– Харуко, сюда!
Керо схватил меня за руку и, потащив за собой, помог взобраться в коридор для слуг. Окошко, через которое я ещё недавно наблюдала за залом, разнесло в щепки. И сам зал напоминал бурлящее море.
Чьи-то тела лежали на полу, другие спасались бегством. Мико и охрана бились, пытаясь выдавить ёкаев из зала, но тех становилось всё больше – онрё поднимал духов из-под пола, и те, пробиваясь сквозь щели между досками, охотно поддавались его приказам. Грызли и рычали. Драли, срезая целые куски кожи, впивались в горло и выкручивали голову. Им отвечали мечи и огненные черви. Где-то между мелькали невидимые зубы, защищающие от мечей кого-то из ёкаев. Всё смешалось в чудовищную людоедскую кашу.
– Ты в порядке? – гаркнул Керо, схватив меня за плечи. Его глаза побелели, с одежды не сходил иней. Я догадывалась, что это он расправился с напавшей на меня тварью – разодрал изнутри созданной им же ледяной глыбой, – но боялась верить. – Харуко, слышишь меня?..
– Керо, надо… надо достать эту колотушку…
– Что? Какую колотушку, Харуко?
– Масуми? – донеслось из тёмного коридора. – О боги, что они с тобой сделали?..
Широ уже не было дела ни до меня, ни до бойни в зале, ни до всего остального. Он видел иероглифы на шее Керо и видел его глаза – этого было достаточно, чтобы сойти с ума.
Керо перепугался и едва не переморозил моё плечо. Связь с убийцей у него действительно была крепче, чем у меня – если жертве онрё пришлось долго учиться, чтобы управлять своей силой, то Юки-онна лила свой лёд бурным потоком.
– Да, отец… – пробормотал Керо. – Меня убили… И… преобразили чутка…
Широ ужаснулся и принялся что-то бормотать себе под нос. Они заговорили, но до этих самых разговоров мне уже не было дела. Нужно было вернуться и добраться до Ясухиро – до последней возможности прекратить эту бойню. И ведь он, как нестранно, не сбежал. Он остался на месте, с помощью Хвана пытаясь добраться до госпожи Эцуко. С десятком стражей, мико и самим даймё, лихорадочно схватившимся за ящик, она сторожила гроб. Даже кровожадные ёкаи не должны быть испортить преображение господину Исао.
И вдруг – я заметила Такеши. Он тоже потерял бумажку, и тоже стал уязвим. Один из стражей налетел на него, замахнувшись мечом, и попал прямо по лапе. Лис взревел. Из того самого угла, где прятался отец, в обидчика ударила резкая волна. Ему буквально снесло голову. Кровавые брызги облили брата с головы до лап.
Керо схватил меня за шиворот и не дал вернуться в бойню. Что с ним сделал один день в компании онрё?
– Ты что, с ума сошла?! – поразился он. – Тебя там убьют!
– Ты не понимаешь, там мой брат! Лучше помоги, пожалуйста…
Керо замахнулся и вскинул руку. Воздух наполнился лютым холодом. Мороз был настолько сильным, что вся бойня как будто замёрзла – словно лягушки в холодной воде. Кто-то застыл, другие продолжали бить, но уже не так резко и резво. Я знала, что это было ненадолго – в конце концов, любая сила очень быстро изматывает. Нужно было спешить.
– Такеши! – кричала я, пытаясь кое-как пробраться через массу живых и мёртвых тел. – Такеши, я здесь!
Не успела опомниться, как зубы онрё вцепились мне в руку. Такеши тут же схватил его за хвост, и Сора отпустил. Он цапнул брата за бок, тот вскрикнул и взвился, поднявшись на дыбы. Но и на нём бешеный лис не собирался останавливаться. Бросился в сторону гроба. Ему хотелось перегрызть всё, что попадалось на пути – опалить огненной шкурой растерявшуюся мико, вспороть доспехи одного из воинов, словить на спину несколько ударов и с ещё большей яростью вцепиться в попавшее под зубы лезвие. Рвался к даймё, но на пути ему попался Хван. Кем бы не было это существо, с разъярённым призраком оно дралось на равных.
– Ясухиро! – не унималась я. – Ясухиро, отдайте эту проклятую колотушку!
Уже по привычке увернулась от удара, завалившись в сторону, кинулась след за Сорой. Пользовалась тем, что Хван занят. Ясухиро взглянул на меня, но тут же отскочил. Не хотел, не собирался, не смел отдавать!
В зале стремительно теплело, а в окне, на руках отца, обмяк Керо. Буквально искупавшиеся в крови ёкаи ринулись на даймё. Кто-то вцепился в одну из цепей, поддерживающих гроб. Я смотрела в угол, где прятался отец, и всё никак не могла понять – почему он почти бездействует?..
Я окончательно потерялась в визгах и скрежете. Не знала, куда смотреть. Подцепила рукой чьи-то когти, покачнулась от толчка. Раздался громкий цепной лязг. Кто-то дёрнул меня за шиворот – и наступила темнота.
От безумного грохота зазвенело в ушах. Я попыталась подняться, но тут же ударилась головой о что-то деревянное – кажется, дно ящика. В волосах запутались цветы, рядом, буквально в пяти сунах[20] от меня, лежало что-то большое и пахучее. Я догадывалась, что это было. За стенками гроба кричали и бились, чьи-то тела с грохотом падали, хрипели и булькали, сплёвывая кровь. Чтобы вылезти, не хватало сил. Я осталась наедине с трупом.
