есят пять тонн жидкого водорода.
Этого топлива должно было хватить для склонения Юми Толобовой к явке с повинной… Даже с некоторым запасом.
Ещё немного поразмыслив, я добавил в список своих распоряжений маленькую опцию — оповещать меня о попытке их отмены. Мне действительно было интересно, кто же попробует отменить закачку дополнительных объёмов водорода в баки челнока и погрузку в его грузовой отсек двух роботов геологической разведки? Будет ли это Юми Толобова или, быть может, командир операционной базы Вадим Королёв попытается подкорректировать приказы ревизора «Роскосмоса»?
Любая попытка отмены сделанных мною дополнений потенциально могла мне многое сообщить. По крайней мере, я так думал.
Покончив с этими маленькими стивидорскими фокусами, я влез в менюшку распределения личного состава. На белоснежном потолке прямо надо мной медленно поворачивалась объёмная модель операционной базы, точки внутри которой обозначали распределение людей по помещениям. Меня интересовали не все люди, а один, строго конкретный человек — Михаил Холодов, диспетчер группы дежурного обеспечения. Хотя, если говорить совсем уж строго, меня он интересовал лишь постольку, поскольку мне надлежало расследовать преступление, к которому Холодов не имел ни малейшего отношения; зато на меня не так давно свалился приказ начальства разобраться с причиной странного поведения диспетчерской смены. И я имел намерение этот приказ выполнить.
Михаил находился в жилой оконечности «синего» коридора. Его отметка не двигалась, посмотрев медицинские показатели, я понял, что он спит или отдыхает: пульс — пятьдесят пять ударов в минуту, частота дыхания — четырнадцать циклов за то же время. Запомнив номер помещения, я отключил имплант и поднялся. Прежде чем выйти из каюты я открыл сейф и извлёк из него свой зеркальный кейс. Нет, не для того, чтобы полюбоваться на свою милую лысую рожу, а сугубо с практической целью — в кейсе находилась универсальная отмычка, с помощью которой я мог открыть любую дверь в обитаемой зоне станции «Академик Королёв». Впрочем, существовали шестнадцать дверей, которые не могли быть открыты этим устройством, но все они вели к ядерным реакторам и для меня в ту минуту интереса не представляли. С этой отмычкой я мог зайти к Холодову даже против его воли за секунду или полторы. Это прерогатива ревизора «Роскосмоса» — приходить куда нужно, не спрашивая разрешения.
Включив отмычку и убедившись, что она исправна и питание достаточно, я положил её в карман комбинезона, а кейс отправил обратно в сейф. Проверил на всякий случай и пистолет — он мне, в общем-то, был совершенно не нужен, я не ждал рукопашных схваток и захвата заложников, но чутьё подсказывало уже, что станция «Академик Королёв» — это такое место, где всё происходит не во время и не по плану. А стало быть, пистолет надлежит держать здесь заряженным и всегда под рукой.
Ещё пару минут я потратил на то, чтобы проверить активность всех «закладок», устроенных на случай скрытого проникновения в мой жилой отсек. Мне приходилось опасаться того, что в отсек либо подбросят яд, либо подложат подслушивающее устройство. Кем бы ни являлись убийцы Акчуриной, они должны были понимать, что мне придётся расследовать совершенное ими преступление. С их стороны представлялось очень разумным превентивно обезопасить себя от моих действий. Для этого они вполне могли попытаться незаметно проникнуть в помещение, которое я использовал как жилое, и подложить мне какую-то дрянь. Так что подстраховка была просто необходима.
Сразу по прилёту я разместил в гостиной, спальне и деловом модуле в общей сложности шестнадцать датчиков движения, комбинированных с видеокамерами и блоком высокоскоростной защищённой связи. Это значило, что я мог понаблюдать за действиями злоумышленников, если таковые появятся, в прямом эфире. Мой мозговой имплант предоставлял возможность коммуникации с охранной системой в любой точке системы Сатурна. Теоретически, по крайней мере… Поскольку солнечный ветер и собственную активность магнитного поля планеты-гиганта даже наш научно-технический прогресс отменить покуда не мог.
Быстро протестировав мини-сеть из шестнадцати скрытых датчиков и убедившись, что с нею всё в порядке, я захлопнул сейф и с лёгким сердцем вышел из каюты. Идти далеко не пришлось, поскольку жилое помещение, занятое Холодовым, находилось не очень-то далеко от моего — всего-то пол ста метров в корму.
Коридор был пуст. Даже исходя из азов теории вероятности несложно догадаться, что шанс встретить лишнюю пару глаз в коридоре, где более двух сотен помещений и менее двух десятков жильцов, из которых половина включена в состав экспедиций и находится вне пределов базы, представляет собой величину, измеряемую десятыми долями процента. А поскольку гауссовское распределение неравномерно, то выборка становится ещё более дисперсной… В общем, я это правило формулирую просто и доходчиво: ходить можно везде, всегда и никого не бояться, но делать это нужно как можно реже. И кстати, старина Гаусс со мной в этом полностью был согласен.
Прошагав необходимое расстояние, я остановился перед нужной мне дверью и осмотрелся. Коридор оставался пуст, никаких лишних глаз. Можно было начинать представление.
