Закончив с замком, мы втроём — Капленко, Королёв и я — двинулись к лифтовой площадке. Стоявший в отдалении Фадеев подался было за нами, но Королёв моментально развернулся и отдал команду:
— Оставайтесь на месте!
— Прошу прощения… — Фадеев остолбенело воззрился на командира. — Я просто имел намерение обратиться к главврачу! Могу ли я это сделать?
— Нет, не можете! — отрезал командир. — Оставайтесь на месте!
Королёв действовал согласно выработанному ранее плану: при попытке кого-либо из членов экипажа под любым предлогом проследовать за нами, командиру надлежало отсечь не в меру любопытного подчиненного.
Я же, немного приотстав от Ольги, продолжал шагать к лифтам. Королёв, убедившись, что Фадеев не пытается приблизиться, быстро нагнал нас. В полной тишине мы вызвали лифт и когда один из них прибыл, вошли в него.
— И куда же это вы меня хотите поместить? — спросила Капленко, когда дверь закрылась и стеклянная кабина плавно двинулась вверх, в направлении Главного Коридора. — Сразу на Землю или сначала следует пройти через допрос в вашей, господин ревизор, каюте?
— Вам не к лицу этот тон! — строго проговорил командир базы, хотя женщина, строго говоря, обращалась совсем не к нему. — Ситуация сложилась для вас не плохо, а очень плохо! И возвращение ваше на Землю обязательно состоится, хотя и не в том качестве, в каком вы рассчитывали вернуться.
— Вот оно что… Но я могу хотя бы узнать, в чём меня подозревают? До сих пор об этом не было сказано ни слова, хотя меня уже успели унизить требованием полностью переодеться в присутствии двух посторонних мужчин!
Арестант всё более волновался — это было очевидно. Словоохотливость ясно указывала на ту панику, что вызывала неопределенность. Ольга явно рассчитывала получить от нас хоть какую-то информацию, но поскольку мы молчали, ей оставалось лишь довольствоваться мучительным ожиданием неизвестной и пугающей развязки. Мы поднялись в зону невесомости, там вызвали другой лифт, который должен был спустить нас в «красный» коридор. Тут Капленко поняла, что ведут её отнюдь не в жилую каюту, поскольку все жилые помещения находились в «синем» и «жёлтом» коридорах, а в производственную зону и это открытие лишь усилило её нервозность. Она неуловимо переменилась в лице и хотя не произнесла ни слова, растерянный взгляд бегающих глаз сказал о переживаниях красноречивее всяких слов.
В полной тишине мы спустились в «красный» коридор и прошли в самый его конец. Мы проходили мимо производственных зон — так назывались высокоавтоматизированные цеха, где перерабатывалось добываемое в системе Сатурна сырьё. По обеим сторонам коридора располагались двери, через которые можно было попасть внутрь, Капленко смотрела на них, ожидая, что мы войдём в один из цехов, но — нет! — мы шли и шли дальше. За производственными зонами находились хранилища — фактически это были огромные пустые помещения под полом, в которые загружался добытый экспедициями материал перед отправкой на обогащение и последующую переработку.
В самом конце коридора, отшагав более двух сотен метров от лифтовой площадки, мы остановились. Королёв присел, открыл лючок в полу и активировал замок, после чего две огромные створки с надписью «хранилище №6» медленно разъехались в стороны. Перед нами открылся провал длиной десять метров и шириной четыре. Я подался к краю и заглянул вниз — глубина хранилища составила метров семь, если не больше. Хороший такой бункер объёмом в триста кубометров, просторный, в волейбол можно сыграть, было бы с кем! В дальней от нас части хранилища я увидел адаптивный стул-компакт, а на полу возле него свёрнутый спальный мешок и ещё какие-то пакеты.
Обстановочка выглядела весьма спартанской, я на секунду даже пожалел нашу пленницу, поскольку сидеть ей в этой металлической канистре будет крайне невесело. Но с другой стороны, никто ведь не обещал, что дальний космос будет зоной комфорта для преступников!
Через секунду с тихим урчанием над уровнем коридора появилась клеть инженерного лифта. Строго говоря, это был вовсе не лифт, а обслуживающий робот, но в верхней его части имелась камера, пригодная для транспортировки людей. Доводчик неторопливо вывел автомат в крайнее верхнее положение, пневматические демферы мягко чмокнули и дверца в клеть гостеприимно распахнулась.
— Это что? Мне туда?! — выдавила из себя Капленко. Ей было явно нехорошо и потому я решил, что сейчас, возможно, она сумеет очень сильно продвинуть моё расследование вперёд.
— Ольга Васильевна, мы знаем, что вы подделали заключение судебно-медицинского исследования тела Акчуриной, указав в нём, будто погибшая была беременна от Завгороднего. А для того, чтобы эту фальсификацию скрыть, вы совершили другую, внеся изменения в её медицинскую карту. — я взял быка за рога. — Скажите, кого вы покрывали и почему вообще это сделали? Ваш честный ответ очень поможет вам в будущем и избавит от заключения в этот зиндан.
