Закончить я не успел — Капленко немного повернула голову и бросила через плечо:
— Вы в курсе, что на дне этого хранилища увеличенное ускорение свободного падения? И оно превышает все допустимые по медицинским показателям пределы? То, что вы устроили со мной — это пытка… и просто так вам с рук это не сойдёт!
— Увеличенная сила тяжести — это последнее, что вас должно беспокоить сейчас. — спокойно возразил, ибо выпад бывшего главврача действительно оказался совсем неуместен. Для начала ей бы следовало выслушать меня.
— Ну-ну! Посмотрим, что скажет на это Комиссия по этике!
— Комиссия по этике ничего на сей счёт говорить не будет, поскольку уголовный суд обращаться к ней не станет! Я обнаружил в кармане вашего комбинезона золотой предмет, изготовленный из металла, имеющего внеземное происхождение. Таким образом к фальсификации документов добавляется куда более мрачное обвинение в хищении государственных материальных фондов.
— Не знаю ничего про золото в комбинезоне. Вы забыли, что мою одежду вы изъяли с нарушением процедуры? Откуда мне знать, что вы там нашли? Удивлена, что вы не отыскали там атомную бомбу!
— Плохой ответ, Ольга Васильевна. Такие разговорчике в суде закончатся максимально строгим приговором. И не надо уповать на адвокатов, лучше в минуты досуга внимательно прочтите разделы Кодекса, посвященные полномочиям командиров и ревизоров при проведении расследований… — я выдержал внушительную паузу и продолжил весомо. — Мне известно о проделках вашего племянника, вашей старшей сестры, да и о ваших тоже. Сейчас я вам даю последний шанс помочь себе и им. Я хорошо знаю, что не вы лично добываете неучтенное золото. Скажу больше — я хорошо представляю кто этим занят. Однако я сейчас даю вам возможность назвать фамилию, тем самым подтвердив мои подозрения. Взамен я гарантирую вам, что сообщу в рапорте о вашем раскаянии и деятельном участии в пресечении преступной деятельности организованной группы. Это сильно поможет вам в суде! Не сомневайтесь: оказавшись на Земле вы начнёте мелочный и позорный торг за каждый день предстоящего вам тюремного заключения. Даю вам тридцать секунд… По их истечении я от сделанного вам предложения откажусь и заявлю в суде о вашем деятельном противодействии моему расследованию и отсутствии с вашей стороны всякого раскаяния.
На протяжении моей небольшой речи Ольга сидела не шелохнувшись, но стоило мне умолкнуть, как она с ядовитым сарказмом заговорила:
— Что за манера запугивать! Что это за стиль общения! Вы думаете, что можно вот явиться, наговорить с три короба чепухи…
— Осталось двадцать пять секунд! — предупредил я её.
— … все ваши бездоказательные выпады… эти инсинуации — всё это не даёт вам права запугивать и манипулировать людьми. А допущенные процессуальные нарушения — они вообще обнуляют все результаты…
— Осталось пятнадцать секунд!
— И вообще смысла никакого в этом нет. — несколько невпопад закончила бывшая главврач, потеряв, видимо нить рассуждений.
Повисла тишина. Ольга, наконец, задумалась. Надо сказать, задумчивость была ей к лицу. Точнее, к затылку, поскольку она продолжала сидеть ко мне спиной и говорила, лишь немного поворачивая голову.
— Осталось пять секунд! — предупредил я. — Ответ будет?
— Это Баштин и его люди. — негромко проговорила Ольга. — У них огромное количество золота! Не знаю откуда они его берут… но хватает на всё!
— Акчурина была беременна от Баштина? — уточнил я, хотя ответ на вопрос был для меня уже совершенно очевиден.
— Да! Но он её не убивал, он просто не мог этого сделать.
— Я знаю. Ещё что-нибудь хотите добавить?
— Не передавайте содержание нашего разговора Королёву. Надо объяснять почему?
— В общем-то, нет. — и это была чистая правда. — Вадим хорошо знает отца Баштина, летал с ним в двух длительных экспедициях. И сюда он попал благодаря этому полезному знакомству.
— Да, именно так! — Ольга усмехнулась. — Вы хорошо покопались в нашем грязном бельишке!
— Работа такая… — я повернулся и пошёл обратно к подъёмнику.
Поднимаясь наверх, я видел, что Ольга Капленко продолжала сидеть лицом к стене. Королёв, включив закрывание створок хранилища, участливо посмотрел на меня:
— Что-то полезное услышал?
Что ж, интерес его был вполне понятен и командир имел право задать этот вопрос. Но ведь я не обязан был отвечать правдиво, так ведь?
— Ты сам всё видел! Она даже головы не поворачивала. — отмахнулся я. — Вот такой у нас разговор получился…
Мы двинулись в сторону лифтовой площадки, обмениваясь на ходу малозначащими фразами. Я напоминал о необходимости максимального внимания к Ольге, спрашивал о подготовке транспортного корабля к отправке на Землю, а Вадим бодро отвечал.
Однако мысли мои витали далеко и интересовала меня в ту минуту вовсе не подготовка транспортного корабля. Мне предстояло задержать Александра Баштина, проделать это в одиночку и каким-то образом спрятать его, дабы обезопасить от энергичных друзей и подельников. Сколько их и кто они я в точности не знал, имелись лишь кое-какие прикидки на сей счёт и неопределенность в данном вопросе меня очень беспокоила. Была надежда, что некоторую ясность внесёт допрос Баштина, но прежде чем начинать с ним обстоятельную беседу, его надлежало задержать и где-то спрятать. То есть мои размышления заканчивались тем, с чего начинались. Такая вот лента Мёбиуса крутилась в моей голове.
