрятал кисти в рукавах. На меня посмотрел так, будто отчаянно пытался что-то сказать, но всё никак не мог подобрать слова. Как-то мялся, как-то жался…
– Наверно, для тебя будет не самой приятной новостью, если я скажу, что нам придётся совершить маленькое путешествие вдвоём… – дёрнув плечом, сказал он.
И был совершенно прав. С каждой минутой мне было всё противней находиться рядом с ним – и такая обида разъедала, такая обида! Почему мой дядя – тот, кто действительно любил и заботился обо нас с братом, – теперь лежит в земле, а этот тип, мало того, что ушедший, так ещё и опозоривший всю семью, преспокойно бегает и продолжает считать себя нашим отцом?! Я не думала, что буду так злиться, когда увижу его. Но я действительно злилась. Просто ненавидела!
– Зачем? – пробурчала я.
– Опередим тех, кто тоже хочет добраться до гонга.
Мы пробирались по кладбищу. Рядом с могилой матери Орочи занервничал и, кажется, даже хотел подойти, но быстро передумал и только прибавил шаг. Я исподтишка рассматривала его, как диковинного зверя, и всё никак не могла понять – ну куда нужно так вляпаться человеку, чтобы в свои сорок с лишним он выглядел лет на десять старше? Зачем наносить себе на кожу бесчисленных драконов, рыб, демонов-они и ещё с сотню непонятных существ в виде татуировок? И сложно поверить, что этот человек – вернее, какое-то подобие человека, – имел прямое отношение к моей семье. И ко мне. Нет, у меня просто в голове не укладывалось, что это – мой отец!
– Знаешь, твоя матушка так же недовольно молчала, когда обижалась, – усмехнулся Орочи.
– Славно, что вы помните о ней, – ядовито бросила я. – Кстати, знаете, из-за чего она умерла? Такеши очень хотел узнать, куда пропал его отец, и связался с онрё, жаждущим крови. Да, этот онрё и меня убил. И дядю.
Орочи виновато опустил голову. Либо неплохо играл, либо действительно испытывал что-то, похожее на сожаление. Мы уже шли по лесу, и обгоревшие останки дома Эри лишний раз напомнили мне о том жутком вечере, когда меня не стало.
– Харуко, дочка… Я… я понимаю, как это тяжело… Но когда начнётся хякки-ягё, мы обязательно вернём всех! И матушку, и дядюшку, и тебя… Пойми, я ведь даже не думал, что так обернётся…
– А как вы думали? Вы оставили нас одних, вы нас бросили!
– Милая, на то были веские причины…
– Какие веские причины?! Вам стало скучно?!
– Харуко, умоляю, не кричи так громко, лес небезопасен…
– Небезопасен? А вы не бойтесь, начнётся хякки-ягё, и мы обязательно вернёмся!
Он заметил, как мои глаза заблестели от слёз. Снова опустил голову, снова как-то замялся.
– В Ёми было неспокойно… – неловко пробормотал он. – Там и сейчас неспокойно, но тогда…
– А предупредить? А сказать хоть что-нибудь, чтобы Такеши не пришлось гадать, куда вы делись? Или это было слишком трудно?
– Ох, дочка… Знаешь, я так завидую твоему взгляду на мир. Раз – и всё просто. Но… ты же понимаешь, что жизнь сложнее. И когда ты думаешь, что пропадаешь всего на месяц, вроде и нет смысла в том, чтобы что-то объяснять… А потом проходит десять лет, и ты возвращаешься на обугленные руины… И получается, что уже слишком поздно что-то объяснять… Понимаешь, я ведь недавно приходил… Когда вы были живы… Помялся на пороге, как-то не смог… И убежал… Кажется, даже шкурой на ветках зацепился…
Вот тебе и разгадка, что за лис вертелся у дома. Бесполезная, ненужная и совершенно не своевременная. Но разгадка.
Я пыталась разглядеть фальшь. В то, что этот человек может говорить правду, верилось совсем слабо. Да и если он действительно не хотел пропадать, и действительно уходил всего на месяц, но какие-то обстоятельства заставили его исчезнуть, то тогда получается, что в этом чудовищном водовороте крови и слёз никто не виноват. Никого нельзя наказать, никого нельзя пристыдить… Не на ком выместить злобу. И тогда выходит, что над нами просто поиздевались боги. Как можно наказать богов?
– Мне недолго осталось, – буркнула я. – Рано или поздно что-то успокоит онрё, и тогда мы оба отправимся на тот свет. Позаботьтесь, пожалуйста, о Такеши. Он один не справится.
– Так-так-так, погоди, дочурка, – Он схватил меня за плечо. – А ты куда собралась?
– Мне не особо верится во все эти сказки с обратным преображением в городе Ёми. Так или иначе, до него надо сначала добраться, а до этого времени онрё успеет уничтожить всех, кто причастен к его смерти. Сегодня вечером они, скорее всего, будут в одном месте. И тогда он успокоится. А меня не станет.
Орочи едко усмехнулся.
– Знаешь, мне кажется, до главного виновника он всё-таки не дотянется.
Я непонимающе взглянула на него. Кажется, папаша этого только и ждал.
– Я так понимаю, – хмыкнул он. – Лис стали преследовать, когда кто-то украл гонг. Потом, конечно, случилась эта заварушка с сыном даймё и десятками мёртвых лис в доме Кацусима, но… всё ведь началось с гонга.
– Только не говорите, что…
– Да, – Орочи гордо вскинул голову, показав чудаковатые татуировки в виде волн. – Это я украл гонг. Причём заметь, насколько виртуозно это провернулось. Даже охрана не сразу заметила. А когда она всё-таки додумалась проверить, не случилось ли чего, я уже бежал где-то здесь…
Ещё лучше. Оказывается, мой папаша не просто мелкий воришка – он настоящий преступник. Тот самый лис, который сумел одурачить самого даймё и всех его дворцовых стражей, тот самый лис, чью загадку никто так и не сумел разгадать… Я не знала, что и думать. И сама удивилась, что вместе со злостью и страхом испытываю… гордость. Это ведь мой отец! Но я быстро одумалась. Нет, нельзя так просто забывать всё то, что он сделал…