е получится. Ты очень сильная…
Изо всех сил пытается улыбнуться.
— Будет больно, — говорит Хёнрир. — Если хочешь, можешь сесть, или держаться за что-то. Я буду рвать нити по одной.
Эван кивает. Строить из себя крутого парня, которому все нипочем — нет никакого смысла. Перед кем? Ему давно уже все равно…
— На землю сесть? — спрашивает он.
— Можешь на землю, — соглашается Хёнрир.
— А им? — Эван кивает на своих людей.
— Им не обязательно. Их я дерну только один раз, свалятся, так свалятся. Могут тоже сесть, если хотят.
Хёнрир сосредоточен. Он словно приглядывается, прощупывает, что-то пробует. Эван чувствует, как синий камешек у него в груди начинает зудеть и покалывать. Или это только кажется?
Эван сказал своим людям, что освободят всех. Соврал. Но иначе, как привести их сюда? Силой? У него больше нет сил тащить их. Да и какая разница? Так хоть последнюю ночь они спали спокойно, не думая, что умрут. Лучше не знать. Сожалений нет.
Где-то на краю сознания бьется мысль, что, возможно, ему врут тоже. Никто не станет освобождать его. Пока он был нужен Хёнриру, ему обещали… теперь нет. Зачем отпускать? Твари Леса всегда голодны, а Хёнриру нужно выгадать время.
Эван садится.
Шельда подходит и тоже садится рядом, обнимая его.
Ладно… в ее объятьях можно и умереть, не страшно.
— Начнем, — говорит Хёнрир.
По одному. Тарин — тот, что первый вызвался помогать с кострами и тварями. Сейчас Хёнрир освободит его.
Эти действия с магией не увидеть глазами, кажется, лесной лорд не делает ничего.
Но что-то вдруг невыносимо натягивается, где-то на пределе, до звона в ушах. Хочется зажмуриться. Сердце и легкие вдруг словно стискивает невидимая рука. Тянет… Так, что Эван не в силах даже вздохнуть, хватает воздух…
Где-то, почти на краю сознания, он слышит, как хрипло кричит Тарин.
На какое-то мгновение напряжение почти невозможно, темнеет в глазах.
И вдруг что-то рвется. Разом отпускает. Эван дергается назад, почти падает, но успевает опереться на руку. Сердце колотится. И такая слабость наваливается разом…
Один. Их еще девятнадцать. А потом сам Эван. Шельда говорила, с ним самим будет сложнее всего, камешек глубоко пустил корни, которые оплели ребра и легкие. Шельда попытается отцепить помягче, но что-то придется выдирать прямо так…
Корни камня как нити Леса.
Ну, а чего он хотел?
Переживет как-нибудь. Шельда говорит, он выживет.
Тарин стоит на коленях рядом, пошатываясь, на его губах кровавая пена.
— Шельда, — Хёнрир делает ей знак.
Она поможет.
— Свободен, — сухо говорит Тарину Хёнрир. — Смотри, только без глупостей. Я могу достать и разорвать тебя на части даже за несколько миль. Понял? Считай, что тебе крупно повезло. Давай, следующий.
Его отпускают.
И все повторяется.
И снова.
После третьего раза Эвана рвет, сначала кажется — кровью, но нет, только желчь, спазмы в желудке. И невыносимо кружится голова.
Шельда сидит рядом, обнимает, гладит его по волосам. «Еще немного, потерпи». Потерпит, куда он денется.
Десять…
Когда первая десятка подходит к концу, Эван даже рад, что так. Сейчас ему все равно, что будет с остальными, как они на него посмотрят. И ему самому не нужно смотреть им в глаза… у него просто перед глазами плывет. Мукам совести и сомнениям его не достать.
Остальных заберет Лес и Хёнрир.
Это дается даже проще, потому что теперь Хёнрир не церемонится и выдирает нити быстро. А потом опутывает своими, как паук добычу. Эван, конечно, не видит магии, но он видит, как люди сначала дергаются, потом застывают на месте, как у них стекленеют глаза. Они уже мертвы. Десять пленников, идущие на корм тварям.
— Теперь ты, — говорит он Эвану. — Снимай рубашку и ложись на спину.
Эван не спрашивает зачем. Камень нужно вырезать, он вживлен в кость…
От камня тянется тонкая нить в Йорлинг, и, вытащив камень, Хёнрир подаст по этой нити сигнал, что жертва принята и договор исполнен. Что все кончено.
Склоняется над Эваном, потом сам коленом прижимает ноги Эвана, чтобы не дергался. И «Олин, держи ему руки». Без эмоций, без сожалений. Он всаживает нож Эвану в грудь. Эван кричит… Кажется, что из него живьем выдирают ребра, сердце и все внутренности, все выворачивают наизнанку… Боль… потом темнота.
— Уже все. Ш-шш… Все хорошо, — Шельда гладит его. Голова Эвана у нее на коленях.
Он открывает глаза. Боли больше нет, только невероятная, звенящая пустота внутри.
— Живой? — Хёнрир рядом, он смотрит на него, ухмыляется.
Эван пытается сделать вдох… и выдох.
— Вроде, да, — говорит он. Голос только сел, выходит тихо и хрипло.
Хёнрир улыбается шире.
— Мы теперь с тобой как молочные братья, — говорит он. — Шельда, мать всех Домов Леса, заставила повыдергивать из нас с тобой все нити, а потом помогла склеить рваные шкурки. Надеюсь, жить ты теперь будешь долго и счастливо.
Шельда чуть хмурится, ей не очень-то по душе такие шутки. А Хёнрир только весело ржет. Потом протягивает Эвану руку, помогая подняться.
