— Первый контейнер готов. Перегоняю и забираю второй. — бубнил в динамиках голос Быстрова, ему что-то отвечал командир, но я уже их совсем не слушал.
Меня интересовал вопрос, какой мощности должен быть атомный боеприпас, способный превратить корабль класса «Шэдоу» или «Ацтек» в облако плазмы, и сколько потребуется плутония, нептуния или урана оружейной чистоты для изготовления такой петарды? На «Академике Королёве» имелся великолепный металлургический комбинат, на котором можно было восстановить до очень высокой чистоты практически любой химический элемент, так что вероятность нелегального изготовления атомной хлопушки на пару-другую килотонн представлялась совсем даже ненулевой. Во всяком случае, после того, как местные хлопцы умело организовали перезагрузку бортового компьютера, во время которой убили Акчурину, отоварили меня по голове и счастливо убежали в межбортное пространство, я искренне поверил в их таланты и организаторские способности.
Впрочем, расчёт, проведенный на коленке, точнее на виртуальном калькуляторе, показал, что мощности боеприпаса в считанные килотонны никак не хватит для испарения более чем пятисот тонн жаропрочных и химически инертных материалов. А в возможности создания боеприпаса в десять килотонн и более я не верил, там начиналась такая масса технологических ограничений, которую в одиночку или даже двум-трём умельцам преодолеть было невозможно.
Догадка насчёт ядерной петарды была перспективна, но похоже, нереализуема. А жаль… Поскольку обычной бомбой на основе традиционного взрывчатого вещества, даже самой мощной, крупный корабль не уничтожить в принципе…
Мой взгляд рассеянно блуждал по звёздному небу, вид которого открывался через лобовое остекление, и в какой-то момент сфокусировался на большом белом диске, скользившем немного выше плоскости колец. Это была Тефия, большая ледяная луна, один из самых близких к Сатурну спутников, если быть совсем точным, то третий по счёту. Расстояние от «Активиста-семь» до Тефии составляло сейчас примерно половину того, что разделяет Землю и Луну, в силу чего она казалась гораздо крупнее последней, раза, эдак, в полтора! Здоровый такой снежок…
Мне потребовалась секунда или даже чуть менее, чтобы понять — передо мной ответ головоломки. Я смотрю на этот ответ… Буквально… Глазами…
Генерал Панчишин был прав, если я отыщу корабль Йоханна Тимма, то автоматически найду его убийцу.
И теперь я точно знал, где исчезнувший корабль следует искать. Чтобы надёжно спрятать межорбитальный челнок, вовсе незачем превращать его в радиоактивную пыль или сгусток плазмы. Если встреча Йоханна Тимма с убийцами произошла на поверхности ледяного спутника Сатурна, то корабль можно было попросту вморозить в лёд. Сначала растопить лёд под днищем, а после того, как корабль опустится на дно бассейна, подождать, пока жидкая вода застынет. Из-под ледяного панциря никакой радиосигнал наружу не пробьётся.
Ледяных спутников в системе Сатурна много, но не настолько, чтобы сильно помешать мне в моих поисках. Поскольку время убийства Йоханна Тимма примерно известно — оно произошло после его прибытия к Сатурну, но немногим ранее гибели Регины Баженовой — надо просто выяснить, кто из персонала «Академика Королёва» посещал в тот период ледяные спутники. Подобных миссий не могло быть много, поскольку ледяные луны с точки зрения добычи полезных ископаемых бесперспективны. А исследовательские полёты сравнительно редки просто потому, что основную работу в этом направлении осуществляют автоматы. В любом случае, даже если исследовательских миссий было несколько, все они без особых проблем могут быть отслежены и проверены.
Строго говоря, такую проверку я мог провести не вставая со своего места — у меня имелся доступ ко всей необходимой информации…
И некая смутная уверенность подсказывала мне, что через минуту-другую я уже буду знать фамилию убийцы.
Глава 5. Я называю это сотрудничеством…
Королёв встретил нас в переходном модуле с лицом пепельно-серым, я даже грешным делом заподозрил, что ему грозит коллапс. Вот сейчас потеряет командир сознание и что нам с ним делать в зоне невесомости?
— Вы можете объяснить, что там у вас произошло? — только и спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Мы с Завгородним находились впереди, Максим Быстров благоразумно приотстал, понимая, очевидно, неизбежность разговоров, которые ему лучше было не слышать.
Поскольку я промолчал, Королёв повернул голову к Завгороднему, явно рассчитывая на то, что подчиненный не сможет проигнорировать его вопрос:
— Андрей Николаевич, что там у вас произошло? Я видел трансляцию, где вы бросили через себя ревизора и далее последовало силовое столкновение.
Я не дал ответить Завгороднему, опасаясь, что тот сморозит лишнего, и взял инициативу в свои руки:
— Вадим Николаевич, убедительно прошу вас замолчать, освободить нам дорогу и проследовать за мной для получения инструкций о дальнейших действиях.
