Малкольм Лето спустился на Землю на Макапском орбитальном лифте два месяца назад - к немалому удивлению Бразильского отделения Верховного правительства. Приемные станции продолжали получать излучаемую Кольцом микроволновую энергию, но на Кольце никто больше не жил, как никто не пользовался разбросанными по экватору орбитальными лифтами. Без специального интерфейса это было попросту невозможно.
Новость о появлении Лето не дошла до Северной Америки, но в архивах сохранилось несколько интервью с неким человеком, который много рассказывал о Сообществе и о том, что «пропустил» Исход. Потом недели две о нем ничего не было слышно, пока он не подал в бразильский суд иск с предъявлением своих прав на Кольцо - на том основании, что является последним членом Сообщества.
Верховное правительство никогда не пробовало заселить Кольцо. Не говоря уже о проблеме доступа к орбитальным лифтам, в этом просто не возникало необходимости: население Земли едва достигало полумиллиона. Генетические войны погубили большинство людей, переживших Исход, и правительству потребовалось почти три десятилетия, чтобы построить космические корабли, протянуть до нижней земной орбиты собственные наноуправляемые лифты и создать небольшой флот судов, курсировавших между этой орбитой и точками Лагранжа.
Никто больше не пользовался квантовыми компьютерами. Никто не владел интерфейсами и даже не мог их создать. Человеческую расу это просто не интересовало. Мы сосредоточились на звездах и самих себе - все, кроме жителей анклавов, которые не признавали Верховное правительство, хоть и не бунтовали против него.
Решение по иску Лето так и не было принято. Неделю спустя дело было назначено к слушанию в Южноамериканском суде, а потом передано выше - в суд Верховного правительства.
Он хочет создать новое Сообщество.
Он хочет украсть Кольцо.
Но разве оно принадлежит нам?
Ему одиноко.
Как нам не хватает Мойры.
Он хочет, чтобы мы помогли ему. Поэтому и рассказал нам все это.
Он рассказал не нам, а Меде. Меда ему понравилась.
- Хватит! - Я сжала кулаки, чтобы не слышать больше этих мыслей. Они взглянули удивленно, не понимая, почему я противлюсь согласию. А я вдруг почувствовала, что смотрю не на нас. На них. Словно лезвие ножа прошло между нами. Я бросилась вверх по лестнице.
- Меда! Что случилось?
Я распласталась на полу в комнате Мойры.
- Ну почему, почему они так ревнивы?!
- Кто, Меда? Кто?
- Они! Остальные наши.
- А, понятно.
Я подняла на нее глаза в надежде на понимание. Но разве это возможно, если я не могу поделиться с ней своими чувствами?
- Я в курсе ваших поисков. Меда, он психически неуравновешен. Он пережил огромную потерю и очнулся в совершенно чужом мире.
- Он хочет воссоздать свой мир.
- Это всего лишь следствие его психоза.
- Но Сообщество столько всего создало! Оно достигло таких вершин, которые мы не сможем осмыслить еще десятки лет! Разве это плохо?
- Принято считать, что Исход был естественным эволюционным шагом в развитии человечества. А если нет? Если Исход был гибелью? Мы не пропустили Исход, мы его избежали. Мы пережили Сообщество, точно так же, как Лето. Неужели мы хотим для себя этой участи?
- Ну и кто тут психопат?!
- Верховное правительство никогда не позволит ему вернуться на Кольцо.
- Значит, он обречен на вечное одиночество, - заключила я.
- Он может присоединиться к одному из анклавов. Там все живут одиноко.
- Ты представляешь себе, что это значит: проснуться однажды утром - а тебя нет?
- Меда! - Мойра, бледная как полотно, выпрямилась в постели. - Возьми меня за руку!
Она протянула ладонь, и я ощутила запах феромонов, шепчущих мне ее мысли. Но, вместо того чтобы открыться, я выбежала прочь из комнаты, прочь из дома - во влажную летнюю ночь.
В доме на озере горел свет. Я долго стояла у дверей, поражаясь самой себе. Мне и раньше доводилось быть в одиночестве, но не так.
Прежде мы в любой момент могли дотянуться друг до друга. Теперь я находилась в нескольких милях от остальных. Но Малкольм Лето от своих был еще дальше…
Такое чувство, будто на языке вертится половина всего, что я знаю. Будто мысли сошли с ума. Зато все, что я думала и чувствовала сейчас, принадлежало мне одной. Никакого согласия.
Точно так же, как не существовало согласия для Малкольма Лето. У одиночек все решения принимаются единодушно.
С этой мыслью я постучала в дверь.
Он стоял на пороге в одних шортах. Я ощутила волнение - теперь, когда моих не было рядом, его незачем было скрывать.
- А где же твоя цепочка?
- Дома.
- Там им и место. - Он повернулся, оставив дверь открытой. - Входи же.
На столе лежал металлический кубик. Малкольм сел за стол. Только теперь я заметила тонкий серебристый обруч, обхвативший его голову чуть ниже линии волос. Он подключил к обручу идущий от кубика провод.
- Это внешний блок интерфейса. Одно время они были запрещены. - После Исхода большинство интерфейсных технологий, служивших для слияния с Сообществом, действительно попало под запрет. - Но теперь он в прошлом. Ваше Верховное правительство аннулировало эти законы десять лет назад, а никто и не заметил. Мой адвокат сумел раздобыть для меня такую штуку. - Малкольм выдернул провод из обруча и бросил на стол. - Все равно теперь это бесполезно.
