И конечно, Курт Фишер.
Я глядел на ком тварей, и внезапно меня осенило.
Пытаясь не обращать внимания на треск костей и рычание чудовищ, я подтащил к краю люка ведро с керосином. Нужно было спешить, они ведь не застынут на одном месте надолго.
А еще оставался монстр в домике. Мия кружила вокруг него, снова и снова стегая ремнем. Пич и Джулиет швыряли в него вещами, батарейками, бейсбольными мячами, журналами «Плейбой», которые мы с Крисом спрятали здесь пару лет назад.
При мысли о Крисе к горлу подступили рыдания, но я проглотил их и сконцентрировался на ведре. Поддел крышку лезвием топора: мы столько раз открывали ведро, что металлические язычки, удерживавшие ее на месте, подались без проблем.
Мия упала на колени рядом со мной.
— Топор, — выдохнула она.
Я протянул его не раздумывая. Вовремя. Монстр оправился от удара и двинулся к нам.
Мия взмахнула топором, целясь ему в ногу. В последний момент он отступил в сторону, и лезвие вошло в пол. Монстр наклонился к Мие, схватил ее за челюсть, ухмыльнулся. Я хотел вмешаться, но не успел. Монстр завизжал, запрокинув от боли голову. Взглянув вниз, я увидел выбивалку ковров — изогнутое серебристое лезвие и толстая деревянная рукоять окрасились черной кровью.
Монстр отшатнулся, но ноги его подвели, и он упал набок, раззявив рот в жутком вопле.
Пич перерезала его ахиллово сухожилие.
Не останавливаясь, чтобы полюбоваться результатом, она рванулась к нему и вновь взмахнула выбивалкой. Монстр вскинул руку, и три его пальца отлетели, кровь брызнула на мою сестру. Он зарычал на нее, и я понял, что она умрет, если не уберется подальше. Но она словно взбесилась, пытаясь нас защитить, и я понял, что люблю ее еще сильнее, хотя это казалось невозможным.
Я схватил ее за талию и дернул к себе. Я не знал, как прикончить монстра, но, как бы глупо это ни звучало, меня волновало другое. Он был жив, но серьезно ранен и выл от боли.
Я вернулся к ведру и наклонил его. В домике завоняло керосином. Я стал плескать его вниз, сперва недалеко, потом все более размашисто. Керосин хлестал из люка в полу прямо на скопище тварей, обступивших Курта. Расплескался по их спинам, обдав кислой вонью.
Пара тварей насторожилась, но остальные продолжали терзать, грызть и жевать. Белых, по-змеиному тощих тел было так много, что я не видел труп под ними. Но случайного промелька было более чем достаточно.
Курт превратился в алое месиво.
Стараясь не сблевать, я поливал их все сильнее, плеща из ведра все дальше и дальше. Решив, что намочил всех Детей, я перевернул его вверх дном. Последние капли упали на монстров прямо подо мной.
Они вернулись к еде с удивившей меня быстротой. Я думал, учуяв керосин, твари разбегутся или набросятся на меня, но они явно не понимали, в какой опасности оказались. Или, решил я, их собственный гнилостный запах был так силен, что они ничего не почувствовали.
Но, скорее всего, они могли думать только о трупе Курта.
— Что теперь, Уилл? — спросила Мия.
Я задавался этим же вопросом. Правда в том, что я понятия не имел, что дальше. Мия пинала поверженного монстра в голову, то и дело оглядываясь на меня с ужасом в глазах.
Нахмурившись, я попытался отыскать зажигалку. На одно ужасное мгновение я решил, что уронил ее. Потом подошла Джулиет и протянула мне ладонь.
— Ее ищешь?
Облегченно вздохнув, я взял зажигалку и огляделся, думая, что бы поджечь.
Была веревка, но пришлось бы ее развязать, облить керосином и бросить вниз. Слишком долго. Я понял, что совершил ужасную, возможно, роковую ошибку. Не оставил керосина, чтобы поджечь веревку до того, как Дети покончат с Куртом. Мне нечем было разжечь огонь.
— Это подойдет? — спросила Джулиет.
Она держала керосиновую лампу.
— Боже, — выдохнул я и рванулся к ней. Как можно было упустить нечто столь очевидное? Я схватил лампу и шагнул к люку, когда что-то врезалось в меня сзади. Лампа вылетела у меня из рук, стеклянный колпачок, покрывавший фитиль, разлетелся на куски.
— Нет! — закричал я.
Монстр сбил меня с ног, осколки стекла вонзились в грудь, в руки. Я попытался перевернуться, но он навалился на меня. Спину пронзали всполохи боли. Он рвал меня, его жуткие когти раздирали мою плоть. Я корчился под ним, потянулся назад, чтобы защитить кожу, но когти не знали жалости. Они вновь вонзились в меня и на сей раз прошли наискосок — чуть выше ягодиц. Боль была невыносимой. Я испугался, что отключусь. Краем глаза я увидел, что Мия напала на монстра. Схватила за редкие космы и изо всех сил пыталась стащить с меня.
Наконец я смог перевернуться и увидел у стены красную стеклянную тарелку керосиновой лампы.
Целую.
Полную керосина.
— Пич! — заорал я. — Хватай лампу!
Не раздумывая, Пич бросилась к ней и подняла. Уставилась на меня, ожидая дальнейших указаний.
— Разбей ее, — прохрипел я под тяжестью монстра, боровшегося с Мией. Пич подняла лампу над головой, приготовившись уронить красную вещицу на пол.
