Катя сверкнула в ее сторону счастливым глазом.
У Нинки внутри все перевернулось.
Нет, она, конечно, обещала измениться, любить людей, все такое, но не так же сразу.
– Нелаев! – позвала она.
Тинтин нехотя отозвался. Ничего, в следующий раз подвиги совершать не будет.
– Ну так это… – протянула Нинка. – Спасибо тебе.
Нелаев смотрел насторожено. Ладно, ладно, ему можно.
– Да не за что, – смутился Сергей.
– Ты меня прости… ну, за лопату. За то, что подставила. Ты как бы сам пришел…
Тинтин замер. Вот прям как в диснеевских фильмах замирают герои – как статуи.
– Забыли, да? – подогнала его Нинка.
Все-таки улыбка у Тинтина дурацкая. Разулыбался, смущенно хмыкнул.
– Ну, забыли, – согласился Тинтин и собрался отчалить, но Нинка его задержала.
– А как там два других желания?
– Каких? – напрягся Тинтин.
– Ну, ты говорил – принцесса, дракон, конь.
Тинтин взбил челку.
– А чего?
– Ну раз ты Катькино желание исполнил, поможешь и мне?
– А мы разве не того?
– Даже не начали! – Нинка не собиралась щадить Тинтина. Было в нем что-то… словами сказать не могла, но ей нравилось, от этого все время хотелось поддергивать. – Я подумала, может, это все неправда? Может, папа любит меня? И ушел он не потому, что девочка родилась?
Она исподлобья глянула на Тинтина. Он вздрогнул, вспоминая такой же взгляд в темном лесу у костра.
Все девчонки с любопытством посмотрели на Тинтина.
– Ну, ты попал, – присвистнул кто-то из первого.
– Ну ладно, найду, – согласился Тинтин. – Наверное, это не сложно.
– А как же третье желание? – подскочила к нему глазастая – ее имя так и не называли, а Нинка не вспомнила.
– Нет, нет, – поднял вверх руки Тинтин. – Погодите вы с желаниями!
– Я тоже, я тоже хочу! – заголосили со всех сторон.
Тинтин отступал, но девчонок было слишком много, они взяли его в кольцо. Он пятился, и толпа следовала за ним.
– Нет! Пустите! Да погодите вы!
– Стойте! – запоздало побежала за толпой Катька. – Он со мной! Эй!
Нинка усмехнулась. Ну что же, адрес Тинтина у нее есть. Раз уж записался в принцы…
Она посмотрела по сторонам. На мгновение ей показалось, что за углом ДК мелькнула темная фигура в черной шляпе. На всякий случай сплюнула на руки, растерла светлую слюну. Нет, нет, она справится. Надо еще Посю найти и попросить прощения у кудрявой. Как она там? Изменилась?
– А давайте споем! – Кристина пыталась перекричать гомон толпы. – Девчонки!
И они запели: «Ребята, надо верить в чудеса…»
Любовная записка с того света
Бормотание в шкафу
В эту ночь Петьке не спалось.
Не спалось – и все тут. Он и с боку на бок повернулся. И подушку кулаком помял. И одеяло встряхнул. А сон как застрял где-то в скрипучих осинах под окном, так и сидел там.
Петька проверил, на месте ли тапочки. Одна из них мирно стояла около ножки стола, а вторая забралась на стул.
Никаких зацепок для сна…
Петька вздохнул и закинул ноги на стену.
Если не спится, то надо считать до четырех. Максимум до полпятого. А тогда уже и спать можно не ложиться.
За стеной бормотал телевизор. Тихо так, неразборчиво. Сколько ни прислушиваешься, все равно не услышишь. Старший брат Димка считается уже взрослым. У него в комнате есть телевизор, и он может его смотреть хоть до полпятого, хоть до семи.
А Петьку гонят в постель в одиннадцать.
И где после этого ночует справедливость?
Петька крутанулся через голову, не удержался и упал на пол.
– Ты спать будешь? – раздалось из соседней комнаты.
Петька подождал, пока мир перестанет ходить вокруг него ходуном, и забрался обратно на кровать.
Конечно, когда тебе шестнадцать, ты весь из себя большой и можешь ругаться на маленьких. Но почему-то никто не догадывается, что в двенадцать лет люди тоже уже большие. И они могут не спать, когда не хочется.
Петька подпрыгнул пару раз на жесткой кровати. Просто так. Из желания показать, что в своей комнате он сам себе хозяин.
– Сейчас кто-то по шее получит, – авторитетно донеслось из-за двери.
Петька уже собрался повторить эксперимент с переворачиванием подушки и своего тела с боку на бок, как вдруг ему показалось, что в комнате кто-то откашлялся.
Бывают такие моменты. Вроде все хорошо и спокойно. Ты лежишь или даже сидишь в своей комнате и глубоко убежден, что никого другого рядом быть не может. И вот у тебя рождается нехорошее предчувствие, что ты не совсем один. Что кто-то стоит за шторой. Или прямо у тебя за спиной. И сразу становится неуютно и тоскливо. И уже никакой безопасности вокруг, одна опасность. Из воздуха может выскочить рука с кинжалом и как дать по голове. Или монстр покажется. Тоже вдруг и тоже из воздуха.
Петька заметил, что не дышит, и закашлялся.
– Вот-вот, – подтвердила темнота в комнате, и кто-то явственно зашелестел страницами книги. – Продолжим.
