очувствовал обиду: «Он должен понимать, как этот ужин важен для меня!» К счастью для нас обоих – и для наших отношений, – я ничего этого не произнес вслух.
Только на следующий день я осознал, каким был ослом, и устыдился впервые за много лет. Я попросил сына о дружеской услуге, и он помог мне. В эгоистическом запале я обратился к нему, как к наемному работнику. Неудивительно, что он потребовал оплаты!
Мы каждый день получаем сотни таких золотых самородков, когда общаемся с детьми. Ради нашей общей самооценки мы должны изменить свое поведение как можно скорее – лучше всего сразу, но в крайнем случае на следующий день или через десять лет.
Приемные семьи или родители детей с ментальными или физическими ограничениями должны особенно серьезно относиться к двойному источнику детской самооценки – быть увиденным и чествовать свою важность. У детей с особыми потребностями развитие самооценки легко блокируется осознанием того, что они «тяжкая ноша» или «проект» для своих родителей.
Просьба о помощи всегда понижает самооценку, будь вы инвалидом, престарелым, немощным, беженцем или нуждающимся в социальной поддержке. Дополнительный риск для таких детей – за ними присматривают, но не «видят» их; к тому же им часто трудно почувствовать себя важными и нужными для семьи.
Поэтому родителям надо быть очень честными и открытыми в своих реакциях на такого ребенка, даже если эти реакции – раздражение, уныние и усталость. С ним надо разговаривать словами, которые относятся к его бытию, а не к достижениям. Многие боятся травмировать ребенка и сосредоточивают свое и его внимание на том, чего он может достичь. Это полезно для уверенности в себе и может уменьшить физическую зависимость от других, но не повышает детскую самооценку. Для нее нужны другие реакции и сигналы, которые зависят от возраста и состояния ребенка.
Младенцы не чувствуют своей ущербности от того, что зависят от других; они принимают как должное любовь, заботу и еду. Но дети чуть постарше, а также те, кто потерял связь с биологическими родителями, часто видят в этом незаслуженный дар. Они понимают, что другие люди выполняют обязанности их родителей, и чувствуют себя в долгу.
Большинство детей в такой ситуации не могут выразить свою благодарность словами, пока сами не станут взрослыми. Их чувства порой проявляются в агрессии, замкнутости или, наоборот, в преувеличенном стремлении приспосабливаться. Этот тип поведения должен служить для родителей сигналом: нужно сделать шаг назад и начать получать дары от своих детей.
Дети-«невидимки»
Иногда дети оказываются «невидимками» в семье – их «не видят» такими, как есть. Это может происходить все их детство и взросление или только в определенный период, например в пубертате.
Пример
Я уже рассказывал об Алесии, которая приходила с родителями ко мне на консультацию. В свои тринадцать лет она страдала от лишнего веса и успела перепробовать разные диеты; эти проблемы привели семью к психотерапевту.
Когда она воскликнула: «Вы видите только мое тело», – то напомнила родителям, как важно, чтобы наши близкие «видели» нас. К счастью для Алесии, она обладает здоровым боевым духом и умеет выразить свои ощущения. Многие в ее возрасте не смогли бы протестовать так резко и ясно. Они бы тихо и стыдливо сидели на стуле, пока родители обсуждают их симптомы.
Алесия – одна из тех детей (и взрослых), на кого смотрят, но не «видят» их. В ее ситуации это произошло из-за лишнего веса, но это точно так же могло случиться из-за чрезмерной худобы, инвалидности, красоты или по любой другой причине.
В таких случаях взрослые часто совершают две ошибки. Опасаясь, что нашу полную дочь будут дразнить и это подорвет ее уверенность в себе, мы направляем свою любящую и сострадательную энергию на то, чтобы помочь ей похудеть, – и создаем ровно ту ситуацию, от которой собираемся ее защитить! Наше беспокойство заставляет ее стесняться себя точно так же, как насмешки ровесников.
Другая ошибка – упрощение психологических объяснений, которые только усугубляют проблему, потому что логика обманчива.
Например, мы считаем, что полный мальчик ест слишком много, потому что он несчастен. Как только мы найдем источник несчастья, переедание прекратится. Но жизнь редко бывает устроена так просто. Люди объедаются или морят себя голодом по разным причинам – среди них есть специфические кратковременные проблемы, которые они не могут разрешить сами.
Чаще всего боль от того, что детей «не видят», появляется намного раньше ее первых симптомов. Вместо того чтобы лечить эти симптомы или расследовать причины, я предлагаю вам более сложный, но достойный путь.
Саморазрушительное поведение детей – это только часть их личности. Есть другая часть – здоровая и позитивная. Она не мешает им быть непоследовательными, неразумными, раздражительными, сердитыми, несчастными, ребячливыми, несносными, капризными и активными. Просто ребенок потерял контакт с истинным собой. Это началось, когда он почувствовал, что его здоровая сторона не нужна семье. Наша задача здесь ясна – помочь детям восстановить здоровую и бодрую сторону их самих и вернуть их в лоно семьи, где они долго чувствовали себя нежеланными. Это единственный путь поднять самооценку ребенка в долгосрочной перспективе.