Сейчас они уйдут. Хёнрир с Шельдой отправится в Торенхолл, Олин возьмет пару людей из своих и поедет к главе Желтого Дома. Эрлин с остальными поедет в Мирту к строящемуся замку, к Свельгу, брату Хёнрира… Потом они должны снова встретиться.
Хёнрир выглядит веселым и почти беспечным, словно предстоящая заварушка только радует его… Почти. Если бы не прощание с Эрлин. Они стоят чуть в стороне, Эрлин обнимает его крепко-крепко, боясь отпустить. Слезы катятся по ее щекам.
— Держись подальше от всего этого, — тихо говорит он, касается губами ее лба. — Я должен знать, что с тобой все хорошо, иначе мне никак не справиться. Ради кого я… Эрлин… и будь счастлива. Ладно?
Почти улыбка, неуклюжая, и сжатые зубы.
Словно это прощание навсегда.
Глава 21. Эрлин
Эрлин едет в Мирту, к Свельгу, где строится замок… это ее долг, приказ ее командира. Но разрывается сердце. Ей самой хочется разорваться.
Она должна, ведь Хёнриру нужна помощь брата. Но на хочет быть рядом с Хёнриром, она не может без него, особенно теперь — только найдя и… потерять снова? Не может потерять. Готова пойти за ним хоть в самое сердце Леса.
И еще она должна быть рядом с сыном, увезти его как можно дальше. Никто не позаботиться о Бьярни так, как она.
Ей нужно выбирать.
Сначала долг — донести вести. Потом Бьярни, а муж… она не может быть везде сразу. Не пойдет… Хёнриру она будет только мешать, рядом — он будет думать больше о ее безопасности, чем о деле и о себе. А в силе ей никогда не сравниться.
То, что он задумал…
Воют твари.
Хоть бы до Свельга доехать! С ней десять человек из их отряда, Олин отдал ей большую часть, самых надежных, троих взял себе, двоих Хёнриру, сопровождать пленных. Но почти все они люди, в которых лишь слабая крупица дара, для защиты. По-настоящему убивать тварей приходилось лишь Олину… и ей. Пусть на арене. Но если твари решат напасть здесь, справиться ли она?
Ее сигнальные контуры нестабильны при быстром движении, а ехать медленно Эрлин позволить себе не может, ей нужно успеть. И мысль о том, что Бьярни остался там, в Торенхолле, с Айлин, подгоняет ее. Торенхолл слишком близко к мертвому кругу, там слишком опасно.
— Хёнрир сошел с ума! — говорит Свельг. Он слушает Эрлин, и бледнеет все больше. — Его нужно остановить!
Срывается с места, начинает нервно ходить туда-сюда, стискивая до хруста пальцы, не находя себе места.
— Ты ведь сам так ненавидел Лес!
— Это самоубийство, — говорит Свельг, видно, как сильно весть взбудоражила его. — Это убьет нас всех! Твари уже сходят с ума! А что будет дальше? Думаешь, Лес просто так позволит ему сделать это? Пропустит? Сколько людей погибнет ради его безумной идеи!
— Если этого не сделать, мы все, рано или поздно, превратимся в тварей.
— Не мы, Эрлин. И даже не наши дети. Лесу почти восемь сотен лет, и что? Кто знает, что будет дальше? Так нельзя, нужно искать другие пути. Постепенно. Я не знаю как… освободить людей. Но не так! Это выходка только разозлит Лес, разозлит тварей. Ты разве не чувствуешь, что происходит? Лес убьет Хёнрира, а потом примется за нас. Ты же не думаешь, что Хёнрир может справиться? Один человек с Лесом?
— Он не один.
— А кто? Эта женщина? Кто она? Тьют? Ты веришь в это? Серьезно, Эрлин? Где она была столько лет? Она задурила голову, тебе и ему. Разве может человек прожить столько? Я не знаю, зачем ей все это нужно, но это ложь. Я не верю. Что там было за эту долгую зиму? Он был с ней? Ты уверена, что все именно так, как они рассказывают?
— Да, — говорит Эрлин. — Уверена.
Она отлично понимает, как дико все это звучит. Как может выглядеть со стороны. Хёнрир внезапно пропал, и всю зиму его не было, а сейчас оказалось, что он все это время был в доме этой Шельды… или Тьют. Кто она? Хёнрир свободен, здоров, но говорят, он только очнулся, и не мог ходить.
Так ли?
Эрлин она не сомневается. Она видела. Видела деревню, видела этих людей. Она верит.
Олин все принял сразу. Но это Олин, он не привык обсуждать приказы. А вот Свельг никогда не будет слепо следовать за братом. Свельг подчиниться, если не будет выхода, но это будет не просто.
— Эрлин, даже если он справится, это убьет многих. Ты ведь понимаешь? Разве не чувствуешь беспокойство Леса?
Она чувствует. И это хуже тварей. Тварям можно срубить голову, от них можно попытаться укрыться в замках… хоть на какое-то время. Но от Леса не укрыться. Его нити вокруг, и давление постоянно растет.
— У меня третий день болит голова, — говорит Свельг, заглядывает ей в глаза, — и ноют зубы. Я не понимал, что происходит, думал, просто Лесу в очередной раз нужна свежая кровь, скоро весна… Мои щиты держатся, конечно, и у меня хорошая защита. Но такая защита не у всех. И там, где эта защита слабее, Лес попытается продавить. Сейчас пока ерунда, но стоит Хёнриру сунуться в мертвый круг… Лес обратит в тварей всех, до кого сможет дотянуться. Твой Хёнрир разворошил осиное гнездо.