Распрощавшись с Королёвым, я вернулся в свою каюту, открыл сейф и из привезённого с Земли кейса извлёк всё, что мне могло понадобиться для задержания и последующего допроса — наручники, электрошокер, снотворное быстрого действия, снотворное отложенного действия, пару доз гипнотика с «сывороткой правды» и ампулы с антидотами ко всему этому фармацевтическому богатству. Покрутил в голове разнообразные сценарии, выстроил логическую схему предстоящего разговора-заманухи и вроде бы всё разложил мысленно по полочкам.
Проверил пистолет — тот оставался в левом бедренном кармане, где ему и положено было находиться.
После этого активировал мозговой чип и подключился к главному серверу жизнеобеспечения. Мне необходимо было узнать, где именно находится Александр Баштин.
Узнав это, я снова открыл сейф, вытащил заветный кейс с платиновым покрытием и стал укладывать в него всё то, что достал минутой ранее. Все эти замечательные вещи никак не могли понадобиться мне в ближайшее время.
Дело заключалось в том, что Александр Баштин вместе со своими предполагаемыми сообщниками Лидией Опариной и Петром Фадеевым покинул операционную базу «Академик Королёв». Иными словами, задерживать мне стало некого…
Глава 9. Разрезанная планета
Первая экспедиция работала вахтовым способом на ретроградных спутниках Сатурна, двигавшихся по широким приполярным орбитам. Если кольца планеты-гиганты и все крупные спутники вращались в плоскости экватора и притом в ту же сторону, в которую вращался сам Сатурн, то с ретроградными всё было не так. Они летали через полюса или через районы, расположенные рядом с полюсами планеты, радиусы их орбит были аномально велики. Титан, крупнейший спутник Сатурна, обращался на удалении один миллион двести тысяч километров от ядра планеты, Япет — ещё один большой спутник — на удалении полутора миллионов. Дальше всех из числа крупных спутников был удалён Феба — большая полуось его орбиты составляла почти тринадцать миллионов километров. По земным меркам это очень далеко — почти в тридцать три раза дальше, чем от Земли до Луны, это около сорока световых секунд!
Но ретроградные луны находились ещё дальше. Основной массив этих объектов располагался на удалении от двадцати до тридцати миллионов километров. Это были сравнительно небольшие камешки, размеры которых исчислялись сотнями метров, максимум, считанными километрами — по космическим меркам это был, скорее, песочек, а не полноценная луна!
Постоянно на ретроградных спутниках работали три человека из состава Первой экспедиции, разумеется, не в одиночку, а в окружении целого сонма различных роботов. Вахта продолжалась семь дней, после чего появлялась вторая смена из трёх человек, а первая отправлялась на борт «Академика Королёва» для восстановления в условиях искусственной гравитации. Поскольку операционная база находилась довольно близко к Сатурну, перелёт со станции к любому из ретроградных спутников превращался в довольно серьёзную экспедицию, разумеется, по земным меркам. Лететь от станции к месту работы и обратно приходилось более суток — это было целое путешествие! Многие отечественные космонавты, никогда не вылезавшие за орбиту Луны, не совершали подобных путешествий за всё время своей лётной карьеры, а для подчинённых Баштина это было рутинное занятие. Не то, чтобы межорбитальные «челноки» не могли летать быстрее — разумеется могли! — но проблема продолжительности рейсов упиралась в физиологические ограничения человеческого организма. Длительные перегрузки при разгоне и торможении разрушали кровеносные сосуды. Именно проблемы переносимости перегрузок являлись главным бичом дальних полётов, а вовсе не радиационная угроза или технологические ограничения разгонных характеристик двигателей.
Поэтому межорбитальные «челноки» тяжелого класса, которыми пользовались члены Первой экспедиции, тащились до ретроградных спутников более суток, сначала разгоняясь четыре часа до скорости миллион или чуть более километров в час, затем около суток совершая полёт в состоянии невесомости, после чего на протяжении четырёх часов тормозили.
Я сверился с полётным заданием «челнока», на котором Баштин, Фадеев и Опарина отправились к одному из почти трёх сотен ретроградных спутников с невыговариваемым цифровым именем, напоминавшим скорее шифр от сейфа в Гохране, нежели название небесного тела. Перелёт должен был занять двадцать шесть часов, два с половиной из них уже минули.
Это рождало философский вопрос: могу ли я успеть в конечную точку перелёта Баштина быстрее него? Резон в том, чтобы поторопиться, был очевиден — Баштин, которого я подозревал в организации нелегального трафика золота на Землю, мог использовать сбор членов экспедиции для обсуждения сложившейся ситуации. Это обсуждение могло иметь для меня и проводимого мною расследования самые печальные последствия: во-первых, подельники могли в деталях обсудить линию поведения и согласовать свои будущие показания, а во-вторых, они могли принять меры по уничтожению физических улик. Ввиду того, что Экспедиция №1 всё время оставалась разделена — половина её членов находилась в районе добычи, а половина — на борту операционной базы — членам преступной группы было довольно сложно согласовать линию поведения дистанционно. Они не могли пользоваться обычными видами связи ввиду тотальной фиксации переговоров, сказать же что-либо двусмысленное под запись было равноценно тому, чтобы написать донос на самого себя.