— А что за геном нужен Марку? — сменила тему кошка, после того, как они все переглянулись.
— Способность нейтрализовать магию. Уж не знаю, только ли эльфийскую, или вообще любую, — мне не очень-то хотелось об этом говорить, но ведь и так все выяснят, да и помощь их мне еще пригодится. — В связи с этим у меня тоже будет к вам просьба.
— Хан в вашем распоряжении, миледи, — рассмеялся эмир. — Я уже и не знаю, как удержать его в Гротах. Он и так почти все время у вас ошивается.
— Арианну и Дилию я к тебе пришлю, но вот Уме… — закусила губу ундина. — Не стоит ей при вас крутиться.
— Она мне и не нужна особенно, — вздохнула я, понимая, что не стоит требовать невозможного. — Но ведь сама захочет домой наведаться, если будет такая возможность.
— Посмотрим, — уклончиво ответила царица. — Сначала пусть эта возможность появится.
— Своих я не удержу, — покачала головой львица. — Вы уж постарайтесь выяснить что-то о девочке до того, как они туда сорвутся.
— Я попрошу связаться с Алениными родителями в первую очередь, как только портал снова откроется, — кивнула я и посмотрела на гнома.
— И не надейся! — пробурчал тот. — А то сама не видишь, что у меня здесь творится?!
— Сина верните, и шесть дней в неделю и он, и Рен-Атар будут просто счастливы не докучать вам своим обществом, — хихикнула я.
— Я подумаю, — неопределенно ответил конунг.
И вот теперь, идя следом за тихо спорящими Ренатой и Максом по парадным коридорам Подгорья, я скрещиваю пальцы, в надежде на милость конунга. Рената мне необходима. А ей необходим Синдин, иначе она всех нас просто сметет своей активностью. Жажда деятельности свойственна гномке, когда она чем-то недовольна. А сейчас она очень недовольна своим дядюшкой и ситуацией, которую он вокруг нее создал.
Я немного беспокоюсь за Канта. Как-то очень уж он самодовольно выглядел, наряжаясь в гномьи шмотки. Что, интересно, он придумать успел? А ведь явно что-то придумал. Подозрительно многозначительно переглядывался он с Зантаром и Максом. Впрочем, Макс-то ему едва ли чем-то поможет. Как ни странно, но маг он средненький, да к тому же пока совершенно необученный, хотя, судя по всему, временщик, а это дар редкий. Лишь бы только Кант из регламента не выбился. Здесь тоже свои правила. Не всякую эльфийскую магию можно демонстрировать в этом турнире. За попытку эмпатического влияния, например, могут и дисквалифицировать, и тогда плакали все надежды Синдина.
В главной ложе, похоже, все давно собрались и герольды ждут только Рен-Атар, чтобы объявить начало турнира. Ой-ой-ой! Это нам сейчас туда под фанфары входить на всеобщее обозрение? Оно мне надо?! Я бросаюсь вперед, в надежде задержать Ренату и уговорить ее дать нам войти первыми и тихонько расположиться на своих местах. И успеваю заметить, как гномка что-то вкладывает в ладонь моему внуку. Судя по их довольным физиономиям, намечается какая-то проказа.
— Рена! — я хватаю за руку Макса, он больше и закрывает от меня гномку. — Что у вас тут происходит?
— Ничего, — она высовывается из-за спины внука и делает мне невинные глазки.
— Что она тебе дала, Макс? — строго спрашиваю я.
— Амулетик, — сияет родственник и показывает маленький плетеный кулончик.
— И что он делает? — настораживаюсь я, пытаясь схватить безделушку, но Макс ловко прячет ее в ладони.
— Да ничего особенного! — фыркает Рената. — Немного усиливает магическое зрение. Макс же еще не привык к нашим реалиям, может не увидеть чего-то интересного на турнире. Ладно, пошли.
— Рена, постой!
Мне удается уговорить ее дать нам войти без помпы. Но, хотя Рената остается в коридоре, к нам все равно поворачиваются все головы в амфитеатре. Ну удружили гномы! Наши места в первом ряду центральной ложи. Даже правители расположились в меньшей, на противоположной стороне, а мы — друзья Рен-Атар, самые привилегированные гости праздника. Ужас! Я и Макс — вторые по популярности персоны на данный момент. У-у-у! Еще и Хан в первом ряду руками размахивает!
Пригнувшись, не выпуская руку Макса и не давая ему насладиться торжественностью момента, я пробираюсь к нашим местам, а зал тем временем в едином порыве поднимается, стараясь разглядеть нас получше. Хвала богам, Рената не собирается выдерживать долгую паузу и, прежде чем я окончательно решаю, что лучше было бы ползти до своих мест по-пластунски, герольды возвещают появление прекрасной Рен-Атар.
Начало состязания пролетает мимо меня. Да и не только меня. Мы все слишком рады встрече. Давно мы не собирались почти полным составом. Да, с нами нет, хоть и по разным причинам, Синдина и Канта, Марк вместе с другими правителями расположился в противоположной ложе, и уже никогда Гектор не составит нам компанию. Но здесь и ундины, и гоблины, и Хан, и Зантар, и Штред. Мы словно перенеслись на двадцать лет назад. Даже Эврид приехал в Подгорье на этот праздник. Я рада, что он присматривает за дочерью. Риох и Джесси тоже имеют право расслабиться и получить удовольствие. Шета подпрыгивает от восторга, а у нее на крупе визжит счастливая Ахрукма. Алена и Грэм попытались взять в оборот моего внука, но Макс решительно настроен посмотреть представление.