— Ах вот, значит, какой у нас разговор получается! Вы решили начать с унижения, заставив меня обнажиться перед вами, а теперь перешли к запугиваниям! — Капленко повернулась ко мне и её яростный взгляд разве что не метал молнии. — Вот что, господин ревизор, приёмчики свои оставьте при себе, со мной этот номер не пройдёт! Я требую вернуть меня на Землю… я стану отвечать на вопросы только там… с вами мне говорить не о чем! В Комиссию «Роскосмоса» по трудовой этике я подам заявление с детальным описанием ваших действий!
Сказав это, она внезапно повернулась к Королёву, и рубанула:
— И ваших тоже! Вы отстранили меня от работы и лишили свободы, не задав ни единого вопроса, и даже не выдвинув обвинений. Не было предъявлено никаких документов или ордеров — всё на уровне устных приказов! Вы подвергли меня принудительному раздеванию… вы забрали мой персональный биомаркер, что запрещено всеми правилами внутрикорабельного распорядка… только смерть является причиной изъятия биологического маркера! Вы…
— Хватит уже ломать комедию! — рыкнул я, не сдержав гнева. — Человек, от которого зачала Людмила Акчурина, причастен к её убийству. Вы это знаете! Покрывая его, вы не только совершаете преступление, но и рискуете собственной жизнью. В его положении убить вас — это вполне разумный способ избежать разоблачения. В его схеме вы — слабое звено! Помещая вас сюда, мы спасаем вашу жизнь. Ещё раз повторяю вопрос: вы назовёте человека, ради которого пошли на нарушение закона?
Капленко поедала меня глазами. Вообще-то, мы правильно сделали, переодев её в новый комбинезон, поскольку окажись в старом хоть что-то, что можно было бы применить в качестве оружия, Ольга Васильевна пустила бы сейчас его в ход. По крайней мере, так мне показалось в ту минуту.
Секунд десять или около того она буравила меня ненавидящим взглядом, затем тремя быстрыми шагами подошла к клети и вошла внутрь. Повернувшись к нам, она выкрикнула:
— Первым же транспортным кораблём требую вернуть меня на Землю! С вами я разговаривать не буду! И насчёт убийства Акчуриной добавлю — тот человек, от которого она была беременна, убить её не мог. Всё, точка! Отправляйте меня вниз!
Я кивнул, давая понять Королёву, что именно так и надлежит поступить.
Встав у края хранилища, мы наблюдали как обслуживающий робот сполз по стене до самого его дна, где и открыл кабину. Капленко легко спрыгнула на настил и, не поворачивая головы в нашу сторону, направилась к вещам, сложенным у противоположной стены.
— Возле спального мешка вы найдёте два продуктовых набора, — повысив голос, обратился к её спине Вадим Королёв. — а также воду и переговорное устройство, по которому сможете вызвать только меня. Я буду приходить каждые шесть часов. Ваше местоположение никому неизвестно, диспетчера в ГКЦ вас не видят, а потому к вам сюда никто не придёт. Но даже если кто-то и заявится, то открыть хранилище он не сможет, я отключил замок от сети и перекодировал.
Главврач не повернула головы, хотя, безусловно, всё слышала. Пока закрывались створки хранилища, превращенного в импровизированный карцер, я мог видеть, как Ольга Васильевна Капленко, склонившись, принялась разворачивать спальный мешок.
Когда же хранилище закрылось, мы с Вадимом неторопливым шагом отправились обратно к лифтовой площадке.
— Я по-настоящему шокирован. — пробормотал после некоторой паузы Королёв. — Она ведь фактически созналась!
— Да уж, — мне оставалось только согласиться. — Наша главврач ни слова не сказала о собственной невиновности или о том, что мы ошибаемся. Более того, она признала то, что ей известен человек, с которым убитая Акчурина поддерживала связь.
— Вот именно. Я не понимаю её логики. Какой смысл запираться и требовать отправки на Землю, если уже ясно, что хитрость её раскрыта? Казалось бы, у неё имеется прямой резон подыграть нам, сказать несколько слов в своё оправдание и продемонстрировать готовность к сотрудничеству. Но то, что она делает — это же глупость!
— Ну почему же? — прямолинейная логика командира базы вызвала у меня ухмылку. — Она выбирает меньшее из двух зол. В силу неких причин она считает, что в её интересах тянуть время и добиваться проведения служебного расследования именно на Земле, а не здесь, по горячим следам. Она выгораживает кого-то, кто для неё очень важен, причём этот человек отнюдь не обязательно должен являться её сексуальным партнёром. Ты понимаешь, кто это может быть?
— Разумеется, — кивнул Вадим. — Этим человеком может быть её брат-близнец.
— Вот и я думаю о том же! — мне снова пришлось согласиться.
Но положа руку на сердце, я не мог не признаться самому себя: на самом деле меня беспокоил отнюдь не ответ на вопрос, действительно ли существовала между Олегом Капленко и убитой Людмилой Акчуриной интимная связь? В ту минуту меня тревожила уверенность арестованной в том, что тайный друг убитой женщины непричастен к этому преступлению. Если это действительно так, стало быть, лишение Ольги Капленко свободы никоим образом не приближало меня к обнаружению убийцы.