Нет, сие полная чепуха, не стала бы Акчурина заниматься такими проделками.
Но откуда тогда беременность? Нет, не так я ставлю вопрос, откуда беременность понятно — от оплодотворения яйцеклетки! Беременность может быть и не связана с бедолагой Завгородним, а потому вопрос надо поставить иначе: откуда появились результаты молекулярно-генетического исследования? Мною эти результаты получены от Ольги Капленко. Хорошо, она — главный врач операционной базы и компетентный специалист, что не подлежит сомнению, но… Должен ли я верить её заключению безоговорочно?
Очень хороший вопрос! В самом деле, почему я принимаю на веру её утверждения, даже не прочитав толком текст заключения?
Вот тут я крепко задумался. И понял не сразу, что причин безоглядно доверять заявлениям судмедэксперта Ольги Капленко у меня нет никаких. Здесь, возле Сатурна, в условиях продолжительного функционирования численно очень ограниченного коллектива, необходимо допускать существование самых невероятных комбинаций личных связей, интересов и мотивов. А стало быть, Ольга Капленко могла быть заинтересована в том, чтобы ввести меня в заблуждение.
Ага… Примерно минуту я размышлял над тем, как именно я могу проверить её экспертное заключение, причём так, чтобы никто об этом не узнал. Можно было заказать повторное исследование плода, но подобное поручение не гарантировало сохранение тайны. А проверку следовало провести так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Вообще-то, думал я непозволительно долго. Догадаться должен был сразу, без размышлений, отреагировать на уровне инстинкта.
Незачем было назначать повторную экспертизу, ни к чему использовать людей вслепую и ничего ни от кого скрывать не надо! А надо просто вытащить медицинскую карту Акчуриной из информхранилища медицинских данных личного состава базы, которое скопировано мною целиком перед вылетом с Земли, и сравнить её прижизненные данные с данными, зафиксированными в ходе вскрытия её трупа. Все члены экипажа станции и персонал прикреплённых экспедиций проходят регулярный медицинский осмотр — каждый день они сдают биоматериалы для так называемого «формуляра Б», а раз в неделю являются в медицинской отсек и проходят углубленное обследование, в ходе которого заполняется «формуляр А». И если Акчурина действительно была беременна от Завгороднего, то скрыть это в ходе постоянного медицинского мониторинга никак не могла.
Почему я не подумал об этом раньше? Наверное потому, что ни в чём не подозревал судмедэксперта Ольгу Капленко. А теперь вот заподозрил…
После того, как этап разгона «Коалиции-семь» закончился, я получил возможность проверить свою догадку. Активировав коммуникативный чип в своей голове и подключившись по персональному каналу к привезённой на станцию личной библиотеке, я отыскал в информхранилище директорию с персональными медицинскими картами. Все они были скопированы мною ещё до отлёта с Земли и в настоящую минуту моя личная библиотека находилась в моей каюте, запертая в сейфе. Извлечь её оттуда незаметно для меня не представлялось возможным, я же мог в любой момент обратиться к сохранённым в ней сведениям, для чего располагал зашифрованным каналом связи, который не мог контролироваться сервером операционной базы.
Расстояние от «Коалиции-семь» до «Академика Королёва» превышало триста тысяч километров, что заметно сказывалось на времени исполнения команд, ибо на прохождение сигнала в одну сторону требовалось более секунды. Ответный сигнал тоже приходил с задержкой. Секунды эти необыкновенно раздражали, в другой обстановке их можно было не заметить, но сейчас казалось, что из меня словно душу вытряхивают. Вперив взор в белый пластик потолка, я медленно прокручивал на этом виртуальном экране видимый только мне список файлов и в ту минуту мне казалось, что он никогда не закончится! Хотя там было менее полусотни фамилий!
Наконец я добрался до нужного мне файла и углубился в раздел «гинекология». Читать его начал с конца, поскольку интерес для меня представляли именно последние записи. Прочитал. Не поверил своим глазам и прочитал ещё раз. Всё равно не поверил и решил сравнить тот файл, что имелся в моём распоряжении, с тем, что должен был сейчас храниться в базе данных на сервере «Академика Королёва».
Некоторое время ушло на поиск нужного мне файла и мне казалось, что ожидание моё никогда не закончится. Однако всё имеет конец, даже в том экзотическом случае, когда задержка ответа на запрос занимает более двух секунд. Дождался и я, наконец, открытия нужного мне файла в нужном мне месте.
Теоретически я должен был увидеть один и тот же текст, совпадающий вплоть до последней точки и запятой. На самом же деле, содержание медицинского файла Людмилы Акчуриной, хранившегося сейчас в памяти сервера, радикально отличалось от того, что было в нём записано три недели назад. Изменилось очень многое — нет, не так! — изменилось всё, связанное с последней беременностью убитой женщины.
Кем были внесены изменения, догадаться было совсем несложно. Дело в том, что всего один человек обладал технической возможностью вносить и сохранять в этом интимном разделе правки, заверяя их личной электронной подписью. Этого не мог делать даже я, ревизор «Роскосмоса»!
