– Зачем вы это сделали? – пробурчала я. – Вы хоть понимаете, какую беду навлекли на всех своих собратьев? Столько лис из-за этой проклятой тарелки перебили!
– Я бы на твоём месте не называл великий гонг «проклятой тарелкой». Но… я же говорил, что в Ёми было неспокойно. К сожалению, мир несправедлив.
Мы вышли к озеру О-Кои – такому же мутному и загадочному. Под незамерзающей поверхностью воды всё так же плескались золотые рыбки, а где-то там, под илом и водорослями, наверняка по-прежнему залегал хозяин этого места.
– Знаешь, я видел, как ты говоришь с О-Кои, – усмехнулся Орочи, подойдя к воде. – Ловко же ты воспользовалась правом правды… Ты ведь тогда нашла брата?
А вот и разгадка лисьей тени подоспела. Как своевременно-то, а?!
– Почти. Если мы хотим найти гонг, давайте будем быстрее, времени совсем немного…
– Стой настороже. Видел я, как ты плаваешь…
Он что-то прошептал, и рыбки в пруду вновь стали прозрачными. Я смотрела, не отрываясь. Орочи склонился над мутной гладью и, обернувшись лисом, нырнул.
Плыл. Плыл, как рыба. Аккуратно спускался ко дну, помахивая хвостом. И ведь ещё даже игрался – рыбок поддевал, вот же мерзавец!
Я щёлкнула крышкой. В шкатулке Кокоро теплился холодный красноватый свет. Кажется, моя цикада сильно волновалась.
– Я не знала, что ты умеешь светиться, – шепнула я.
Как будто пытаясь пристыдить меня, цикада качнула головой и упёрла лапки в бока. «Почаще в шкатулку заглядывай!». Я виновато пожала плечами, а для себя подметила – полезная способность. Если попаду в какую-нибудь тёмную западню – настолько тёмную, что даже лисий глаз не сможет различить в ней что-то, – на помощь придёт цикада. Правда, наверно, главной задачей будет в эту западню не попасть…
И вдруг – из чащи послышался какой-то шум. Я живо юркнула к валуну, лежащему неподалеку, и хорошенько спряталась. Навострила лисьи уши. И снова, снова этот грохот доспехов… Разговоры. Кажется, воины пытались найти то самое озеро. Я живо вернулась к воде – Орочи потерялся где-то на илистом дне. Прихватив его одежду, вернулась в укрытие. Шаги слышались всё громче.
– И как заставить его отдать эту погремушку? – спрашивал один из воинов. – Нырять или?..
– Есть другие способы, – отвечала ему мико. Наверно, голос госпожи Кин, с которой мне приходилось видеться в тюрьме, сложно было спутать с кем-то другим. – О-Кои – довольно сильный ками, но есть и посильнее.
Они поднялись на плато и вышли к озеру. Я боялась выглянуть из укрытия и пыталась подсчитать на слух – кажется, народу здесь было много. Одни разбрелись по сторонам, прочёсывая местность, другие, в том числе Кин, подобрались к озеру.
– Кажется, здесь уже кто-то побывал… – задумчиво сказала Кин. – Я чувствую… чувствую нечистый след…
Мне уже не было страшно. Придётся убить по живым мёртвой волной – значит, так распорядилась судьба. В конце концов, никто же не заставлял их работать на Эцуко…
– Эй! – заголосил кто-то из воинов. – Глядите-ка, под водой кто-то…
– Оборотень.
– Кажется, тащит что-то…
– Сварим? – Кажется, самурай смеялся. – Или подождём, пока всплывёт?
Мико недолго подумала.
– Думаю, первое звучит разумней, – подметила она. – Только распределитесь со всех сторон.
Какое-то время я слышала лишь шаги и хруст промёрзшей земли. Я на секунду выглянула – воины расступались по берегам, равноудалённо друг от друга. Втыкали в мох тонкие деревянные клинья, исчерченные иероглифами, о чём-то неразборчиво шептались. Госпожа Кин, то и дело поправляя накидку на плечах, указывала направление.
Я не знала, что и думать. Никогда такого не видела. Понимала только то, что знаки нужны, чтобы призвать на помощь нужного ками, но какого – загадка. Да ещё и это жуткое словечко… «сварим»… Неужели?
От берега по воде побежала полупрозрачная туманная дымка, как от горячего источника. Мико шептала слова молитвы. Стражи отступили назад, не сводя с озера глаз, и замерли – готовились напасть. А отец оставался внизу. Орочи оставался там, в вскипающей воде, и всё никак не собирался подниматься на поверхность…
Я не знала, что делать. Сидела, прижимая к груди отцовские вещи. Неужели осиротею окончательно? Без брата, без друзей, без семьи… Надо было как-то спохватиться, призвать мёртвых лис, но что-то подсказывало – не справлюсь. Не смогу. Мико и ками, стоящие за ней, обязательно даст сдачи. Обязательно снесёт меня с ног, пригвоздит к земле, раздавит и размажет…
– Что это? – оживился кто-то из стражей.
Я сощурилась. Сквозь дымку тумана пробивался свет маленького блуждающего огонька. Затем ещё одного, и ещё… Кажется, вокруг стражей собралась целая стая. Мико начала что-то подозревать, и не сводила глаз с воды.
И вдруг – в озере поднялась чудовищная волна. Огромная, просто цунами! Она хлынула прямо на Кин и накрыла её с головой. На землю градом посыпались кипящие брызги. Сквозь них прытко прорвался лис, сжимающий в зубах какой-то огромный ком водорослей. Отскочив, он тут же оглянулся по сторонам. Я махнула рукой. Держала лисьи уши наготове – так, чтобы понять любой приказ.