Прозвучало сказанное, конечно, грубо, но к реверансам я сейчас был совсем не расположен. Мы все трое, отталкиваясь от поручней, проплыли из переходного модуля в стыковочный отсек — это была огромная шестигранная шайба, предназначенная для приёма и выпуска кораблей. К её стыковочным узлам могли причаливать и обслуживаться до двенадцати кораблей одновременно. Совсем рядом, в соседнем узле, громыхали ленточные транспортёры, загружавшие стандартные контейнеры в чрево грузовика, готовившегося к отправке к Земле. Говорить было невозможно — но это даже оказалось весьма кстати! — нам пришлось молчать до того самого момента, пока мы, миновав шлюз, не оказались в Главном Коридоре.
Как можно спокойнее, стремясь показать всем своим видом, голосом и интонацией, что ничего экстраординарного не происходит, я проговорил, обращаясь к Завгороднему:
— Андрей, сейчас вы отправляйтесь в медицинский отсек, пусть там вас осмотрят. О результате осмотра доложите, пожалуйста, мне. На вопросы медицинского персонала — не отвечать, всех любопытствующих отправляйте за разъяснениями ко мне. Вы предупреждены о необходимости соблюдать тайну следствия и приняли на себя соответствующее обязательство, помните об этом. Спасибо вам за познавательную экскурсию, она оказалась в высшей степени полезна, я многое почерпнул. В своём рапорте я отмечу ваше всемерное содействие моему расследованию.
Андрей улыбался, я улыбался ему, сцена, наверное, получилась очень милой. Не знаю, что думал в ту минуту Королёв, во всяком случае челюсть от удивления он не уронил, хотя и молчал озадаченно. Кстати, молчание очень даже ему к лицу.
Возле первого диаметрального коридора мы распрощались. Я пожал руку Андрея Завгороднего, он отправился лифтом в жилую зону и мы с Королёвым остались наедине. Было видно, что командир о чём-то хочет спросить, но сдерживался, наверное, упоминание о тайне следствия, проскочившее в моих словах, он вполне справедливо отнёс и к себе самому.
— Ну-с, Вадим, теперь поговорим без протокола с тобой. — я повернулся к командиру, когда убедился, что пауза достигла нужного градуса накала. — Имеется несколько поручений, но они никак не связаны с инцидентом на борту «Активиста-семь». Ты меня хорошо понимаешь?
— Да, конечно. — Королёв энергично тряхнул головой и я в который раз поймал себя на мысли, что этим движением он здорово напоминает собаку. Та же нерассуждающая готовность к любому действию, даже абсолютно бессмысленному… Правда, в отличие от настоящей собаки командир умел говорить и не имел блох.
— Как ты уже понял, Андрей Завгородний о случившемся на борту своего «челнока» никому ничего не скажет. Я тоже. Претензий ни с чьей стороны не последует. Поэтому и ты лишних вопросов не задавай и бесполезную осведомленность не демонстрируй.
— Понятно!
— Хорошо. Теперь переходим к нашим реалиям. Карцер на борту операционной базы ты подготовил?
— Карцер?! — ответ был совершенно очевиден по той интонации, с какой Королёв выдохнул это слово. — А что, надо? В смысле, пора?
— Пора! Карцер нужен.
— Но для чего?
— Посадки будут. — мрачно пообещал я. — Каким критериям должно удовлетворять помещение ты знаешь?
— Конечно, да… Но будет лучше, если сам скажешь, что на требуется обратить внимание.
Беззвучно раскрылись двери лифта, поднявшегося из «синего» коридора, производственной зоны базы. Оказалось, что в Главный Коридор поднялась Татьяна Авдеева, та самая дама из Группы движения, что так непринужденно вовлекла меня в разговор во время посещения столовой перед полётом на «Активисте-семь». Теперь она была в боевом облачении, то бишь, в рабочем костюме. На ней красовался оранжевый комбинезон, разгрузочный жилет с множеством карманов, а за спиной виднелась какая-то хитрая сумка, явно специальная укладка для некоей технической приблуды, название и назначение которой мне были неизвестны. Татьяна как будто удивилась, столкнувшись с нами на лифтовой площадке, но тут же нашлась, улыбнулась и кивнула:
— Я вижу большой совет в Филях!
Надо отдать должное её мышлению — она иронизировала легко, непринужденно и мимоходом, получалось это у неё очень мило и совершенно безобидно. Женщина была полна обаяния, я в который уже раз поймал себя на мысли, что вижу перед собой неординарного человека — Татьяна сильно отличалась от прочих дам с фундаментальным техническим образованием.
— Это не совет в Филях, это — засада на охоте, — я не очень удачно попытался пошутить в ответ, но тут вмешался командир базы… Как всегда громким голосом, строго и не по делу.
— Татьяна, куда это вы направились? — спросил он и разве что бровями не пошевелил для пущего страха. Вопрос был, конечно, топорным и совершенно излишним, поскольку о цели движения Аведеевой можно было узнать из тривиального «журнала заявок» её подразделения. Но Вадим, судя по всему, ранее такими пустяками никогда не интересовался и теперь в моём присутствии впервые решил проявить бдительность.
— У меня заявка на обслуживание «Шептуна». В его лепестках застрял «скарабей» — вот иду вынимать вручную. — спокойно ответила Татьяна, улыбнувшись кончиками губ. По-моему, она хотела добавить, что Вадим Королёв — дурак, но в силу ограничений, наложенных субординацией, подавила в себе этот неосторожный импульс.