Гул. И мягкий свет где-то на границе сознания. Ильгар все понимает и он почти готов, но он уже слишком тварь, чтобы… Он просто хочет жить. Даже так, не смотря ни на что. Все живое цепляется за жизнь. Какой бы она ни была. Взять и прекратить — невозможно. Иль просто боится смерти.
Как и она сама. Тьют тоже боится.
Только Хёнрир, кажется, не боится ничего. Только кажется, конечно, он просто умеет прятать свой страх и свою боль.
Белые корни на земле шевелятся.
Страшно представить, что творится там, на краю Леса… Твари и без того сходили с ума…
Как Тьяден? Сможет ли Эван уберечь его? Сможет ли уберечься сам?
Нет, об этом думать невыносимо.
Хёнрир пытается продавливать щит вперед почти физической силой, упирается, Тьют чувствует, как напрягаются плечи и спина, как его руки от напряжения дрожат.
Еще немного.
Еще.
Кажется — ночь. А когда они вступили в белый круг еще вовсю светило солнце.
Или просто в глазах темно.
Раскалывается голова. Как бы там ни было, но давление здесь невероятно сильно.
От напряжения и тянущей боли подкатывает тошнота.
Свою силу она пытается отдать Хёнриру, всю, сколько может. Ему нужнее. Без него она не дойдет.
Шевелятся корни.
Огромный отросток рядом с ними… в руку толщиной! Поднимается, преграждая путь. Пытается распрямиться. Щит упирается в него, и больше не сдвинуть. Еще немного, и прорвет.
— Ну, вот и все, — говорит Хёнрир. Вытаскивает меч из ножен. — Тьют, шаг назад, и будь аккуратна. Меня лучше руками не трогать, а то обожжет…
Облизывает губы.
Это страшно, на самом деле. Потому, что даже прикосновение к ментальным невидимым нитям обжигает огнем. А тут — живьем и едва ли не голыми руками. И сталь клинка не преграда.
А столб света совсем рядом. Не руку протянуть, конечно… но если бы в поле — рвануться и добежать.
— Руки, Тьют!
Она все еще держится за него.
Отпускает.
— Приготовься сама, — говорит он.
Потом делает глубокий вдох. И выдох.
Ну, вот и…
Вперед.
И рубит корень клинком, освобождая путь.
Вспыхивает пламя. Меч вспыхивает и горит в руках белым огнем. Хёнрир держит. И прорубается вперед. И вой. Дикий нечеловеческий вой вдруг бьет по ушам. Невозможно сказать откуда — отовсюду сразу. Оглушающий вой, до звона.
Белые корни вскидываются стеной. Но Хёнрира так просто не остановить. Он прорубает дорогу. Идет. Вперед. Упрямо. Его собственные ментальные нити разрастаются, становятся видимыми глазу, словно чудовищные щупальца. Тянутся вперед. И там, где эти щупальца сталкиваются друг с другом — вспыхивает огонь.
Хёнрир сам начинает светиться, сначала тускло, потом все ярче.
Не останавливаясь. И Тьют идет за ним. Шаг в шаг. Как может. Идет. Осторожно, стараясь не касаться, держа щиты изо всех сил. Потому, что если упустить момент, хоть чуть-чуть поддаться, то прикосновение обдает такой невыносимой болью, что хочется орать.
Нет.
«Нет, Иль! Хватит! Прекрати! Хватит!»
Как уговорить его сдаться и умереть? Невозможно.
Все это было безумием с самого начала. Сейчас они умрут оба и… все.
Надо было иначе. Надо… Но сейчас выбора нет. Они уже здесь.
Шаг…
Даже без прикосновений, кажется, что ее сейчас разорвет. Темнеет в глазах и сознание ускользает… почти… Надо держаться! У них есть только одна попытка, и они не имеют права проиграть.
Закаленная сталь не выдерживает, плавится у Хёнрира в руках. Течет… Больше никакого толка.
Близко. Совсем…
Гигантские белые щупальца обхватывают, обвивают Хёнрира, накрывая с головой. Кажется, он горит изнутри… тонкая, словно бумага, кожа, а под ней бушует огонь. Это пугает до одури. Невозможно смотреть. Но Хёнрир все еще пытается сражаться. Прорваться вперед.
Гул и вой все громче.
Воздуха больше нет, не вздохнуть, разрываются легкие. Все в огне.
Переплетение огня…
Еще мгновение, кажется, и Тьют сама больше не выдержит… еще… столб света совсем близко. И что-то шевелится там, внутри, в клубке белых щупалец.
Удар сбивает Тьют с ног, она падает… обдает жаром… и каким-то безразличием разом… кажется, что кожа осыпается пеплом… еще немного, и…
И вдруг, дикий визг обрывается на нереально высокой ноте. Огонь уходит в землю. Ветер в лицо вдруг ледяным холодом. Сразу это сложно осознать.
Но только — сейчас.
«Убей!» — то ли хрип, то ли стон…
Тьют кое-как встает на колени, потом выпрямляется… как может… потом непослушной рукой вытягивает меч и идет вперед. Она должна сделать это сейчас, или будет поздно. Долго Хёнрир не удержит его. Скорее. Но словно во сне — ноги вязнут в липком киселе. Шаг. Еще шаг. Она сможет! Главное — успеть!
Эпилог. Твари
— Дверь заприте! — кричит Эван. — В подвал! И запритесь там! Быстрее!
Там твари. Никогда еще к деревне не подходили, от Леса слишком далеко.
