– А что Маркенсон? – опешил Серега. – С ним тоже что-то должно произойти?
– Так произошло или нет? – еще раз спросил Вовка.
– Что с ним будет, если он сегодня дома сидит? А вот я кое-что нашел. – И, покопавшись в портфеле, Минаев извлек скомканную бумажку. – Когда шкаф свалился и все забегали по классу, я это около парты Маркушина нашел.
Маркин протянул руку, хотя и так догадывался, что в записке. Два слова печатными буквами: «Ты – покойник».
– Это все специально подстроено! – с жаром заговорил Серега. – Шкаф на Маркушу упал не просто так…
Вовка задумчиво повертел записку в руках.
– Как ты считаешь, – вдруг заговорил он, – если около кладбища зарыть коробку, что получится?
– Ничего не получится. – Минаев скорчил недовольную мину, потому что разговор стал уходить в неинтересную для него сторону. – Не найдешь потом ни в жизнь. Беличья болезнь.
– Почему беличья? – смутился Вовка. Сначала бешенство, теперь какие-то белки.
– Ну ты совсем того, – покрутил пальцем у виска Серега. – Нам географ рассказывал, что белки никогда не запоминают, куда прячут свои орехи. Если в дупло положат, еще найдут, а если под деревом закопают, то непременно потеряют. Их запасами потом ежи питаются.
– Ежи, говоришь? – В голове у Вовки что-то такое вертелось, вот-вот оно должно было оформиться в четкую мысль, но нечто пока мешало этому процессу. – Слушай, Минаев, вот если бы ты нашел клад, что бы ты с ним сделал?
– Смотря что там будет. Если золото-серебро, то куплю билет и отправлюсь в кругосветное путешествие. А если железяки – сдам их в металлолом, а на вырученные деньги мороженого наемся.
– Какой металлолом? – Вовка уже представил, как Минаев с сундучком на плече входит в подвал, где сидят прожженные бандиты и на весах взвешивают разноцветные драгоценные камешки. Фраза о металлоломе его здорово сбила с толку. – Там же должны быть украшения.
– Там – украшения, – согласился Серега. – Только железные.
– А ты откуда знаешь? – Вовка с удивлением посмотрел на приятеля. – Ты вообще о чем говоришь?
– Это ты о чем говоришь? – накинулся на него Серега.
– О кладе. Если ты найдешь клад, в полицию его отнесешь?
– Я что, больной? – искренне возмутился Минаев. – Говорю же: в кругосветку хочу. А на металлолом далеко не уедешь…
И приятели уставились друг на друга. Первым не выдержал Серега:
– Вы все какие-то странные. Вчера Манька меня о кладах пытала, сегодня ты…
И Вовка все понял.
– Так, значит, клад есть? – осторожно спросил он.
– Ты-то откуда знаешь? – фыркнул Минаев. – С меня Манька честное слово брала, говорила, что ни одна живая душа не в курсе. Или ты теперь большой друг моей сеструхи?
– Ты что? – разозлился Маркин. – Сам в следующий раз возись с этой мелюзгой! Это она ко мне пристала – помоги да помоги! Я что – воспитатель в детском саду, чтобы малышам сопли вытирать?
– Значит, тебе тоже Манька рассказала? – понимающе покивал головой Серега.
– Ничего она мне не рассказывала! У меня свой источник. – Вовка для верности похлопал по рюкзаку. – Самый надежный. Ну и что там за клад?
– Ничего особенного, – махнул рукой Серега. – Железки какие-то, говорит.
– А вот кое-кто, – и Вовка снова постучал по рюкзаку, – считает, что это не простые железяки. Что принадлежали они ведьме! И что они могут быть опасны!
Долгую секунду Минаев размышлял над сказанным и уже открыл было рот, чтобы высказать свое предположение, как над головой у них раздался крик:
– Ду-ся!
Вовка сразу посмотрел на балкон третьего этажа. Там стояла его мама.
– Ду-у-уська! – снова позвала она.
– Пошли ко мне, – позвал Маркин и побежал к подъезду.
– Зачем? – удивился Серега. – Случилось что-то?
– Дуська, наверное, сбежала. – Вовка копался в своем рюкзаке в поисках ключей от квартиры. – На нее вчера бешенство напало, а теперь она, видимо, деру дала.
– Бешенство? – И Минаев попятился к лестничной клетке. – Так это от тебя все заразились?
– Как же! – фыркнул Вовка. Ключи не находились. – И шкаф на Маркушина я уронил. И Маркелова в столовой толкнул. И железки у кладбища закопал. И тебя сейчас съем. Да где же он! – Маркин надавил на кнопку звонка, а когда повернул голову, Сереги рядом не было.
День какой-то сегодня… все пропадают. Сначала девчонки, теперь лучший друг.
На пороге его встретила заплаканная мама.
– Дуся сбежала, – всхлипнула она. – Я на работу собиралась, хотела ее покормить, а ее нигде нет.
У Вовки в голове зародились нехорошие подозрения, что все это неспроста и что без кошки с ним снова могут начаться неприятности.
И они не заставили себя ждать.
Глава 5Голоса и призраки
Ни на какой каток Вовка не пошел.
Дуся не находилась. Ни на запах котлет, ни на шуршание пакета с кошачьим кормом черная мордочка не появлялась. Даже вчерашний эксперимент с балконом не удался.