– К-кто здесь? – Мысленно Петька произнес эту фразу решительно и твердо, но на деле вышло весьма неубедительно, да еще на первом слове он подпустил петуха.
Темнота вдруг загудела, треснула, словно кто-то настраивал сбившуюся волну приемника, а потом неизвестный снова прочистил горло и быстро забормотал:
«Однажды мама купила дочке магнитофон, но велела включать его очень осторожно. Потом мама ушла, а дочка осталась одна, включила магнитофон и начала танцевать. Ночью она легла спать, а окно оставила открытым. В полночь на подоконнике появился неизвестный и сказал: „Девочка, пойдем на могилу твоей сестры“. Девочка сказала: „У меня нет сестры. И никогда не было“. – „А это тогда чья могила?“ – спросил неизвестный и кивнул к себе за спину. Там было видно надгробие и свежий холмик могилы. Девочка подошла к окну, чтобы лучше рассмотреть и увидела на надгробии свою фотографию. Девочка очень испугалась, пошатнулась, выпала из окна и разбилась».
– Это что за бредятина? – прошептал Петька, и по спине у него пробежали неприятные мурашки. Все-таки не каждую ночь в полной темноте тебе рассказывают подобные истории.
Некто перевернул еще пару страниц и громко отпил воды.
– Или вот еще… – с готовностью начал он.
– Не надо еще! – завопил Петька, шаря рукой у себя над головой, где до недавнего времени жил выключатель. Но его там не оказалось. В панике Петька решил, что это засада, что его окружили со всех сторон и сейчас будут медленно пилить ржавой пилой на кусочки.
– Не подходи! – закричал он. – Убью!
Он орал и орал, пока по глазам не ударил яркий свет.
Первое, что Петька увидел, когда проморгался, это не обещающее ничего хорошего лицо брата.
– В шкафу кто-то сидит! – тут же нашелся Петька и побежал в другой конец комнаты.
Хватаясь за ручки шкафа, Петька подумал, что делает это зря, но было уже поздно. Дверцы распахнулись. К ногам братьев свалилась куртка, коньки, стопка футболок, две вешалки. Последними выпали лыжи. Димка вздрогнул и тяжелым взглядом посмотрел на брата. Петька увидел в очках Димки свое кривое отражение и судорожно сглотнул.
– Издеваешься? – свистящим шепотом спросил Димка. – Давно по шее не получал?
– А чего сразу я? – Петька отпрыгнул обратно к двери. В крайнем случае всегда можно было добежать до комнаты родителей. – В шкафу кто-то сидел и книжку вслух читал! Страшилку какую-то. Я, знаешь, как испугался? Даже с кровати упал.
– Ты у меня сейчас снова упадешь, – грозно пообещал Димка.
– Дети, спать, – раздался голос папы, и телевизор в Димкиной комнате погас. – Пульт я забираю. Шнур тоже. Чтоб из вашего угла больше ни звука не раздавалось!
– Ну, Петюня, – мрачно пообещал старший брат, – это я тебе еще припомню. Понадобится тебе решить задачку или английский написать! Я тебе такое напишу! Век не забудешь.
И он ушел, гордо подняв подбородок.
– Подумаешь, – Петька почесал затылок.
Вечер получался странным. И так не везет, и сяк не везет. Голоса какие-то, лыжи почему-то свалились, к брату теперь неделю не подойдешь…
Он затолкал все обратно в шкаф, припер дверцы стулом, чтобы оттуда ненароком никто не вылез, и снова улегся на кровать.
Теперь он прислушивался к каждому шороху. Проехала за окном машина, в соседнем подъезде заорала сигнализация, в квартире сверху скрипнула дверь, зашумела вода, зашелестели потревоженные сквозняком шторы.
«В одну темную-темную ночь…»
Петька покрылся холодным потом. Он так и видел, как от шторы отделяется темная тень и, подталкиваемая в спину легким ветерком, двигается к Петькиной подушке…
Петька резко сел. Пятки коснулись холодного пола. Штора действительно шевелилась, но там никого не было.
«Однажды мама принесла домой пианино…»
Петька снова бухнулся на постель.
Это какая же должна быть мама, чтобы разгуливать по улице с пианино под мышкой. «Я тут проходила мимо. Дай, думаю, куплю. Очень симпатичненькое пианино, черненькое. Хотела и рояль прихватить, но рук не хватило. Нужно было еще хлеба купить».
Так за размышлениями о невероятной силе некоторых мам Петька уснул. И не приснилось ему в эту ночь ничего.
С утра Димка был приветливее, чем ночью. Накормил брата завтраком, проверил портфель, даже согласился расписаться в дневнике – он уже давно научился копировать подпись отца.
Ночные события выветрились из Петькиной головы. Но ненадолго.
Шел урок математики, и класс бурно обсуждал решение задачи. Около доски топтался «любимец публики», несгибаемый двоечник Серега Никонов. Землекопы копали землю и никак не могли выполнить нормы. Петька ждал решения, а пока от нечего делать пририсовывал всем девочкам, изображенным в учебнике, усы и бороду. Его работа уже почти подходила к концу, когда рядом с ним знакомо откашлялись.
Карандаш выпал из Петькиных рук.
– Погодка… – начал все тот же голос. – Как-то не очень… Радикулит замучил. А тут еще норму по спичкам ограничили. Чего у нас сегодня?