Приложив универсальную отмычку к тому месту, где находилось исполнительное реле замка, я замкнул нужный сенсор и сгенерированное вихревое поле на полсекунды изменило полярность его подключения. Этого оказалось достаточным для того, чтобы скрытый от глаз подпружиненный шип вышел из захвата и привод двери, толкнул её в перегородку, посчитав открытой. Шагнув через условный порог, которого на самом деле не могло быть на космических объектах с повышенной силой тяжести, я огляделся.
Гостиная была пуста. Из санитарно-гигиенического отсека доносился звуки воды и негромкой музыки. Что ж, Михаил Холодов, похоже, уже проснулся и уделял время потребному санитарному минимуму. Так даже было лучше! Я закрыл дверь, спрятал универсальный ключ, присел в адаптивное кресло. На секунду возник соблазн заглянуть в соседнее помещение, посмотреть на источник музыки, но я тут же отогнал эту мысль как неуместную.
И правильно, ждать долго всё равно не пришлось. Через пару минут тихо щёлкнул доводчик двери и из санитарно-гигиенического отсека вышел хозяин апартаментов. Голый, как Давид, Голиаф и Железный дровосек, правда, без пращи и масленки на голове. Два метра красоты и непосредственности… Увидев меня, Миша Холодов обомлел и застыл истуканом, даже непонятно стало чему же он так удивился?
— Дверь была открыта, так что пришлось проверить, не случилось ли чего… — пояснил я.
— То есть, как… позвольте… — он откровенно растерялся. — Разрешите одеться и поприветствовать вас, ваша честь, согласно требованиям…
Он рысью метнулся в ту самую дверь, через которую только что вошёл и через секунду вернулся с полотенцем.
— Не надо этих формальностей, я сейчас уйду. — отмахнулся я. — У меня к вам, Михаил, всего один вопрос. Если позволите, конечно.
— Да без вопросов, ваша честь! Всё, что считаете нужным.
— Что вы с ребятами пили на день рождения при пересменке? — я поднялся, давая понять, что готов уйти.
— Ну да… так некрасиво получилось… — мой собеседник моментально повесил нос и явно расстроился. — И с вами такой эксцесс вышел в то же самое время… так скверно… очень стыдно…
Он перевёл дыхание, а я молчал, предлагая тем самым ответить ему на заданный вопрос прямо и без лишних логических зигзагов.
— Прохор принёс бутылку «Кремлёвской-Романовской»… эх, не хотел я этого, честно… нет у нас такой традиции вообще, но Прохор просто выбора не оставил. Бутылка номерная, сертификатная, кварцитовое стекло… ну, не отказаться было! — закончил Холодов фразу.
— Прохор — это…
— Это — Уряднов. — подсказал мой собеседник.
— Дорогая бутылка. — признаюсь, я был впечатлён тем, что именно распили дежурные диспетчера. Подобного спиртного вообще не должно было быть на орбите Сатурна.
— В том-то и дело — это не из нашего бара! Я могу вас попросить, ваша честь… Если это уместно…
— Что именно?
— Не наказывайте Прохора. На самом деле вина лежит на мне. Это был мой день рождения и я согласился распить спиртное во времена передачи смены. Если бы я отказался, то никто бы пить не стал — это точно. Ребята не виноваты! Не наказывайте их, накажите меня!
В общем-то, я услышал всё, что мне надо было услышать и бессмысленный разговор пора было сворачивать.
— Не беспокойтесь, Михаил, вопрос о наказании вообще не стоит. Я же не допрашиваю вас официально, вы же сами это видите, так ведь? У нас всего лишь приватный разговор. — я постарался успокоить Холодова и тот моментально размяк, выдохнул и успокоился — это было очень заметно. — А скажите, пожалуйста, откуда появилась номерная бутылка «Кремлёвской-Романовской» у Прохора?
— Ему Баштин отдал и сказал поздравить меня. Прохор так и сказал, когда бутылку извлёк, дескать, выполняю поручение Александра Сергеевича, поздравляю тебя и… вообще…
Признаюсь, тут я немного озадачился. Подобного ответа никак не ожидал. Никакой связи между руководителем Экспедиции №1 Баштиным и Прохором Урядновым я провести не мог. Это означало то, что я как минимум многого не знал.
— Александр Сергеевич частенько спонсирует подобным образом чужие дни рождения? — я постарался сформулировать вопрос так, чтобы в нём не сквозила желчь.
— Первый раз! Вообще первый! — Холодов воззрился на меня с непередаваемым изумлением, с таким видом, словно это я, а не Коперник, предложил гелиоцентрицескую систему мира. — Никогда прежде такого не было… Судите меня, голову рубите, но я от сказнного не откажусь. Никакого спиртного мы прежде от Александра Сергеевича не получали и не распивали. И впредь не будем, клянусь!
— Хорошо, хорошо. — я постарался успокоить собеседника. — Никто никому голову рубить не станет, обещаю! И под суд отдавать — тоже.
Пожав Михаилу руку и расставшись почти дружески, я отправился в свою каюту. Сказать, что чувствовал я себя озадаченным, значило ничего не сказать. Я получил ответ, который никуда не вёл и, в сущности, был совершенно бесполезен с точки зрения проводимого расследования. Баштин не имел ни малейшего отношения к нападению на меня, поскольку во время оного сидел в Ситуационном зале в окружении полутора десятков человек. О лучшем alibi и мечтать не приходится. Лучшее alibi в данной ситуации — это сидеть в тюрьме или быть мёртвым…