О психическом развитии ребенка после развода
В заголовки трех частей настоящей книги вынесены вопросы, касающиеся развода, а также события до и после него. В основу деления положена хронология. Тем не менее анализ показал: развод и предразводное состояние не могут быть разделены. Для многих детей родительский развод – это психический сценарий, который переживается длительное время и определяет развитие задолго до того, как родители фактически разведутся. С другой стороны, постразводный период начинается уже с первого дня после развода[92] и включает в себя от одного года до полутора лет – такое время требуется в среднем на его переживание.
Месяцы после развода образуют связь между первыми двумя и третьей частью данной книги. Если прежде речь шла о влиянии развода на детей в аспекте частичной потери одного из родителей или разрушения семьи, то сейчас – в контексте свершившегося факта разлуки и реорганизации семьи. Хорошим примером такого изменения отношений служит взаимодействие ребенка с отцом после развода. До сих пор нас интересовал прежде всего аспект пространственного разделения, болезненная потеря объекта и событие, ограничивающее возможности триангуляции ребенка, что осложняет отношения с матерью. Конечно, развод не ограничивается «внешними» отношениями с отцом. Даже когда ребенок долгое время его не видит, отец продолжает существовать для него (как и для матери) в качестве внутреннего объекта. Возможно, меняется психологический статус отцовской фигуры, но этот образ всегда сохраняется. Своими действиями отец влияет на семейную жизнь, он является важным фактором при формировании внешних условий (независимо от того, может ли он помочь ребенку справиться с постразводным кризисом).
В этой, третьей части я хочу разобраться с вопросами, которые касаются структуры отношений после развода. Разумеется, главное внимание по-прежнему уделяется влиянию, которое эти события оказывают на ребенка и его психическое развитие. Я предполагаю, что новые знания расширят наше понимание того, как ребенок переживает развод. Прежде всего мы получим более подробную картину того, как снизить риски развода для развития ребенка.
Глава 8Благоприятные и неблагоприятные условия развития
8.1. Обзор литературы
Когда человек начинает думать об особых условиях развития ребенка после развода родителей, в первую очередь обращают на себя внимание два вопроса. Первый: что значит для ребенка тот факт, что теперь он живет только с одним родителем. Второй касается отношений ребенка и ушедшего родителя. Результаты современных исследований дали весьма четкое представление о том, как выглядят констелляции отношений, обеспечивающих лучшие возможности для ребенка. Основные выводы можно вкратце обозначить так: шансы избежать негативного влияния на ребенка увеличиваются, если сохраняется возможность продолжать отношения с ушедшим родителем. Некоторые важные результаты, подтверждающие данный тезис, вкратце представлены ниже.
Некоторые авторы обнаружили, что большинство детей даже спустя годы после родительского развода испытывали тягу к отцу или стремились воссоединить родителей[93].
Складывается впечатление, что даже часть симптоматики, которая проявляется у детей перед разводом и после него, имеет подсознательную цель объединить родителей на почве общей заботы о ребенке[94]. Можно предположить, что стремление детей воссоединить родителей будет менее мучительным, если дети будут чувствовать, что не потеряли отца, и у них сохранятся с ним тесные отношения[95].
Хотя число неполных семей растет год от года, и статистически это должно рассматриваться как изменение нормы, в общественном сознании неполная семья все еще рассматривается как маргинальное явление. Так же ее воспринимают и в школе. Фраза «отца нет» постоянно используется воспитателями и учителями, детей из таких семей стигматизируют. Семья, состоящая только из отца или одной матери, редко встречается и в учебных материалах. Неудивительно, что дети разведенных родителей постоянно испытывают стыд перед посторонними (например, учителями), ведь они чувствуют, что лишены «настоящей» семьи[96]. К ощущению боли и обиды, которое испытывает оставленный папой или мамой ребенок, прибавляется ощущение, что с ним «что-то не так». Всякий раз, работая с детьми разведенных родителей, я замечаю, какое нарциссическое облегчение они испытывают, если на вопросы, касающиеся развода, могут ответить: «Но я часто вижу папу, и мы разговариваем с ним по телефону почти каждый день». Продолжение близких отношений с отцом позволяет ребенку поддерживать чувство собственного достоинства.