Эван с Тьяденом пришли сюда вчера вечером, попросились на ночлег. Пытались рассказать, что лучше бы всем уходить подальше, в Лесу творится неладное. Но никто не поверил, конечно, ведь не было такого никогда! Да и как уходить? Бросать дома, скотину, все бросать? Из-за нелепых бредней пришлого мужика? Откуда здесь твари? Да отродясь не было! А если они уйдут, и вместо них явятся лихие люди, пограбят все. И куда возвращаться? На пепелище?
Эван только вздохнул. Они уже не в первой деревне об этом говорить пытались. Им не верили. А если верили, то единицы… но хоть так.
Вдруг и правда обойдется?
Не обошлось.
Одинокий далекий вой слышали еще днем, забеспокоились. Но все равно не поверили. Волки воют?
А вот уже к вечеру началось.
И бежать поздно.
— В подвал! Быстро! — Эван выхватывает меч.
Сам запирает ставни на окнах. Только не выдержат ставни. И дверь не выдержит. Да и подвал не спасет, твари просто вскроют, сорвут с пола доски, доберутся. Все засовы — только потянуть время. Остается надеяться, что им повезет, что твари обойдут этот дом стороной, хватит других.
Может быть, стоило собрать всех вместе, и вместе защищаться. Но драться с тварями некому, если только не пытаться обманывать себя. Нет армии, нет магии.
Вместе или поодиночке, но любом случае — погибнут люди, и с этим не сделать ничего.
Против тварей Эвану низачто не выстоять. То, что он убивал — ничего не значит. Тогда он бы не справился без Шельды. Сейчас он один… не считая деревенских, которые с топорами и вилами, но они… Лес дотянулся и сюда, они попрятались все.
— Я с тобой! — горячо говорит Тьяден. У него в руках отцовский меч, тяжелый, но Тьяден упрямо держится за него, уверяет, что справится. Ничего лучше все равно нет, разве что вилы… Вилами голову не отрубишь.
— В подвал, живо! — рявкает на него Эван. — Что я потом Шельде скажу?
Это бессмысленно, — понимает он. Подвал лишь отсрочка.
— Я мужчина! — пытается Тьяден. — Я буду сражаться.
— Будешь, — говорит Эван. — Как только твари вскроют когтями пол, так сразу и будешь. А пока не лезь. Видел, какие у тварей когти?
— Ты правда видел тварей? — говорит Орн, хозяин дома.
— Правда.
— И убивал?
— Не один.
«Со мной была Тьют, та самая, из легенд. И Хёнрир, лорд Синего Дома. Кто я сам? Да так, каторжник…» Такое не скажешь, не поверят.
Просто — не один. Пусть будет хоть какая-то надежда.
— Я останусь с тобой, — говорит Орн.
Эван кивает.
— Руби им голову. Иначе никак не сдохнут. Любые раны они залечивают сразу, а голову не отрастить.
У Орна — хороший такой мясницкий тесак, да и сам он мужик крепкий. Не важно… Лучше так помереть, с оружием в руках. Дать другим хоть один шанс. Сам Эван прятаться не сможет… просто не сможет.
Тьяден обижается, злится, но слушается. Сейчас не лучший момент, чтобы спорить.
Вой все ближе.
И где-то пронзительный человеческий крик, страшный… и вдруг обрывается, захлебнувшись. Орн вскидывается.
— Они здесь, да?
В глазах паника. Никто и не ожидал, что окажется правдой.
— Да, — Эван кивает. — Приготовься. Если хочешь, еще не поздно в подвал.
— Нет, — Орн оглядывается с сожалением. — А если лаз в подвал завалить чем, чтобы твари не открыли?
— А кто его потом откроет, когда нас убьют?
Орн дергается, моргает озадаченно, потом кивает. Он готов драться. Некуда отступать.
Вой…
Глухие звуки со двора… даже не шаги, но чье-то присутствие. Сопение.
Удар в дверь.
От второго удара — летят щепки.
Вой внизу.
Эрлин прижимает Бьярни к груди.
Чудо, что они успели добраться до замка, укрыться в башне.
Твари словно сорвались с цепи. Все прибывают. Да и не только твари, люди сходят с ума. Лес напрямую, без тварей, ломает и убивает, сминая защиту. Превращая в тварей людей.
Айлин стоит у окна совсем белая, вытянувшаяся. Нет, плакать и показывать страх она не будет, но напряжение… от этого никуда не деться.
— Эрлин, иди ко мне ближе, — говорит она. — Вместе у нас получится лучше держать защиту, чем поодиночке.
Щит леди Айлин горит ровным золотом, Эрлин бы так никогда не смогла — непроницаемо для Леса. У Белого Дома свои преимущества.
— Свельг? — оглядывается она.
Он качает головой.
— Я иду вниз, Элин. Я должен быть со своими людьми.
Он подходит, быстро и порывисто целует Эрлин в лоб.
Потом обнимает мать.
— Будь осторожен, мой мальчик, — говорит она.
Свельг кивает. Будет.
— Я с тобой, — пытается Эрлин.
— Нет. Ты останешься здесь. Это приказ. Ты обязана подчиняться мне, как старшему по званию.
Спокойно и уверено. Страха больше нет, только понимание долга. Он мужчина, воин и командир, он должен сражаться и защитить их. Свельг действительно изменился за этот год.
Хуже всего — не понятно, чего ждать. Закончится ли все это, или Лес пока не добьет, не раздавит — не успокоится. Если у Хёнрира ничего не выйдет, то все они умрут. Лес решит отомстить, отыграться.