«Они стерегут нас или охраняют? – подумала Дженни. – И почему я так долго поднимаюсь?..»
Едва она об этом подумала, стены замка встали перед ней. Здесь, на нижних слоях Дороги Снов, ее ткань была совсем неощутима, но работали те же законы – все зависит от воли и силы желания сновидящего. Этому искусству Марко научил ее накануне отплытия.
«Я бы не учил тебя хождению по нижним слоям Дороги Снов, – сказал он тогда. – Но приходится. Это опасно. Слишком сильно притяжение Внешних земель, велик соблазн задержаться. Кажется, что ты можешь все, ты почти всевидящий призрак. Не злоупотребляй этим искусством, пользуйся только в случае необходимости».
«А если злоупотреблять?» – Дженни доверяла экспертному мнению деда, ей просто было интересно. Как всегда.
«Многие застревали».
«И что с ними…»
«Откуда, как ты думаешь, все легенды о призраках и привидениях? – сощурился Марко. – Застрянешь в нижних слоях и будешь болтаться лет четыреста, как простыня на ветру».
Четыреста лет летать по миру в образе призрачной наволочки Дженни совершенно не хотела. Но… она будет очень аккуратно работать с нижними слоями. Совсем чуть-чуть. Как сейчас, когда вышла на разведку. Ведь глупо не использовать такое оружие – она абсолютно невидима и неуловима. Она дух, и ее присутствия никто не может почуять, ведь темники не умеют ходить по Дороге Снов. «Это намного круче жабы-светоеда, – подумала она. – Какие тайны Фреймуса? Нет у него больше никаких тайн!»
Теплый огонек Ласа мерцал у стены рядом с входной дверью. Дженни устремилась прямо в кирпичную стену. «Смешной, зачем он там сидит, мы же можем легко проникнуть…»
Вспышка отшвырнула ее прочь, Дженни закружилась по поляне. Больно не было, она просто была ошеломлена. Кирпичные стены. Темные окна, фонари у входа. Живые изгороди, схваченные инеем, два припаркованных фургона с продуктами, смерзшийся красный гравий дорожек, сверкающий в лунном свете. Ничего подозрительного.
– Как это?
– Духам вход закрыт, – отозвался Лас.
– А окна? Ты пробовал?
– Обижаешь…
Вспышка отбросила Дженни от темной пропасти стекла, в котором она не отражалась.
– Говорю – пробовал, – с укоризной заметил Лас.
– Должна была проверить… – Дженни описала пару кругов по поляне, прыгнула на крышу. Дымовые трубы, вентиляция, слуховые окошки, кондиционеры – все, все было закрыто, здание было полностью опечатано.
Дженни проверила входы в подвалы и скрытые подземные ходы – синей паутиной они расходились от фундамента в разные стороны. Один тянулся в лес, другой обрывался где-то около опустевшего сада-лабиринта, третий выводил к беседке у замерзшего пруда. Она видела эти ходы. Но земля не пропускала ее. Строители замка постарались на славу.
«Как они это сделали? – Дженни мрачно поплыла обратно в коттедж. А ведь рассчитывала уложиться в день-два. Дед сказал, что на Дороге Снов алкагест светится особым светом и она сразу его отыщет. А в реальности ей поможет поисковый артефакт – кольцо с прозрачным кристаллом: он начнет мерцать в присутствии алкагеста. Дженни так и рассчитывала – на Дороге Снов выяснить местоположение алкагеста, а потом в плотном теле его изъять. И драпать без оглядки – делать ей больше нечего, как перед Фреймусом в фальшивом облике месяц расхаживать. А что делать теперь?
Завтра начнется обучение, а она понятия не имеет, что делать. Она же не темник, колдовать не умеет. Девушка вспомнила, как Мэй Вонг листала толстую тетрадь с загадочными формулами, знаками и рисунками, и мысленно взвыла – ее же раскроют в первую же минуту! Три недели жить среди подрастающих колдунов и слушать лекции Фреймуса?!
– Вот мы влипли, Лас, – сказала Дженни. Фосс, скакавший солнечным зайчиком по поляне, мгновенным прыжком оказался рядом:
– Видишь?
Дженни видела. Гибкая фигура в белом комбинезоне вылезла из окна их коттеджа и, скрываясь в синих тенях, перебежками двинулась по территории. Вот тень заглянула на террасу одного коттеджа, вот прильнула к окну другого, затем двинулась к замку…
– Ловкий, – с одобрением заметила Дженни, – Смотри, как скачет.
– Зайцы тоже ловкие, – откликнулся фосс. – Но волки их ловят.
– А кто тут волк?
– У леса…
Дженни перевела взгляд. Была бы в физическом теле – не сдержалась, вскрикнула бы, отпрянула: косматый ужас таился меж черных еловых лап, луна плескалась в широких желтых зрачках, играла светом на белых клыках. Пар клубами вываливался из пасти. Горбатая тварь, похожая на гигантскую гиену с жесткой голубой шерстью, свалявшейся в иглы, смотрела на нарушителя режима, как кошка на беспечного воробья, слишком далеко залетевшего за лакомой крошкой.
Дженни явственно видела, как течет внутри твари пламя жизни – нездоровых, зеленовато-желтых, гнилостных тонов. Пружина закручивалась все туже, перевертыш пригибался к земле, выдвигал морду, высовывался из тени.
Дженни была как в фильме ужасов, как в кошмаре, когда ничего не можешь сделать. Даже если она захочет, ее никто не услышит!