Для многих детей развод означает (отчасти объективно, отчасти субъективно) заметную потерю власти. Невозможность найти «укрытие» у другого родителя делает ребенка еще более зависимым от того, с кем он живет. К этому прибавляется ощущение собственной неудачливости, чувство беспомощности из-за конфликтов лояльности (см. ниже). Разочарование, печаль и ощущение бессилия снижают самооценку детей после развода[97]. При этом дети разведенных родителей, сохранившие отношения с отцом, более уверены в себе[98], а дети, отцы которых о них не заботятся, чувствуют себя оскорбленными[99], отстают от сверстников в плане уверенности в себе и социальной зрелости[100]. Если отношения с родителями хорошие, у таких детей возникает меньше болезненных симптомов, и они лучше адаптируются к новой жизненной ситуации[101]. Однако следует иметь в виду, что когда мы говорим о хороших отношениях с отсутствующим родителем, речь идет вовсе не о количестве контактов. Хорошие отношения возможны, только если ребенок чувствует себя внутренне свободным, поддерживая взаимодействие с ушедшим родителем, а оставшийся родитель не возражает против этих контактов.
Если же отец и мать пытаются вовлечь детей в свои ссоры, дети попадают в серьезные конфликты лояльности. Делая в адрес бывшего партнера уничижительные замечания, родители ждут, что ребенок поведет себя как союзник. Общение с другим родителем ребенку запрещают или как минимум его не одобряют. Часто и папа, и мама пытаются использовать детей как «детективов», пытаются что-то выяснить у них о бывшем партнере. Такие отношения создают неразрешимую дилемму для ребенка: с одной стороны, он по-прежнему любит обоих родителей, с другой – вынужден опасаться, что может потерять любовь одного из них[102].
Наиболее обширной и фундаментальной работой по данной теме является уникальное долгосрочное исследование под руководством Джудит Валлерштейн (это исследование длилось 15 лет)[103]. Валлерштейн отмечает, что продолжительные ссоры и агрессия между родителями не только создают мучительные конфликты лояльности у детей, но и вызывают у них бессознательное чувство, что те нежеланны. Ребенок чувствует, что он – случайность, плод ненависти, а не дитя любви. Такие дети испытывают большие трудности с самоидентификацией, не испытывают симпатии к самим себе и не всегда видят смысл жизни[104].
Большое значение отношения с отсутствующим родителем имеют и для нормального взаимодействия с оставшимся в семье. Мы уже говорили о том, какую роль играет отец (или мать), если со вторым родителем у ребенка конфликт. Многие дети долгое время продолжают обижаться на мать, отнявшую у них отца. Матери, которые кажутся слабыми и беспомощными, вызывают чувство вины («Бедная мама, ей и так плохо, не могу еще и я ее подвести»). Отсутствие одного из родителей ведет к его идеализации.
Многие «каникулярные» и «воскресные» папы кажутся детям всемогущими принцами, а мать олицетворяет собой рутинные проблемы. Она может также настраивать детей против отца и в результате сама становится объектом ненависти. «Идеальные» папы мешают мальчикам достичь реалистичной самооценки (идеального «Я»), а девочкам не дают получить реалистичное представление о мужчинах. Бывает и наоборот: мужчины подвергаются такой дискриминации и критике, что страдает половая идентификация мальчика или интерес девочки к противоположному полу. Кроме того, Валлерштейн указывает: отец оказывает влияние не только на развитие мужской и ценностной ориентации, но и на профессиональное самоопределение, определение жизненных целей, способность к прочным отношениям[105].
Валлерштейн также говорит о том, что основная проблема для семей, где родители развелись, – это процесс отделения от взрослых, который ребенок переживает в пубертате. Даже в обычных семьях это сложный момент. Если же существует сверхпрочная связь с родителем (прежде всего с матерью), сделать шаг в самостоятельную жизнь особенно трудно[106]. Многие подростки к тому же считают себя не вправе оставить мать одну (то есть не делают то, что совершил отец). Отделиться такие дети могут, лишь приложив огромные усилия – приобретение независимости сопровождается большим чувством вины и борьбой с ним. Иногда требуется самоидентификация с «плохим» отцом и обесценивание матери, чтобы наконец оставить ее. Кому-то сделать это в итоге так и не удается, и дети остаются с матерью[107].
Результаты исследования побудили Валлерштейн сформулировать подходы и действия, которые могут использовать родители, чтобы помочь детям максимально беспроблемно пережить развод. Самые важные из них:
♦ Родители должны попытаться сохранить возможность кооперироваться, чтобы совместно решать проблемы ребенка. Важна непрерывность отношений ребенка и с папой, и с мамой.
♦ Родители должны постараться как можно скорее вернуться к родительской ответственности, несмотря на личные переживания. Это значит, что надо учиться разделять личные потребности и потребности детей. Кроме того, родители должны извиниться перед детьми за развод[108] и внушить им уверенность, что позаботятся о них.