Но это могла делать Ольга Капленко, главный врач операционной базы, проводившая вскрытие трупа Людмилы Акчуриной и исследование обнаруженного в её теле плода. Именно Ольга Капленко пыталась убедить меня в том, что погибшая была беременна и зачатие произошло от Андрея Завгороднего. Теперь я точно знал, что это было не так.
Какую цель преследовала она, вводя меня в заблуждение, ещё только предстояло выяснить, но в данный момент это даже и не имело большого значения. Был важен сам фальсификации результатов судебно-медицинской экспертизы и обусловленное им ложное направление проводимого мною расследования. Но с этим я уже, похоже, разобрался.
Активировав функцию экстренного вызова капитана операционной базы, я обратился к Вадиму без долгих реверансов:
— Вадим — это Акзатнов! На борту «Академика Королёва» имеется пустующий карцер?
— Это для меня, что ли? — с изумлением в голосе пробормотала Юми.
Признаюсь, что на некоторое время я просто позабыл о её присутствии — она сидела, как мышь под веником, и я, захваченный только что сделанным открытием, попросту упустил из вида то обстоятельство, что нахожусь в пилотской кабине не один. Не следовало допускать того, чтобы посторонний человек грел уши, Юми и без того узнала слишком много такого, чего ей знать не следовало!
— Ну, что вы! — я попытался придать голосу дружескую непринужденность. — Это всего лишь такая шутка, допускаю, что слишком весёлая.
— Да-да, ваша честь, — с небольшой задержкой пришёл ответный сигнал от Королёва. — У меня всё готово! Я вижу, галактический поток вас не задел…
— Всё в порядке, мы укрылись за Реей, так что никакого ущерба, разве что выведены из строя два робота грунтовой разведки. — и чтобы исключить дальнейшее обсуждение деталей, совершенно излишнее в этой обстановке, поставил точку. — Встречай меня по прибытии!
Глава 7. Капитан, у нас есть пустой карцер?
Пока я снимал «тяжёлый скафандр» и облачался в повседневную форму одежды, Вадим Королёв буквально душил меня монологом, прерывавшимся вопросами, не требовавшими ответа. Из его рассказа я понял, что после объявления об угрозе поражения космической станции потоком галактического излучения, все находившиеся на её борту собрались в трёх отсеках-убежищах, задраились там и провели перекличку. Тут-то и выяснилось, что отсутствует Людмила Акчурина. О её убийстве знали лишь командир базы, проводившие судебно-медицинское исследование тела врачи Капленко и Нефёдова, ревизор «Роскосмоса», то бишь я, ну и, само-собой, убийцы. Для остальных Акчурина всё это время оставалась жива.
— У нас на все три отсека-убежища громкая связь, мы проводим пофамильную сверку укрывшихся со списочным составом: в первом отсеке — нет Акчуриной, во втором — нет, в третьем я сам сижу, там её тоже нет! Все смотрят на меня! Что делать? — Королёв выдержал патетическую паузу и продолжил. — Я делаю лицо колуном и вызываю Главный командный центр, задаю вопрос: где вы наблюдаете биомаркер Акчуриной? А они в ответ: мы не видим её отметки на борту станции! И этот ответ идёт по громкой трансляции, его все слышат!
— А что они могли ответить тебе, если действительно не видят её маркера на планшете? Дурацкий вопрос всегда рождает дурацкий ответ! — не сдержался я. — Задавая вопрос, всегда крепко подумай над тем, что тебе ответят, может, лучше будет оставить вопросы при себе.
— Что ты имеешь в виду? — озадачился командир; моя мысль, видимо, поразила закоулки его разума своей новизной.
— Только то, что сказал, — мне оставалось лишь махнуть рукой и умолкнуть.
— В общем, всем стало ясно, что с Акчуриной что-то произошло и после того, как последовала отмена тревоги и мы покинули убежища, начались вопросы и предположения. Надо что-то решать с этим вопросом, молчать далее было бессмысленно — это только усиливало всеобщую тревогу и накаляло обстановку. — продолжил Вадим и тут перескочил на другую тему. — Что означал сказанная тобою фраза про пустующий карцер?
Чтобы не устраивать долгих обсуждений в посту предполётной подготовки, где в любой момент могли появиться посторонние, мне пришлось остановить словоизвержение командира базы и попросить его подождать до того момента, как мы пройдём в мою каюту. Дабы как-то переключить внимание Королёва на темы, не связанные с предстоящим арестом, я поинтересовался тем, как персонал станции и её матчасть перенесли удар потока тяжёлых частиц? Королёв только плечами пожал, да пробормотал невпопад:
— Никак. Я же говорю, весь личный состав, конечно, забился в убежища на всякий случай, но эта предосторожность оказалась избыточной. Поток шёл из области ниже плоскости эклиптики, мы же находимся выше, так что тело Сатурна защитило нас лучше любого щита. Можно было вообще не прятаться!