– Быстро! – рыкнул лис, бросив грязный ком наземь. – Хватай, беги! Вещи оставь!
Я послушалась. Сквозь озёрный ил и спутанные водоросли ясно прощупывалась какая-то тарелка. Тот самый гонг. Я схватила её и бросилась наутёк – наугад, быстрее, короткой дорогой! Кажется, специальная колотушка успела к нему прилипнуть, но я ненароком её отделила. Просто дёрнула случайно. Теперь она то и дело норовила выскользнуть.
Бежала и знала, что Орочи меня найдёт. Выследит по запаху, как уже сделал это однажды. Свернула на горную тропу и, едва не споткнувшись, повернула к старому дому Эри. Быстрее, быстрее, быстрее!
Внезапно на пути выскочил один из стражей. Вооружённый до зубов. Он направил на меня меч и замахнулся – удар лезвия пришёлся прямиком на гонг. Я выставила его, как щит. Самурай попытался ударить вновь, но уже тогда я была готова. Накинулась мёртвой волной. Он отлетел в сторону. Я перепрыгнула бревно и свернула в самую чащу. Здесь было тихо. Отдышаться бы, отдышаться…
Я осторожно стряхнула водоросли. И тут же похолодела. Колотушка куда-то делась – кажется, выскользнула, когда мы дрались…
– Ну? – Орочи появился как будто из ниоткуда. – Всё, жива?
Я виновато опустила голову.
– Кажется… кажется, я кое-что потеряла…
– Ты посеяла колотушку?!
– Я… я просто пыталась отбиться…
– Ладно-ладно, не стоит. Придётся теперь ждать возможности забраться в дом Химицу…
Гонг не выглядел, как что-то великое. В начале дороги я думала именно так. Он выглядел, как древняя рухлядь, которую давно пора выбросить. На диске не читались иероглифы, буквально утонувшие в голубоватом налёте, стёрлись узоры. Но с каждой минутой всё менялось. Пока я держала эту вещь в руках, всё отчётливее становилось ощущение, будто…
Будто внутри что-то есть. Или кто-то. Сначала он спал, никак не давая о себе знать, но потом, чувствуя поблизости мои руки, вдруг начал просыпаться. Первым делом подал знак – облизнул ладони мягким, тёплым прикосновением. Я никак не отреагировала. Обитателя гонга это задело, и тепло очень быстро сменилось лютым жаром – я выронила тарелку. Бегущий впереди Орочи остановился и уставился на меня.
– Он жжётся… – пробормотала я, потирая обожжённые ладони.
Он обернулся, склонился над диском и что-то прошептал. Когда я взяла гонг снова, металл был просто тёплым, не больше. Его обитатель ненадолго успокоился. Мы рванули дальше, ближе к городу. К дому Ханагава. Я специально приоткрыла крышку, чтобы Коко могла чувствовать запах – цикада потихоньку стрекотала. Ёкаи были всюду. Их чувствовал и сам Орочи, шарахающийся от каждого тёмного закоулка. Но добрались мы скоро. Подошли с заднего хода.
– Так, а теперь надо как-то решить, как мы заберёмся внутрь… – довольно протянул Орочи.
– Нет, – Я щёлкнула крышкой. – Давайте не будем лишний раз рисковать жизнью. Попросим выйти вместе с чуткой цикадой, вот и всё. Так, мне нужен пергамент…
Я не надеялась, что Такеши выйдет. Боялась, что Сора вытворил что-то такое, из-за чего мой брат и мысли отбросил о том, чтобы пообщаться со мной. И всё же очень скоро, причём в спешке, взволнованно, он показался за домом. Несколько раз оглянулся по сторонам, осторожно прокрался в чащу. Орочи тоже волновался. Что-то постоянно поправлял, подвязывал, шептал себе под нос… Я осознавала, что нужна здесь. Без меня разговора не случится.
– Такеши, – шёпотом позвала я. – Такеши, мы здесь…
Я нарочно не писала ему, что со мной отец. Боялась, что уж точно не выйдет. Поэтому завидев рядом со мной чью-то незнакомую фигуру, братец замер. Сощурился, навострив лисий взгляд, вздрогнул и отгородился. На его запястье красовалась плотная перевязь заживляющего бинта – всё-таки, переломы эта лента лечит намного лучше открытых ран. Орочи тоже не рисковал начинать. Затянулась тишина.
– Как ты понял, вместе со мной кое-кто пришёл… – тихо сказала я. – И… в общем, так получилось…
– Сынок! – Орочи нерешительно вышел вперёд, пытаясь делать вид, будто у нас самый обычный разговор. – Боги великие, как же вымахал!
Глаза Такеши потемнели. Он заскрипел зубами и сжал кулаки – крепко, злобно, до хруста. На мгновенье промелькнула мысль, будто прямо сейчас братец набросится, чтобы выбить зубы, и догадки оправдались – выскочил, не сдерживая рык. Разве что ударить не решился. Всё-таки, заживляющий бинт подействовал ещё не до конца.
– Где ты был?! – Такеши покраснел от гнева. – Где ты был всё это время?!
– Ой, ну хотя бы ты не начинай…
Рыболовные крючки на шее Такеши снова затрещали. Самый ужасный знак. Я отшатнулась, испуганно прижав к груди гонг, и уставилась на это проклятое ожерелье. Ожидала, что вот-вот появится онрё. Ожидала когти, зубы и пахучие пятна крови на собственной одежде. Ожидала смерти.
– Не начинать?! – кричал брат. – Ты просишь меня заткнуться и не начинать?!