— Нет! — быстро сказал я. — О его голову!
Пич зашла монстру за спину и грохнула лампу ему о голову. Осколки алого стекла брызнули в разные стороны, керосин облил тварь.
Рыча от ярости, монстр отшвырнул Мию и развернулся к Пич. Наклонился, чтобы схватить ее. Я поднял зажигалку. Нажал на кнопку непрерывного горения. Щелкнул колесиком.
Бросил синее пламя на мокрые волосы монстра.
Над головой у него вспыхнула огненная корона.
Ярость в его голосе сменилась шоком и болью: пламя бежало по телу. Как девятифутовая свеча, монстр отшатнулся от Пич.
Я толкнул его к люку.
В одну секунду он бил себя по охваченному огнем лицу, в следующую — исчез в отверстии, как корчащийся, визжащий факел. Упав на колени, я увидел, как пылающий монстр врезался в кучу пирующих тварей. Я боялся, что остальные не загорятся, что керосин на их коже не вспыхнет.
Но это случилось.
В один миг подножие дуба превратилось в калейдоскоп горящих, мечущихся форм. Несколько тварей с криком бросились бежать, когда их охватило пламя. Другие так пропитались керосином, что превратились в угли, черные остовы секунд за двадцать-тридцать. Вчетвером мы сгрудились у люка, глядя, как тварей пожирает огонь.
Затем один из монстров полез по ступенькам. Он горел ниже пояса. С ужасом я понял, что это вожак, которого они ждали перед нападением.
Дрожа от ярости, я отступил от люка и схватил топор.
— Нет, Уилл! — воскликнула Мия, встав между мной и отверстием.
— Я не дам им вам навредить, — сказал я. — Теперь отойди.
— Все хорошо, — раздался голос.
Мы оба посмотрели на Джулиет, не отрывавшую глаз от дыры в полу. Поняли, о чем она, когда глянули вниз. Огромный монстр остановился, прислонился к дереву. Пламя поднялось до подмышек.
Он посмотрел на меня — в зеленых глазах была ненависть.
А потом упал — рухнул на землю.
Я глядел на пылающего монстра пару секунд. Потом встал.
— Идем.
— Подожди, — сказала Мия, сжав мою руку так, что стало больно. — Что ты...
— Нужно выбираться из леса, — объяснил я. — Пока не появились новые.
Она покачала головой.
— Откуда ты знаешь?
— Я ничего не знаю, — сказал я. — Не факт, что мы уничтожили всех. Она смотрела на меня еще мгновение, затем кивнула.
Помрачнев, взглянула на обгоревшие трупы внизу.
— Но как мы...
— Осторожно, — сказал я. — Я буду первым, ты — второй, потом девочки. Я помогу вам спуститься.
Это было трудно, особенно у земли. Я решил перепрыгнуть через тела. Ждал, что один из монстров оживет. Честно говоря, поэтому я и решил уйти из домика поскорее. Я видел, как затянулись раны Эрика, и гадал, способны ли восстанавливаться эти твари. Помог Мие спуститься и велел девочкам прыгать ко мне, сначала одной, потом — другой. Я поймал их, несмотря на ужасные раны на спине.
О них и о том, что будет, мне думать не хотелось. Неужели я изменюсь, как Эрик Блэйдс? Как Паджетт?
Пока я опускал Пич на землю, Мия увидела, насколько они глубокие.
— Уилл, — сказала она. — Ты истечешь кровью.
— Это лучше, чем быть съеденным заживо, — сказал я. — Идем.
Мои слова ее не успокоили, но я слишком нервничал, чтобы оставаться на месте. Около дерева было всего девять трупов, значит, еще три твари, горя, убежали в лес. Мне хотелось, чтобы они погибли, но надеяться на это было бы глупо. Кроме того, Мия не ошиблась насчет кровопотери. Вернуться к цивилизации будет сложнее, если девочкам придется меня тащить.
Мы двинулись по тропе. Я — впереди, Мия — сзади, в середине — девочки. Я старался, чтобы Пич была как можно ближе ко мне. Если бы монстр не разодрал мне спину, понес бы ее на закорках.
Мы шли уже пару минут, когда увидели ее — фигуру, сгорбившуюся в нескольких футах от тропы. Заметив движение, я сразу подумал о Детях. «Один из монстров, — твердил лихорадочный внутренний голос, — сумел себя потушить и теперь регенерировал». Я поднял топор, когда фигура пошевелилась, и понял, кто это.
Мистер Уоткинс, скорчившись, стоял на коленях. Содрогался от беззвучных рыданий.
Я метнулся к нему, не веря своим глазам.
— Вы не ранены?
Его плечи тряслись, но он не ответил.
— Идем, Уилл, — сказала Пич.
Я отмахнулся от нее, в глубине души зная, что она права, но все же шокированный ее советом. Кроме того, я видел слишком много крови. Хотел спасти хоть кого-то, даже если это был мистер Уоткинс — трус и урод.
А может, я подсознательно винил себя в смерти отца.
Темнело, видно было плохо. В синих сумерках я разглядел голубую рубашку мистера Уоткинса и штаны-хаки, порванные ниже колен. Он казался сломленным, жалким.
— Пойдемте с нами, — сказал я. — Мы в паре минут от моего дома.
Мистер Уоткинс не смотрел на меня. Казалось, он изучал свою руку.
— Мистер Уоткинс, — снова позвал я. Положил ладонь ему на плечо, желая его утешить.