Мама ушла на работу. Маркин остался один. Он вертел в руках тетрадку злополучного Володи Маркова, надеясь, что в голову придет хотя бы одна мысль.
Мысли не приходили, только из памяти вываливались какие-то слова и фразы, мешающие думать.
«Сестры, мчимся чередой
Над землей и над водой…»
Так и виделось тоскливое осеннее болото, тоненькие деревца, жиденькая травка, слоистый туман.
Опять болото? Где-то это уже было…
А над туманом кто-то летает, мерзко хихикает, приговаривая:
«Пламя, прядай, клокочи!
Зелье, прей! Котел, урчи!»
Вовка вздрогнул. И вновь ему показалось, что в комнате он не один.
– Дуся, – на всякий случай позвал он. – Кис-кис-кис…
Откуда-то потянуло кислым запахом прелой листвы. Ему даже показалось, что квакнула лягушка.
Он вскочил.
Какие лягушки в январе месяце?
«Шшшш», – звучало навязчиво.
«Это бешенство!» – всплыл у него в голове голос Минаева.
«Так вот кто всех заразил!» – как эхо твердил Серега.
«Не волнуйся, – хихикнула медсестра. – Освобождение на два дня получишь».
«У меня насморк», – появился откуда-то Марков и зазвонил в колокольчик.
«А клад мы никому не отдадим», – захохотала Манька и тоже позвонила в колокольчик.
Звон все настойчивее и настойчивее лез в уши. Он уже раздавался со всех сторон. Вовка поднял глаза. Сверху на него обрушился поток воды.
Маркин захлебнулся и пришел в себя.
Он лежал на ковре в своей комнате. Кошка Дуся последний раз лизнула его в нос и села, глядя на хозяина нехорошими зелеными глазами.
В коридоре трезвонил телефон.
Вовка схватился за голову. Волосы у него оказались мокрыми, и к тому же они были перепачканы какой-то грязно-зеленой гадостью, похожей на болотную тину.
Телефон звонил.
Маркин с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, все тело было непривычно тяжелым.
Он с трудом добрался до телефона. Из трубки уже раздавался сигнал отбоя.
Вовка дотащился до ванной, глянул на себя в зеркало и испугался. Все лицо его было перепачкано темной жижей, рубашка порвана, руки исцарапаны, словно он перед этим провалился в болото и долго оттуда выкарабкивался.
Дуся прыгнула на раковину и довольно заурчала.
– Где же ты была? – спросил Вовка, включая воду.
Кошка встряхнулась и устроилась поудобнее на покатом крае раковины.
Телефон опять зазвонил. Маркин покосился на Дусю. Та спокойно сидела на раковине.
Вовка вытер руки и пошел в коридор. В трубке снова послышались гудки.
Маркин задумчиво постучал трубкой по телефонной книге, лежавшей рядом на тумбочке, и решил позвонить Маркенсону. В начале учебного года Генриетта Карповна раздала листочки с телефонами всех ребят класса.
– Когда-нибудь понадобится, – многообещающе произнесла она.
Учительница была права – понадобилось.
Вовка вытащил листочек и набрал нужные цифры. К телефону подошла маркенсонова бабушка, древняя и глухая. Сначала она долго не могла понять, кого зовут, потом еще дольше причитала и охала. Из пятиминутного разговора Вовка смог только понять, что и с Маркенсоном что-то произошло. Вернувшись из поликлиники, он заперся в своей комнате, оттуда слышатся какие-то странные звуки, и что вот уже целый час бабушка не может дозваться внука обедать.
– Какой обед? – пожал плечами Вовка, кладя трубку на место. – Утро еще.
По его представлениям, сейчас должно быть не больше двенадцати. Для проверки своих чувств он глянул на часы и ахнул. Часовая стрелка подбиралась к четырем, а за окном заметно потемнело.
– Ничего себе, время летит! – изумился Вовка и кинулся одеваться. Уже надев ботинки, он решил взять с собой Дусю. С ней было как-то надежнее. Но кошка опять не находилась. Пробегав по квартире минут пятнадцать, Маркин махнул рукой и вышел на лестничную клетку. И тут он вспомнил, что не знает, где его ключи. Пока он размышлял, стоит ему идти на улицу без ключей или лучше дождаться маму, дверь перед его носом захлопнулась.
Вовка прижал к себе рюкзак, который машинально взял с собой, и попятился. На секунду ему показалось, что он снова слышит странные голоса:
«Старший, младший – да придет
Каждый призрак в свой черед…»
Чтобы заглушить эти голоса, он, громко топоча, бросился на улицу.
Из минаевской квартиры, как всегда, раздавались крики – это семейство не умело жить тихо. На звонок долго не открывали. Из-за двери слышался затяжной спор, кто именно должен откликаться, когда в квартиру звонят. Потом голоса смолкли – видимо, ни до чего не договорившись, жильцы решили вообще не открывать.
Вовка позвонил снова, и дверь, наконец, распахнулась.
На пороге стояла Манька. Увидев Маркина, она смутилась и попыталась скрыться.
Вовка очень давно дружил с Серегой и знал, что минаевская квартира похожа на катакомбы – здесь всегда есть где спрятаться. Он схватил Маньку за руку.