Она не успела уловить, когда перевертыш прыгнул. Одним махом перелетел изгородь электронного забора, взрыл снег когтистыми лапами, рванулся к таинственному лазутчику. В три гигантских прыжка поравнялся с ним, распахнул пасть… И отпрянул, завертелся ужом, завыл, утирая лапами глаза. Злостный нарушитель режима бросился прочь, да так быстро, что Дженни едва улавливала его перемещения. Перевертыш рванул следом, но шпион был уже возле дома, запрыгнул в окно и захлопнул ставень перед оскаленной пастью. Перевертыш взвыл – неслышно, но так, что мороз пробрал даже Дженни, и скрылся в лесу. В дом ему ходу не было. И снова тишина, покой, луна в черном небе.
– Вот это да, – оценила Дженни. – Видел, как он в морду плеснул? Интересно, кто это – Эжен? Андрей? Мэй? Точно уж не Виолетта. Она бы в окно не пролезла. Ну что, зверь, спать?
– На дереве, – сказал Лас.
– Сколько же тут шпионов?! – изумилась Дженни. На высокой елке у беседки и правда обнаружился еще один наблюдатель. Он сидел тихо, почти не дыша, и, видимо, был до крайности впечатлен перевертышем.
– Он тут до утра проторчит, – сказала Дженни. В лесу, за периметром, блуждали желтые зрачки. Много глаз, много больших злых зверей. – Там этих тварей штук десять.
– В стае двенадцать, – поправил Лас. – Теперь можно спать.
Дженни хотела бы утешить сидящего на дереве незадачливого шпиона, но как – он не услышит ее слов, не почувствует ее прикосновения. Остается посылать ему лучи сочувствия.
«Бедняга, – подумала Дженни, перемещаясь к коттеджу. – Хотя… сам виноват: воровать секреты у Фреймуса – не погремушку у младенца отобрать».
Дерево стен расступилось, Дженни оказалась на первом этаже. Не удержалась, просочилась сквозь дверь, заглянула к мальчишкам. Проплыла между кроватями, огибая разбросанные носки и прочие предметы одежды: и Зорич и Фламмель крепко спали. Или притворялись? Андрей разметался на кровати, а Фламмель укрылся с головой. Дженни была почти уверена, что именно он разыгрывал перед ней Джеймса Бонда – сам же весь вечер хвастался особой семейной подготовкой Фламмелей. Тот, кто обучен ловить воров, сам легко может при случае стать вором.
«Может, он под одеялом в одежде? – задумалась Дженни. – Это можно проверить. Заглянуть сквозь одеяло… нет, не буду я этим заниматься!»
Она возмущенно отплыла в сторону: вот делать ей больше нечего, как за мальчиками подглядывать, кто в чем спит! Пусть хоть весь лагерь друг за другом шпионит, у нее другая задача.
Ручная саламандра Зорича беспокойно завертелась в огнеупорной клетке, когда она прошла рядом. Конечно, от созданий Той стороны ее присутствие не скроешь.
«Хорошо, что она не болтлива, – подумала девушка. – Интересно, чем Андрей ее кормит? Сушеными тараканами? Спичками? Бензином?»
У Зорича на груди мерцал синим амулет, Дженни не стала его касаться. У всех членов ее пятерки при себе по два-три артефакта (кроме Мэй, которая ими, похоже, приторговывала). Даже у Виолетты, смешливой пухленькой девчонки, брюнетки с кучерявыми волосами, на запястье светился старый деревянный браслет. И еще что-то сверкало в багаже.
«Они совсем не похожи на чудовищ, – задумалась Дженни, поднимаясь по лестнице. Кромешная темнота ее не смущала. – Похожи на обычных ребят… Как же из них вырастают такие, как Фреймус?»
Она продолжала об этом думать, даже когда вернулась в тело, что оказалось проще, чем его покинуть. Одна четко оформленная мысль-пожелание – и вот уже Дженни чувствует тяжесть рук и ног, слышит свое дыхание и немного оторопело оглядывает изнутри тело, как дом, в котором ей снова придется жить.
«Сколько еще шпионов в лагере? – подумала она, уже уплывая в темноту. – Хоть бы никого перевертыши не сожрали, жалко ведь дурачков. Хоть и темники, а все же люди…»
Тут ее настиг сон, как Лас добычу на охоте, поймал и утянул в свою нору.
Глава шестая
– Ты уверен, что Дженни справится?
Марко поднял глаза от пухлой тетради, отложил ручку. Размял уставшие пальцы.
– Что?
Людвиг постучал пальцами по обивке кресла:
– Тебя она совсем не заботит? Одна, среди темников, случись что…
Марко закрыл тетрадь.
– Вот я бесчувственный! Девочка столько перенесла, через столько испытаний прошла, вытащила меня из тюрьмы, а я бросаю ее на съедение колдуну. От которого она едва сбежала. Ты так думаешь, Людвиг?
– Я думаю, у вас определенно есть план. Хотелось бы его узнать, раз уж ты меня потащил в Англию.
– Ну ты же помнишь, что переговоры Юки с Талосом кончились ничем. Судья пошел ва-банк и публично объявил Дженни Видящей. Так он перетянул все службы Совета на свою сторону. Создал Союз Старейшин.
– Нарисовал на спине внучки мишень, – задумчиво сказал Людвиг. – Теперь за Дженни охотится весь Авалон, включая свободных Первых. Патовая ситуация. Мы не можем отдать Дженни, потому что она Хранительница последней печати Фейри, а Альянс думает, что мы удерживаем ее, потому что она Видящая.