♦ Родители должны приложить все усилия, чтобы ребенок почувствовал, что его любви к родителям и родительской любви к нему ничто не угрожает. Ушедшего родителя следует навестить вместе с ребенком и как можно скорее; правила посещения следует обсудить с детьми и принять во внимание их пожелания. Также родители должны принять все усилия, чтобы помочь детям преодолеть боль разлуки. Прежде всего – своевременно и подробно проинформировать ребенка о предстоящих событиях и дать ему возможность выразить свои чувства.
Приведенные здесь предложения Валлерштейн и других авторов совпадают с нашим мнением о важности «первой помощи» детям в момент развода родителей.
8.2. Дополнительные замечания
Как эмпирические данные о развитии после развода представлены в наших собственных исследованиях? Значение, которое авторы придают продолжению отношений ребенка с обоими родителями, не должно удивлять читателей. Этот момент важен. Да, в некотором смысле анализ трудностей развития, с которыми детям приходится справляться в семьях перед разводом, показывает, что длительная взаимная ненависть родителей, конфликты лояльности, которые переживают дети, снижают вероятность нормального будущего. Фаза, которую мы описывали как постразводный кризис, отмечена внезапной потерей отца и выпадением «третьего объекта» (триангуляции). Мы были обеспокоены в первую очередь страхами и фантазиями ребенка, связанными с потерей и разлукой. Например, страх больше не увидеть отца; ощущение, что отец больше не любит; перспектива полностью зависеть от матери. Конечно, имеет значение, посещает ребенок отца несколько раз в неделю или после развода не видел его несколько месяцев. Исходя из полученных ранее результатов, можно утверждать, что восстановление контакта между папой и мамой, которое позволит ребенку продолжить общение с родителем, живущим отдельно, поможет справиться с разводом. Здесь важно отметить несколько моментов.
Во-первых, это должно уменьшить страх потери, сфокусированный не только на ушедшем, но и на оставшемся родителе («Если мама больше не любит папу, кто знает, как долго она будет любить меня»); боязнь быть брошенным тоже уменьшится, равно как и риск постоянной «нарциссической травмы». Чувство, что тебя любят, восстановится быстрее, что позволит смягчить страх возмездия и чувство вины. Таким образом ребенок скорее справится со скорбью.
Во-вторых, если у ребенка продолжатся отношения с обоими родителями, для восстановления баланса этого будет недостаточно, но тем не менее шанс пережить кризис не так драматически будет выше. Процессы деструктуризации останутся в допустимых пределах. Решающим здесь является более низкий уровень агрессии в объектных отношениях. Сохраняя способность объединяться ради ребенка с ушедшим родителем, остающийся будет испытывать не столь значительное психологическое и социальное давление. Наконец, в-третьих, возможность поддерживать приобретенные триангуляционные модели уменьшит уровень регрессии, поможет сократить количество всплывающих ранних конфликтов. Патологические эффекты посттравматической защиты будут проявляться в меньшей степени.
Сохранив нормальные объектные отношения с опекающим родителем, ребенок получит более выгодные условия для долгосрочного развития. Невротические наклонности, которые возникли в ходе развода, не должны подкрепляться поздними конфликтами объектных отношений.
В-четвертых, постоянное присутствие обоих родителей поможет предотвратить нежелательные изменения в гендерной идентичности. Это касается не только риска ошибочной идентификации с родителем противоположного пола в ходе посттравматической защиты. Идентификация касается и дальнейшей жизни: для мальчика едва ли останется без последствий тот факт, что у него нет сильного мужского примера. Будучи единственным мужчиной в семье, такой мальчик постоянно оказывается под давлением (сверх)властной матери или чувствует себя зависимым от нее. Разрыв первых и самых важных любовных отношений с мужчиной (отцом) не останется без последствий и для самооценки девочки.
Мы находим дополнительные подтверждения тому, насколько важно организовать после развода совместное воспитание (и насколько нежелательно, чтобы оставалась только одна родительская фигура). Чтобы убедить в этом заинтересованную общественность, вряд ли понадобятся дополнительные аргументы. За последние годы я убедился, что сейчас уже редко встретишь консультанта, эксперта или судью по бракоразводным делам, которые бы считали, что дело заканчивается расторжением брака. Уже почти не осталось специалистов, считающих, что определение порядка посещений – второстепенная проблема, которая скорее затрагивает интересы отца, чем ребенка[109]. То же относится и к большинству родителей. По моему опыту, большинство современных взрослых считают, что для ребенка после развода полезно продолжать отношения с покинувшим семью родителем[110].