Если мы пытаемся бороться с нездоровой стороной, используя так называемую мотивацию, силу или критику, то лишь ограничиваем ее власть. Она отступит назад, но здоровая часть при этом не одержит верх. Люди, которые действуют в саморазрушительной манере, сохраняют негативное отношение к себе, пока они не знакомы со своей здоровой личностью.
Иными словами, дети часто подают сигналы, которые взрослые ошибочно считают способами привлечения внимания. На самом деле дети жаждут быть «увиденными» такими, какие они есть и какими ощущают себя, – желание, которое они не могут выразить прямым, личным языком.
Почему дети становятся «невидимками»
Дети становятся «невидимками» в своей семье по самым разным причинам. Некоторые родители не верят в необходимость «быть собой» и пытаются загнать ребенка в определенные рамки. Но и в более толерантных современных семьях, где требования «разумности» и «здравого смысла» чересчур завышены, дети быстро учатся отстраняться от своей неразумной и нерациональной стороны.
Это также случается, когда брак родителей сложен и драматичен и дети решают, что им в нем нет места. Иногда ребенок сильно отличается от братьев и сестер, и это отличие воспринимается как проблема. Часто «невидимками» становятся дети родителей-одиночек или те, у кого есть брат или сестра с особыми потребностями. Бывает, что «невидимкам» с раннего возраста присваивается какая-то роль («папина маленькая принцесса», «умница», «очаровашка», «горе луковое», «молчун» или «семейный клоун»).
Пример
Четырнадцатилетняя Лиза живет с мамой, отчимом и двумя младшими сестрами. Она симпатичная умная девочка и хорошо учится в школе. У нее нет и никогда не было близких друзей, но она не особенно переживает по этому поводу.
Семья обратилась за консультацией по поводу Лизы. Среди своих общительных родственников она считается «странной» и «не такой, как все». По своей инициативе она говорит мало, на вопросы отвечает односложно. Недавно Лиза спросила родителей, можно ли ей уехать из дома «в интернат или что-то в этом роде». Родители не возражали, но хотели бы знать причину такого желания. И тут они столкнулись с той же проблемой: Лиза не умеет отвечать на такие личные вопросы.
Это тянулось долгие годы. Если Лизу спрашивали о чем-то, например: «Ты чем-то недовольна?» – она задумывалась и начинала подбирать слова. Родители, не дождавшись, теряли терпение и спрашивали снова: «Ты думаешь, мы слишком многого требуем от тебя дома? У тебя проблемы в школе? Лиза, чем ты расстроена?»
Лиза стыдилась того, что ей так трудно выразить себя словами. Поэтому она просто говорила: «Нет!» Этот ответ еще больше огорчал родителей, которые очень старались быть внимательными. Ситуация угнетала Лизу: как все дети и подростки, она давно пришла к выводу, что ее любимые родители идеальны, а значит, что-то не в порядке с ней самой.
Через какое-то время Лиза находит умный и правдивый ответ на родительский вопрос. Она говорит: «Я думаю, мне будет легче найти себя, если я начну жить не дома». В самом деле, Лиза оставалась «невидимкой» в семье почти всю свою жизнь. Но родители были заботливыми и любящими, поэтому ее личностная целостность не пострадала. Настоящая Лиза живет где-то внутри нее, вместе с жаждой быть «увиденной». Она оставила надежду, что родители «увидят» ее, но верит, что «найдет себя», если уедет.
Лизины трудности в выражении себя тесно связаны с ее «невидимостью». Когда ее просят высказаться и терпеливо ждут ответа, она говорит гораздо больше, чем обычно, но очень неуверенно. Всю жизнь ее поведение и настроение понимались неверно. Она была убеждена, что она такая, какой видят ее родители. С каждым днем она все более неохотно позволяла себе быть услышанной.
Но не только Лиза испытывала боль. Ее мама жила с постоянным чувством вины из-за недостатка близости, а отчим переживал, что Лиза отвергает его доброту и участие. План Лизы вполне реалистичен: она знает, что единственный путь установить контакт со своей семьей – найти себя в другом месте. Ей надо научиться выражать себя, общаясь с людьми, у которых нет о ней предвзятого мнения.
К счастью для Лизы, она нашла решение, еще будучи подростком. Многие люди не осознают своей проблемы, пока не станут взрослыми. Некоторые дети с ранних лет бросают попытки быть «увиденными» и отгораживаются от своих родителей, возлагая вину за эту отчужденность на себя. Об этом мы поговорим в главе 5.
От невидимых к видимым
Что делать родителям, когда они поняли, что их ребенок – «невидимка»? Как изменить семейную жизнь, чтобы вернуть в нее ребенка, который оказался за бортом?