Я поняла, что сказала последнее слишком громко, и перевела взял на спину Орочи, идущего впереди. Кажется, до нас ему не было дела – папашу больше волновала крыша дома Химицу, виднеющаяся вдалеке. С той же стороны слышался топот и конское ржание. Значит, высокопоставленные особы уже прибыли. Вслед за ними, бредя своими лисьими тропами, наверняка подоспеют и ёкаи. От нехорошего предчувствия тянуло в животе.
– Харуко, – Брат повернул голову, и я почувствовала, как режет его взгляд. – Давай так. Что бы не случилось, я всегда буду на твоей стороне. Что бы ты не выбрала, за кем бы не пошла…
– Но при этом я буду выбирать сторону, полагаясь на тебя.
Он улыбнулся, и мне стало теплее.
– Онрё не сказал ничего нового, – послышалось впереди. После встречи с Сорой Орочи стал заметно мрачнее. – Да, я влип в дела Ёми, и хякки-ягё для меня… способ их закончить. Но вы же мне поможете! И потом, когда мы, вместе с вашими матушкой и дядюшкой вернёмся сюда, всё будет совсем иначе, вот увидите!
Мы с Такеши переглянулись. Верили наполовину. Я могла бы припомнить жуткие истории о снесённых городах и детях, рождённых во время хякки-ягё, но решила сдержаться. Слишком устала. Слишком хотела, чтобы это всё закончилось.
И вот, тот самый дом. Ворота открыты, по обоим сторонам стоит охрана, вооружённая до зубов. Прислуга уводит лошадей. Кажется, все уже там, и…
Принюхалась. Воздух пропитался хвоей.
– Слышишь? – всполошился один из воинов. – Как будто крадётся кто-то…
Такеши снял скрипучую обувь и бережно положил на крышку пустого короба. Когда другие охранники прислушались, им оставалось лишь поднять чуткого на смех. А нам просто повезло. Если бы по дороге прошёлся хотя бы мелкий снегопад, нас схватили бы тут же. Чары «призрачности» работали лишь тогда, когда кто-то сам хотел дотронуться до нас. Если же мы касались чего-то, тела у нас были вполне осязаемы.
Знакомая прихожая, господский коридор. Я слышала, как за стенками мельтешат служанки, и искренне надеялась, что они не слышат нас. Охрана стояла на каждом шагу. Веяло хвоей и дорогими маслами, морской солью, потом, свежими камелиями. Впрочем, до самого обряда оставалось ещё долго, и все разговоры доносились из гостиной.
– Как прекрасно, что вы прибыли раньше, господин Ясухиро, – стрекотала Сэнго.
– И очень вовремя, – вторила ей Умэко – кажется, тон у неё был довольно весёлый. – Сэнго по этому поводу как раз написала несколько строф.
– Буду очень рад послушать, – кристально вежливо отзывался Ясухиро. – Поэзия Сэнго – желанное украшение любого разговора…
Я усмехнулась. Ясное дело, почему Ясухиро так охотно всучил мне свою книжицу на рассмотрение – всякая поэзия, описывающая природу или «моменты чувственности», нас обоих интересовала в меньшей степени. То ли дело истории про чудовищ и всё, связанное с ними…
Такеши дёрнул меня за руку. Отстала. Орочи уже успел добраться до зала и, будто не замечая мельтешившего тут же Макато, принялся осматриваться по сторонам. Мы прошли следом.
От вида мёртвого тела Такеши поплохело, но я взяла его за руку, и братец успокоился. Когда помещение ненадолго опустело, папаша приказал поставить ящик недалеко от гроба, но так, чтобы на него нельзя было наткнуться. Всё объяснялось ещё в идзакае: сначала короб должен получить кое-какую жертву, затем, когда онрё окажется слишком близко, запертые здесь духи просто схватят его за шкирку и затащат внутрь. Звучало просто, но на деле…
Теперь Такеши успокоил меня. Мы справимся.
– Всё готово? – послышался в коридоре голос Эцуко.
– Естественно, тётушка, – отозвался Макато.
Они прошли в зал. Подступившись к ящику, Эцуко поспешила поправить цветы, обрамлявшие тело. Преспокойно разгладила ему одежду, вытянула мечи на видное место. Я стояла к ней совсем близко, и могла видеть, что выражение у женщины было самым будничным.
– Скоро будут мико? – спросила она.
– Скоро, тётушка. Пообещали, что будут самые сильные, а две даже имели дело с онрё.
– Главное – выбить из него гонг. Как думаешь, кому он его доверит?
– Мёртвой девчонке или её братцу, вероятно.
Эцуко усмехнулась.
– Конечно, онрё движим лишь чувством мести, но… не настолько же он глуп. Доверять такие вещи каким-то… детям.
– Тётушка, я бы не стал недооценивать этих детей. В конце концов, девчонка подняла на уши весь город…
– Лишь потому что мы ей это позволили. Она бы и не преобразилась, если бы ты не связал её с онрё… слышишь? Кажется, подъезжает сам даймё…
С улицы действительно донеслись топот и конское ржание. Я знала, насколько это бесполезно, и всё же приоткрыла шкатулку с Кокоро.
– Трещи, когда они придут, – шепнула я.
Цикада сделала что-то, похожее на кивок. Отец нахмурился. На секунду показалось, будто он задумал что-то своё, несказанное, но я оставила эти мысли. А то совсем с ума сойду. Даже если и умру, то что с того? В первый раз, что ли?..