Общественному мнению, однако, противоречит повседневная практика. В Австрии 70 % отцов, которые после развода не являются опекунами, не поддерживают отношения с детьми или поддерживают их нерегулярно (Imas, 1988). Баллофф и Вальтер (1989) обнаружили, что в 40 % опрошенных разведенных семей, живущих в Берлине, отношения с отцами полностью разорваны. Думаю, такому противоречию есть два объяснения.
Первое: это можно рассматривать как результат «дефицита морали» у разведенных родителей. Те, кто исходит из этой точки зрения, в большинстве случаев оценивают сам факт развода как проявление безответственности родителей, ведь расставание родителей опасно для благополучия детей[111]. Морализаторство часто скрывается за вескими аргументами, например, когда верные теоретические выводы пытаются «превратить» в нормативные требования. Все понимают, что для родителей важно уметь отделять личные конфликты от интересов родительства, так рождается формулировка: «Не забывайте, что человек, причинивший вам боль, по-прежнему отец вашего ребенка, и ребенок нуждается в нем!». Можно ожидать, что родители изменят свое поведение, когда осознают проблемы, которые они создают ребенку. Многие профессиональные консультанты, не только из официальных инстанций, поддаются искушению директивно решать проблемы постразводного кризиса, поскольку идентифицируют себя исключительно с детьми[112]. Валлерштейн рекомендует взрослым, которые разводятся, определенное поведение в интересах детей (см. выше) и в то же время напоминает, что должно произойти перед тем, как бывшие супруги смогут стать хорошими разведенными родителями: они должны психологически развестись, им нужна возможность прожить потерю партнера, утрату иллюзий и надежд («проработка развода»). Важно также научиться контролировать свои эмоции (без «проработки развода» едва ли это возможно), заново обрести себя и начать жить.
Общим для разных форм «морализирующего» взаимодействия консультантов и родителей является то, что специалисты обращаются не к конкретным людям, а к некоей теоретической конструкции родителей, неким «педагогическим существам», которые как будто бы всегда в силах воплощать сознательные установки и не испытывают противоречий. Консультанты забывают, что разведенные отцы и матери – это люди со своими эмоциями, а их душевная жизнь не в последнюю очередь определяется подсознательными процессами.
Возьмем для примера родителей, которые сознательно решили не взваливать на плечи ребенка свой конфликт. Только участие в нем ребенка необязательно проходит так, как описано выше – когда одного из родителей обесценивают, а ребенка используют как шпиона. Зачастую мать просто не в состоянии смириться с фактом, что ребенок по-прежнему любит или даже предпочитает ей отца, принесшего ей много горя и разочарований. Женщина может подсознательно стремиться к тому, чтобы ребенок «отделился от отца», в том числе из страха вслед за мужем потерять и сына/дочь. Иногда это бывает реализовано очень тонко: например, в день посещения ребенку предлагается заманчивая игра, от которой он должен отказаться ради встречи с отцом. Бывает, что отец неожиданно легко и быстро удовлетворяет потребности ребенка, которые мать не хочет или не может удовлетворить. Некоторые матери и отцы выступают против желания детей о воссоединении со словами: «Я бы хотел… но мама (папа) больше меня не любит», или отец, например, может отвечать на жалобы ребенка, что они редко видятся, словами: «Я бы хотел встречаться чаще, но твоя мама против». Сцены прощания и слезы говорят ребенку, что своим присутствием у одного родителя он причиняет страдания другому; мать постоянно отмалчивается, когда он говорит об отце, и т. д. Все эти действия, которые являются частью повседневной жизни разведенных родителей, создают у ребенка впечатление, что с его любовью к папе и маме, а также с ним самим что-то не так. Результат – страх, отчаяние и даже ненависть. Вспомним и о матери (с. 186 и далее), которая считает, что должна защитить ребенка от отца. Как она должна реагировать на наши предупреждения, что отсутствие отца вредно для ребенка? И как должен отец проявлять ответственность, если он видит, что ребенок отвергает его и каждый раз прячется от него?
Другой подход состоит в том, чтобы рассматривать проблему не как моральную, а как психологическую. Я хочу остановиться на вопросе, почему это не работает. Каковы самые распространенные эмоциональные проблемы, приводящие к разрушению отношений после развода, чего пытаются избежать все – родители и дети, консультанты и судьи? И что особенно важно – какие бессознательные процессы играют в этом роль?