А если она ошибается?
Страшнее всего — поверить и ошибиться, потерять надежду.
Олин бросает на нее быстрый взгляд.
— Странно… — говорит он.
— Странно, — соглашается Эрлин.
Только сердце бешено колотится.
— Видишь нити? — говорит он. — Это не Лес, это кто-то другой. Там, снаружи.
— И ты думаешь…
— Помнишь, я говорил тебе про Фесгард? Возможно оно здесь. То самое, что защищало Норага. Нам нужно быть очень осторожными. Я, все же, отвечаю за тебя.
— И что ты предлагаешь?
Олин серьезно смотрит на нее. Словно не очень-то надеется на понимание.
— Мы будем на месте к вечеру. Я предлагаю не торопиться, встать лагерем и выйти к деревне только завтра утром.
— Сигнальные нити, — говорит Эрлин. — Они ведь уже знают, что мы едем. Кто бы там ни был — они уже знают, не спрятаться, не подойти незамеченными.
Олин вздыхает.
— Это может быть ловушкой, — говорит он. — Я пойду один. А вы выставьте охрану, будьте начеку. Если я не вернусь к утру — возвращайтесь. Пусть Хель решает, как поступить.
Это разумно, и Эрлин отлично понимает.
Но… нет.
— Ты говорил, Хёнрир искал ее, жену Норага из Фесгарда. И потом пропал. А если он ее нашел?
— Или она нашла его. Эрлин, я понимаю, к чему ты клонишь, но если бы Хёнрир был жив, он бы дал знать. Много времени прошло.
Да. Хёнрир бы не бросил. Но все же… кого Олин пытается убедить? Ее или себя? Он же отлично понимает, что не может быть надежды. Но он…
Чем ближе подъезжают, тем отчетливее в сердце сжимается предчувствие… Словно что-то зовет ее. Кажется, еще немного, и Эрлин услышит голос.
Ловушка?
Нет.
— Я пойду один, — твердо говорит Олин. — Это приказ. Ты обязана подчиниться.
К вечеру они ставят лагерь, останавливаясь на ночлег.
Хотя спать сегодня, конечно, никто не будет. Опасно, нужно быть начеку. Даже лошади стоят оседланы, готовы сорваться в любую минуту. Если что-то не так — они не ждут Олина. Если все нормально — он даст отбой.
Деревня отсюда еще не видна, но это самый край Леса, можно дойти пешком.
Их, конечно, уже заметили, не могли не заметить.
Те сигнальные нити, протянувшиеся вокруг, они ведь… Зачем? Чтобы узнать о приближении отряда и подготовиться? Но тогда почему так явно, не прячась. И Лес… эта чужая сеть беспокоит его. Собственные нити леса словно избегают этих новых, стараются держаться в стороне.
Что это?
Молодые нити, не разросшиеся еще, их ставили недавно.
Если задеть… Да, в первый раз Эрлин задела случайно, просто не успела вовремя заметить, отвлеклась. Олин дернулся, когда услышал звон. Но промолчал. Ничего… Потом — еще раз, уже специально, хотела проверить.
Нити не пытались поймать ее и причинить вред. Хотя могли бы. Эрлин видела огромную силу в них, даже самых тонких, которые не предназначены убивать.
И звон такой знакомый…
Она сходит с ума?
Ждет.
Олин уехал верхом на закате, и его до сих пор нет. Глубокая ночь.
Эрлин сидит у костра. Ночь теплая, и теплый плащ на ней, но Эрлин трясет. Нервная дрожь. Не страх, она не боится. Просто это не дает покоя. Сомнения, надежда — все разом. И страх… да, страх, что ее хрупкая надежда сломается.
Эрлин сидит, глядя на огонь, встает, ходит вокруг и садится снова.
Бесконечно.
Тихо.
Время тянется невыносимо. Кажется, уже не ночь, а трое суток должны были пройти.
Звезды над головой, до утра еще далеко.
Ее люди сидят тихо и настороженно, прислушиваясь к тишине. Кто-то переговаривается, но шепотом.
Тихо… а потом свет. Эрлин не видит его, скорее чувствует. Светлячок вдали, и все приближается, становится ярче, сильнее.
Еще немного, и она услышит.
— Леди Эрлин, там кто-то идет, — говорят ей.
Она слышит.
— Приготовиться. За оружие! — говорит шепотом.
Она может надеяться на что угодно, но если вдруг это ловушка, Эрлин не имеет права подвести людей. Они встретят и будут готовы. А там будет видно.
— Не шуметь, — говорит Эрлин. — Без моего сигнала не двигаться.
Без Олина — она старшая, у них маленький отряд.
Люди. Идут сюда. Эрлин сначала чувствует их, и только потом слышит. Но они идут спокойно, не таясь. Трое. По крайней мере, трое обладающие силой. Четверо… но один из них просто человек. И лошадь… лошадь ведут за повод. Олин? Он возвращается?
— Леди Эрлин… там… — осторожно говорят ей, так недоверчиво.
— Ждем, — говорит она.
Олин велел ждать. Она давно усвоила, что стоит подчиняться приказам.
Хотя сама уже ждать не может. До зуда. Так хочется сорваться с места и побежать навстречу.
Но такого просто не может быть.
Они ближе. Эрлин отчетливо чувствует каждого из них. Один — Олин.
Второй — Хёнрир. Этого не может быть, но это так отчетливо. И словно сон. Ей это снится?
Но ошибиться она не может.
Поверить?