Но наедине ли?..
Кто-то кашлянул. Он был рядом со мной, под одной крышкой, и разделяло нас только безжизненное тело. Я приоткрыла крышку и тихонько ткнула Кокоро – давай, свети.
Едва бледный красноватый огонёк залил тесный ящик, я закричала. Ввалившиеся глаза на лице покойника смотрели прямо на меня. Эта мёртвая голова лежала так близко, что мне приходилось прижиматься к стенке, чтобы до неё не дотрагиваться. Она воняла. От мерзкой приторной вони, похожей на перчёный мёд, подступила тошнота.
– Пожалуйста, не кричи…
Я с трудом оторвала взгляд от тела. Ясухиро лежал по другую сторону от него, но держаться старался с достоинством, будто ничего не происходит. Не обращал внимания и на россыпь камелий на своих плечах. Только вот от прежнего молодого даймё, которым я встретила его в тюрьме, парня отличали многие вещи, и меньшим из них были свежие раны на лице и кистях. Впервые в этих чёрных глазах, раньше казавшихся бездушными камнями, я увидела хоть какое-то чувство – страх.
Медлить было нельзя. От этого человека всё зависит. Это ведь у него, у него колотушка! Но как же сбивает этот череп, облепленный ссохшейся кожей…
– Я здесь, смотри на меня, – сбивчиво дыша, пробормотал Ясухиро.
– Отдай, что забрал, – прошипела я.
Если бы не труп между нами, я бы кинулась на Ясухиро прямо сейчас. Не отдал бы по своей воле – забрала бы силой, и не постыдилась бы так обращаться с сыном самого даймё. Заслужил. Заслужил, паршивый тип!
– Сначала госпожа Химицу проведёт обряд, – процедил Ясухиро. – Тебе ничего не стоит на время отвлечь этих тварей!
– Мне ничего не стоит?! Да Сора меня чуть не убил из-за разговора с тобой! Отдай колотушку! Мы просто начнём хякки-ягё, и всё это закончится…
– Но тогда Исао не воскреснет!
– Когда ты поймёшь, что его уже не вернуть?!
– Но ты же есть!
Казалось, эта пауза растянулась на часы. Мы смотрели друг на друга, и оба понимали, что сказать больше нечего. В голове вертелось с десяток мыслей, за стенами тяжёлого ящика по-прежнему слышались крики и грохот, и только обезображенное тело между нами по-прежнему оставалось неподвижными.
– Дыши реже, – уже спокойней сказала я.
– Что?
– Дыши реже, здесь никаких щелей нет. Задохнёмся.
Ясухиро приподнять ящик хоть немного, но справиться в одиночку не мог. Камэ была права – молодой даймё оказался слишком слаб телом. Не то, что его герой-брат, который, наверно, ни за что бы не стал красть единственную возможность спастись.
– Мы вылезем отсюда, только если ты мне поможешь, – буркнул Ясухиро.
– Мы отсюда не вылезем. По крайней мере, пока ты не вернёшь колотушку.
– Хочешь умереть вдвоём?
– Не в первый раз. Слушай, мой отец собирается в город Ёми, и если мы устроим хякки-ягё прямо сейчас, у нас есть шанс отсрочить катастрофу, чтобы её отменить совсем. Надо просто пойти вместе со всеми, и…
– Моя катастрофа уже случилась, Харуко. И случилась она по вине той милой кошечки, у которой ты со своим дружком гнездовалась.
– Если она это сделала, отвечать должен весь город? Для того, чтобы поддерживать жизнь в этой груде костей, семейство Кацусима запытало десятки ни в чём не повинных лис! А из-за этого, между прочим, и появился онрё! Из-за него погибли и семейство Кацусима, и стражники, и господин Нобу, и вся моя семья вместе со мной, в конце концов!
Я резко дёрнулась – и мёртвая голова, державшаяся на изношенных позвонках, с тошнотворным хрустом отломилась от тела. Меня скрутило. Злость мгновенно обернулась диким страхом, и я была готова снова закричать. Хотелось спрятаться, забиться, закрыть лицо руками и просто заплакать. Я ведь так делала в детстве. Я помню.
Ясухиро стянул с себя хаори – осторожно, чтобы не задеть тело. Сначала я подумала, что невольному сокамернику просто стало жарко в этой западне, но парень думал совсем о другом. Он накрыл курткой брата – так, чтобы мне не пришлось смотреть на отвалившуюся голову. Стало немного легче. Даже душок перчёного мёда сменился хвоей.
– Мною движет чувство долга, – уже мягче сказал Ясухиро. – Долга перед отцом и долга перед сёгуном. К власти должен прийти Исао, потому что он этого достоин, и так будет лучше. Хякки-ягё можно начать в любой момент, но потом, и вообще…
Что-то рухнуло на ящик. Грохот был такой, что казалось, будто деревянное днище вот-вот проломится. Кто-то взвыл. Ясухиро передёрнуло. Она посмотрел наверх и по привычке вытянул веер. Только сейчас я поняла, что это оружие, каким бы опасным оно не казалось, для молодого даймё было скорее игрушкой – той самой, за которую маленькие дети хватаются, когда им становится страшно.
– А почему ты не можешь стать даймё? – тихо спросила я. – Чем ты хуже брата?
Ясухиро помедлил, нервно теребя веер. Наверно, если бы он нечаянно не задел припрятанное лезвие, промолчал бы ещё дольше, но проступившая на ладони кровь заставила его собраться.
– Эта бумажка… – пробормотал он. – Это заклинание твоего отца?