- Вы не можете попасть на Кольцо?
- Могу, но это все равно что в одиночку пересекать океан. - Он искоса глянул на меня. - Хочешь такую штучку? Я мог бы вживить тебе интерфейс.
Я отшатнулась.
- Нет!
Он улыбнулся - кажется, впервые. Лицо у него стало совсем другим.
- Ясно. Хочешь чего-нибудь выпить? У меня найдется пара глотков. И сядь уже наконец.
- Нет, спасибо, - сказала я. - Я просто… - Пожалуй, свою роль голосового звена я выполняла сейчас не слишком успешно. Я заглянула ему в глаза. - Мне нужно было поговорить с вами наедине.
- Что ж, поступок. Знаю, как неуютно вам поодиночке.
- Откуда вам так много о нас известно?
- Множества… цепочки, как их теперь называют, создавались еще при мне. Одно время я интересовался этим проектом. - Малкольм Лето пожал плечами. - Но он оказался бесперспективным. Я читал статьи о неудачных экспериментах, порождавших уродов и умственно отсталых…
Я перебила его:
- Но это было давно! Матушка Редд родилась в то время, и она замечательный врач. И с нами тоже все в порядке…
Он поднял руку.
- Тише, тише! С интерфейсами тоже была куча несчастных случаев… В конце концов, окажись это абсолютно безопасно, я бы здесь сейчас не прозябал.
Вынужденное одиночество было для него больным вопросом.
- Но почему вы здесь, а не в каком-нибудь анклаве? Он пожал плечами.
- Какая разница, здесь или где-то еще? - Он криво усмехнулся. - Последний представитель исчезнувшего вида - вот кто я такой. Так значит, ты со своими дружками-телепатами собираешься стать пилотом корабля?
- Да, я… то есть мы…
- Что ж, удачи. Может, отыщете где-нибудь Сообщество, - сказал Лето. Он выглядел усталым.
- Выходит, произошло именно это? Они ушли в открытый космос?
Казалось, мой вопрос его озадачил.
- Да. А может, и нет. Я почти… помню. - Он усмехнулся. - Это как будто ты пьян в стельку и знаешь, что должен быть трезвым, но ничего не можешь с собой поделать.
- Понимаю, - серьезно произнесла я и пожала ему руку. Его ладонь оказалась сухой и гладкой.
В ответ он коротко сжал мою руку и поднялся, оставив меня в растрепанных чувствах. Внутри все как-то затуманилось, но в то же время я как никогда остро ощущала его присутствие. Мы, разумеется, знали, что такое секс. Мы это проходили, но только в теории. И сейчас я понятия не имела, о чем думает Малкольм. Если бы он был множеством, звеном моей цепочки, я бы знала.
- Мне пора, - сказала я, вставая.
Я надеялась, он скажет что-нибудь, пока я иду к двери, но он молчал. Щеки у меня горели. Глупая девчонка! Только и могу, что сбивать с толку свою цепочку…
Я закрыла за собой дверь и бросилась к лесу.
- Меда!
Его фигура чернела в желтом проеме двери.
- Прости, я задумался о своем. Наверное, я вел себя не слишком гостеприимно. Может, ты…
В три шага я очутилась рядом и поцеловала его в губы. Только теперь я ощутила его мысли, его волнение.
- Может, я - что? - спросила я через минуту.
- Может, ты зайдешь?
Утром, когда я вернулась на ферму, мы, то есть они, уже ждали меня. Я знала, что так будет. Одна часть меня жаждала провести весь день наедине с возлюбленным, а другая стремилась лишь к одному - встретиться с собой, зарыться носом в запах, который льнул ко мне, и доказать нам… Не знаю, что именно я собиралась доказать. Возможно, то, что для счастья мне не нужно быть частью чего-то. Что они, то есть мы, не нужны мне, чтобы стать цельной личностью.
- Помнишь Веронику Пруст? - спросила Мойра. Она стояла в дверях кухни, остальные сгрудились позади нее. Конечно, когда я сбежала, она все поняла. И неслучайно припомнила именно эту историю.
- Помню, - ответила я, не входя в дом, недосягаемая для волн феромонов. Тем не менее я ощущала запах гнева и страха - это злилась и боялась я сама.
- Она собиралась стать капитаном корабля, - продолжала Мойра. Конечно, мы все прекрасно помнили Веронику. Она была на два
года старше. Обычно множества формировали еще в яслях, чтобы оставалось время на корректировку, но выводок Вероники распался на пару и квадрат. Пара оказалась довольно крепкой, а квадрат сначала перевели на машиностроительное отделение, а потом вообще исключили.
- Хватит, - отрезала я.
Я шагнула мимо них на кухню, на ходу скатав в тугой клубок воспоминание о ласках Малкольма, и камнем бросила в них.
Они вздрогнули. Я поднялась в свою комнату, чтобы собрать вещи. Они не пошли за мной и этим разозлили меня еще больше. Я кое-как побросала в сумку одежду, одним движением смахнула с комода безделушки… Что-то блеснуло в этой куче. Это был жеод, который Стром нашел как-то летом, когда мы летали в пустыню. Он тогда разломил его пополам и собственноручно отполировал.