Если он жив, то почему никак не дал знать ей? Почему не вернулся? Она ждала! Как он мог так обойтись с ней? Со всеми ними! Ведь не из-за страха наказания, которое все еще висело над ним. Хотя некоторые говорили именно так, считали, что Хёнрир сбежал, чтобы избежать наказания.
Нет, причина в другом.
И там женщина…
Ближе.
Он искал женщину и нашел. Что если он остался с ней? В это невозможно поверить. Но во что верить тогда? И сейчас они придут сюда вместе. Что если Хёнрир не собирался возвращаться больше.
Еще немного, и Эрлин увидит. Шаги, скрип снега под ногами, хруст веток — слышно уже отчетливо. Фырканье лошади.
Безумные мысли. Но то, что происходит — в любом случает безумно. Невозможно.
— Эрлин! — слышит она.
Олин. Это Олин ее зовет. Все хорошо?
И не раздумывая, бросается вперед.
Летит.
Хёнрир! Теперь Эрлин уже не сомневается. И сомневается лишь в том, чего она хочет больше — обнять его или убить! Пропадать столько времени! Никак не дать знать! Как можно?!
Она бежит…
И даже видит его. Вот… Хёнрир идет ей навстречу.
И женщина за его спиной. Красивая молодая женщина… огромная сила в ней.
Вот где-то в это момент до боли сжимается сердце. Эрлин едва не спотыкается на бегу. На какое-то мгновение даже хочется, испугавшись, рвануться назад. Сбежать, спрятаться. Она замирает.
Но не успевает.
Потому что Хёнрир в несколько прыжков оказывается рядом и сгребает ее в объятья. Она дергается еще разок, упрямо и обижено, но сопротивляться невозможно. Его руки обнимают ее. Его губы на ее губах… Он с ней! Ее Хёнрир! Снова с ней. Остальное не имеет никакого значения.
Он не отпускает ее больше. Так и держит за руку.
Это сводит с ума. Эрлин все время кажется, что она пьяная… или что спит. Так не может быть.
Они свернули лагерь, все вместе отправились в деревню и поставили палатки уже там. Все так странно…
Хёнрир по дороге обсуждает с Олином какие-то дела, но их смысл ускользает от Эрлин… говорят о людях, которых они должны были забрать, это кажется так неважно сейчас… Эрлин пытается вникнуть, но не может сосредоточиться, ей слишком хорошо. Невозможно. Ее муж здесь, рядом с ней, и его можно вот просто так обнять, можно прижаться к нему, можно поцеловать. И он поцелует в ответ. Не боясь убить ее. Не боясь, что Лес встанет между ними. Хёнрир свободен.
Это чудо, так не бывает…
— Шельда хотела убить меня, но что-то пошло не так, — довольно говорит Хёнрир, держа Эрлин за руку, нежно поглаживая ее пальцы. — Заставила Лес выдернуть из меня все нити.
Он стоит рядом — живой, сильный, он улыбается ей, и кажется даже, все было так легко. Словно просто взять и освободить его. Но Эрлин знает, как это бывает на самом деле, знает, что если попытаться выдернуть нити из твари, это изломает все кости. Это страшно. Мертвая тварь ничего не чувствует, и то бьется в конвульсиях. А если из живого человека…
— Я ненавидела его, — говорит Шельда, и отголоски той ненависти еще слышны в ее голосе. — За то, что убил моего мужа, за то, что сделал в Фесгарде… за все. Я хотела, чтобы он умер. Чтобы умирал долго и мучительно.
— Но я оказался на редкость живучим, — Хёнрир смеется.
Что-то сжимается в животе, до боли. Эрлин не в силах даже представить…
— Он очнулся совсем недавно, — говорит Шельда. — Постоянно повторял твое имя, звал тебя. А когда очнулся, пытался сбежать к тебе со шваброй.
И все же, Шельда чуть улыбается.
— Со шваброй? — Эрлин не понимает.
— Он не мог ходить. Ты же знаешь, что он слепой и что одна нога короче другой? Он на время потерял магию, не мог ходить, но пытался сбежать, опираясь на швабру, как на костыль. Слепой. Страшно упрямый. Сила вернулась к нему лишь после боя с тварями, меньше недели назад.
Хёнрир обнимает ее, сгребая рукой ближе к себе, и Эрлин прижимается к нему. Упрямый, это точно. Так безумно…
Хочется спросить — что их ждет дальше, но… нет, сейчас она не хочет ничего знать. Она хочет только, что бы он был рядом, с ней. И больше ничего. Остальное подождет. Отчего-то кажется, что легко не будет. По старому уже не будет…
И Хёнрир отлично чувствует ее желания.
А Эрлин, прижимаясь к нему, чувствует его дыхание — частое и прерывистое, чувствует, как колотится его сердце.
— Олин? Разберетесь тут сами? — говорит Хёнрир. — Шельда все покажет вам.
— Хочешь утащить нашего лорда Эрлин в темный уголок?
— Лорда?
— Я прошла ритуал, — говорит она.
— Ты бы видел ее в деле! — говорит Олин.
— Очень хочу вашего лорда утащить, — говорит Хёнрир. Обнимая, умудряется пальцами погладить ее живот. — Вот куда-нибудь на сеновал. Ты ведь не против сеновала, Эрлин?
Так, чтоб побыть наедине.
Его глаза поблескивают предвкушением.
Она пойдет с ним куда угодно.
И все, он больше не желает ждать, они уже рядом с домом. Просто берет и тянет за собой, а потом и вовсе подхватывает на руки. Все смотрят на них, но когда это Хёнрира волновали чужие взгляды? Кто-то из людей Олина весело свистит им вслед.