Мико было девять. Две остались у входа, начертав над дверью несколько защитных знаков, другие обклеили стены маленькими клочками пергамента. Расчёт был на то, что онрё ворвётся в дом, но не может проникнуть в зал, а там, снаружи, с ним расправятся все остальные жрицы. Бесспорно, тактика верная, но…
Я не могла отделаться от мысли, что и Такеши знает что-то ещё. Что-то, что в корни меняет правильность этой самой тактики. Знает, но не может сказать, потому что так мы точно себя выдадим. Мне оставалось лишь догадываться, почему брат не отрывал глаз от одной из служанок, вертящихся рядом с Эцуко.
Несмотря на настойчивые просьбы хозяйки, Хван остался со своим господином. Они утроились в стороне, подальше от гроба, в то время как сам даймё всерьёз подвергал себя риску нечаянно пострадать – мало ли, цепи, поддерживающие ящик, внезапно лопнут? Умэко и Сэнго, пытаясь остаться незамеченными, наблюдали через потайное окошко. Как я в прошлый визит. Ещё несколько человек из клана Химицу – Макато и другие, более дальние родственники, – сидели напротив, по другую сторону от Исао. Мы не выходили из своего угла.
Всё начиналось тихо. Мико молча благословили всех гостей, как бы невзначай обойдя Макато – всё-таки, для ёкая такое благословение может обернуться смертельным проклятьем, – и заняли своё место. Молчание растянулось на целую вечность. Гроб спустили ниже, чтобы перед ним можно было сесть, госпожа Эцуко устроилась напротив. Начался обряд – те же метки, те же знаки, те же шепотки. Я дышала через раз. Казалось, глаза хозяйки неустанно наблюдают именно за мной. То же испытывал и Такеши, и наверняка понимающий побольше Хван, и его молодой господин, и Макато… Только папаша был предельно спокоен. Наверно, где-то на отдельном листке пергамента у него имелся план, что и когда должно произойти. И всё, что происходило, повторяло этот план минута в минуту.
И вдруг – Кокоро показала голову из шкатулки. Аккуратно принюхалась, пошевелила лапками… и во весь голос застрекотала. Уж так-то она давно не кричала!
Все тут же уставались в нашу сторону. Госпожа Эцуко вздрогнула и выпрямилась, Ясухиро округлил глаза. Та самая служанка, с которой Такеши не сводил глаз, вдруг вскочила на ноги и ринулась к двери.
– Кику! – крикнул Такеши. – Не смей!
Орочи влепил ему тяжёлый подзатыльник, но было уже поздно. Мало того, что нас уже обнаружили, так ещё и та самая Кику, криво усмехнувшись, уже сделала своё дело – одним движением скребка буквально срезала защитные знаки, вычерченные мико.
Из смотрового окна донёсся визг. Эцуко вскочила, Хван приготовил оружие. Служанка тем временем успела показать всё истинное лицо – вернее, его полное отсутствие. Нопэрапон – безликий демон. Значит, всё это время в доме Химицу ошивался шпион Соры…
Затрещал лёд. По решетчатому окошку поползла корка инея, и я окончательно убедилась, что Сора действительно где-то рядом.
– Я знала, что вы здесь… – пробормотала Эцуко.
Дверь вылетела с треском. Онрё ворвался, как горящая стрела. Заледеневшая решётка разлетелась на мелкие щепки, и в зал заглянул перепуганный Керо.
Со всех сторон, из всех щелей посыпались мелкие когтистые твари, накинувшиеся на гостей. Но тем было, чем ответить. Зазвенели мечи и нагинаты, заревели десятки голосов. Я лишь мельком успела высмотреть, как Эцуко отступает назад, за клинки своих приближённых, а Хван, сверкая зелёными глазами, одним махом перерубает шею одному из чудовищ. Пол обагрился кровью.
– Колотушка! – рявкнул Орочи. – Вот она, видите?!
И пока брат, извернувшись, забирался в лисью шкуру, я уже бежала за опрокинутой колотушкой. Клинки и лапы чудовищ пролетали насквозь. Я была совсем близко – вот же, дотянуться можно! – но длинная костлявая рука вытянула колотушку прямо у меня из-под носа. Ну уж нет! Я вцепилась в запястье наглого вора и…
Встретилась глазами с Ясухиро. Застыв, он едва не попал под удар выдры-итати, но и этого зверя Хван разрубил пополам.
– Господин! – рявкнул он. – Чего вы возитесь?!
Ясухиро попытался утянуть колотушку назад, но я не дала. Потянула на себя. Надеялась, что от неожиданности отпустит, но эти костлявые пальцы держали крепко. Пришлось толкнуть – и я угодила в ловушку. Дотронулась сама, и тем самым, разрушив чары, перестала быть бесплотной.
Молодой даймё схватил меня за руку. Я попыталась дёрнуться, выхватить эту проклятую побрякушку, но Ясухиро держал куда крепче. Обхватил пальцами запястье – кажется, этого ему было достаточно, чтобы узнать.
– Харуко? – пробормотал Ясухиро. – Это ведь у тебя такие тонкие запястья…
– Господин Ясухиро, отдайте! – рявкнула я. – Это важно! Нас всех перебьют без хякки-ягё!
– Только после преображения Исао!
Ясухиро повёл колотушкой и нечаянно поддел бумажку у меня на груди. Край листка оторвался, и знаки, покрывавшие моё тело, мгновенно побледнели. Я попыталась нацепить пергамент обратно, но всё было напрасно. Отвалился. В ту же секунду чьё-то тело мохнатое тело навалилось на меня, пытаясь вцепиться зубами прямо в лицо – и в ту же секунду пол под нами затрещал. Я зажмурилась, закрыла лицо руками, скорчилась, и…