Боюсь, мы не самые благодарные зрители. Несчастные претенденты, надеявшиеся привлечь внимание Рен-Атар своими магическими талантами, совершенно не удостаиваются ее внимания. Я пихаю гномку локтем и киваю на конунга. Старик хмурится и грозит нам пальцем. Действительно, что это мы?! Ведем себя ничем не лучше Ахрукмы и Шеты. Никакой солидности!
А на арене тем временем разворачивается очень даже достойное внимания действо. Впрочем, не мне судить. Я могу определить это только по восторженному выражению лица Макса. Хан и Зантар что-то объясняют ему по ходу действия. Однако наступает очередь Канта, и я вынуждена сосредоточиться на происходящем.
Трибуны встречают эльфа недоуменным ропотом. Уж и не знаю, доводилось ли когда-нибудь Подгорью сталкиваться с публичной демонстрацией эльфийской магии. К тому же, эльф, сражающийся за руку и сердце гномки, пусть и признанной красавицы подгорного народа, выглядит, по меньшей мере, дико. Герольды вносят ясность, объявив, что Кантариэль Годриленна заменяет отсутствующего Синдина Дил-Унгара с ведома и согласия конунга. Но недовольных становится еще больше. В том числе и сам конунг. Мы как-то "забыли" предупредить старика, кого выводим на замену. Даже с такого расстояния я вижу, как багровеет его лицо. Лангарион тоже не выглядит счастливым. Но свое недовольство он может оставить при себе. Кант не совершает ничего противозаконного. Зато остальные правители просто покатываются с хохоту. Да уж! Насмешили мы честную публику. Рената выглядит, как кошка, объевшаяся сливок. Кстати, о кошках. Я кошусь на внука.
— Челюсть подбери, — советую я.
Макс, наконец, разглядел прекрасную львицу.
— Ба, кто это?! — восторженно шепчет он.
— Леди Рисс, Верховная Совета кланов, львица-оборотень. И, кстати, она, конечно, красавица, но на тебя сейчас, в основном, действует ее магия. Так что губки не раскатывай.
Макс собирается что-то ответить, но Зантар, тоже заметивший неладное, отвлекает его и принимается что-то шептать на ухо. Наверное, он находит лучшие аргументы, чем я, потому что внук сразу перестает думать о красавице-кошке и сосредотачивается на арене.
Я тоже перевожу взгляд. Ого! Кант выбрал беспроигрышный вариант. Гномы — непревзойденные мастера во всем, что только можно создать руками. Но магия управления живой природой им не дана в принципе. Власть над животными эльфы всегда делили с ундинами и оборотнями, но все, что касается растений, безраздельно принадлежит нам, ушастым. И это — предмет зависти других народов.
Кант растит сад. Прямо на глазах из рассыпанных, казалось бы, в беспорядке, семян ровными аллеями поднимаются деревья, кусты образуют живые бордюры дорожек, плющи, лианы и розы свиваются беседками, стволы изгибаются, образуя удобные скамейки. Вздох восхищения проносится по рядам амфитеатра. Это действительно прекрасно. Кажется, ноги сами готовы бежать, чтобы ступить на покрытые шелковистой травой газоны. И все это — в пещере! В руке эльфа появляется нож, и маг легкой танцующей походкой скользит вдоль клумб и кустарников собирая огромный пестрый букет из самых разных цветов. Потом возвращается на исходную точку, подбрасывает в воздух все это великолепие, и цветы яркими бабочками несутся в ложи — нашу и владык, безошибочно достигая только прекрасных дам. Мне достается белоснежный, с бахромчатыми лепестками тюльпан. Публика неистовствует. А в саду, на месте срезанных, расцветают все новые и новые яркие венчики. Как жаль, что Канту придется сейчас уничтожить всю эту красоту, чтобы освободить арену для следующего претендента!
Стоп! А как?!! Он же не владеет магией времени! Во всяком случае, на таком уровне! Это провал! Полный провал! Если арена не будет очищена, наших претендентов вообще не допустят к следующим турам соревнования!
Я в ужасе оборачиваюсь к друзьям, но вдруг замечаю ярко заблестевшую в ладони Макса искорку. Он сжимает медальон, подаренный Ренатой. И тут же такая же искорка вспыхивает на груди у Канта. Макс прикрывает глаза, а я почти вижу струящуюся от него к Кантариэлю энергию и в панике смотрю на правителей. Но они ничего не замечают! Ничего себе парные артефакты Рената выплела! А на арене, тем временем, волшебное действо развивается в обратном порядке. Проходит не больше минуты, и ровный песчаный пол уже ничем не напоминает о только что царившем здесь буйстве растений. Только у нас в руках остаются цветы свидетельством того, что все это не было сном.
Зал взрывается аплодисментами. Даже не глядя на правителей, я понимаю, что в этом туре мы победили. Вот только мне очень хочется придушить этих безбашенных заговорщиков!
Четыре дня спустя я понимаю, что гномьи соревнования были только разминкой. Невинным развлечением. Способности Макса оказались уникальными, хоть и не очень сильными. Не знаю, что это значит, не спрашивайте. Уникальность заключается в том, что он может проникать по вектору времени на почти неограниченное расстояние, а вот охватить при этом достаточно большое пространство не может. То есть поучаствовать в драке питекантропов ему по силам, а увидеть с какого-нибудь холма битву при Фермопилах — нет. С тех пор, как в Библиотеке собралась вся поисковая команда, внук почти все