ное высочество аккуратно сгребает хвостом всю толпу, косит на соперников глазом и вежливо интересуется, будут ли еще какие-то претензии. Кто-то что-то хрипит, Груг прислушивается, а потом неприклонно качает головой.
— У вас был шанс, господа, и вы его прошляпили. Нужно было не пялиться на меня, а нападать. В реальном бою я бы вас размазал по полу, — после этого заявления он бросает победный взгляд на ложу Ренаты. Потом словно спохватывается. — Кстати, среди вас есть хоть один, кто способен победить моего друга, Мастера Секиры? — желающих сражаться после дракона с его другом-гномом не находится. — Так я и думал! — радуется принц. — Значит, последний тур можно вообще не проводить. Синдин выиграл!
Драконья туша загораживает мне обзор на ложу невесты, но не трудно догадаться, что там царит такое же веселье, как и у нас. Эмир хохочет до искр из глаз. Лилея смеется и тут же растрогано всхлипывает. Оборотни веселятся во всю. Даже я, забыв о своих бедах, захлебываюсь смехом на плече у Лангариона. Жаль, что Марк не прибыл сегодня. Ему бы это понравилось. Но все вздрагивают, когда голова гигантского ящера зависает прямо перед нами.
— Марта, — шепчет его высочество так, что его шипение разносится по всему залу, — как думаешь, я все сделал правильно? Ей понравилось?
Ответить я не успеваю.
— Принц Гург, ты мой герой! — крик Ренаты перекрывает возмущенный ропот гномов и даже драконье бормотание. — Ты лучший в мире дракон! А если кто-то решит это оспорить, будет иметь дело со мной!
— Ой! — от неожиданности Гург пыхает дымом и искрами, мы едва успеваем пригнуться. Пламенный Эмир, наивно решивший, что ему драконьего огня можно не бояться, выглядит растерянным и слегка закопченным.
— Я, пожалуй, не стану с тобой спорить, крестная, — низкий бархатистый рокот голоса драконицы достигает самых потаенных уголков души.
— О-о-ой! — снова дымится принц, но на этот раз успевает от нас отвернуться.
Гномы в панике разбегаются, уступая свой исконный чертог паре забыших обо всем на свете драконов. Только мы хохочем. Мы, и те гости, что располождились в ложе напротив. Искорки смеха и радости разлетаются над огромным залом, встречаются, дробятся новыми переливами. Мне машет Макс, и Рената широким жестом демонстрирует, что готова обнять весь мир. Неистово, как подростки, целуются Алена и Грэм. И только взгляд черноволосого эльфа скользит по нам с вежливым равнодушием, едва отдавая дань уважения сильным мира сего. На мне он не останавливается, словно меня и нет вовсе. Крошечная льдинка в груди начинает разростаться в огромный снежный ком. Мне кажется, что я умираю.
Рената, разумеется, мчится в Библиотеку вместе со мной. Уж не знаю, кто проговорился, что мой дом держит Сина в заложниках, но, как я и подозревала, гномка готова разнести здесь все, если ей не вернут Мастера Секиры. К счастью, Библиотеке хватает ума выпустить его вовремя. Так что счастливые обрученные и не менее счастливый конунг — двух резвящихся в небе драконов не заметить невоможно — отбывают восвояси. К свадьбе готовиться. Ну и хвала богам! Гномами меньше.
Оборотней тоже нет. Леди Рисс уговорила Питера отпустить Александру в Кланы. Питер не задумываясь дал свое согласие. Он и раньше не был уверен в том, что Сашке нужна его помощь, а сегодня и вовсе был рад избавиться от этой обязанности. Я видела, как утром в ложе Шета сама подошла к нему и заговорила. Уж не знаю, о чем именно, но сразу по возвращении эта парочка отправилась на прогулку в буковую рощу. Остается скрестить пальцы и молиться, чтобы все было хорошо.
Где все остальные — не имею представления. Хорошо, хоть меня не трогают. Можно уединиться и хоть ненадолго скинуть с лица прилипшую улыбку. Скулы сводит. Впору разреветься, но слез тоже нет. Стоило бы спрятаться подальше, в зал без окон и дверей, где меня точно никто не найдет, но я продолжаю сидеть в кабинете и придаваться отчаянью. Я не замечаю, как бежит время, как медленно гаснет день за окнами. Но ничто не вечно!
— Ба, скорее! — Макс врывается в мои апартаменты без стука — глаза сияют, весь просто лучится радостью. Я выдавливаю из себя ответную улыбку. — Мы с Пашей смотались в Германию! В галерее портал в дом родителей! — выпаливает он. — Ты еще успеешь повидаться с мамой!
— Ох!
Меня захлестывает волна стыда. В своих терзаниях я даже не подумала о том, что теряю последний шанс увидеть дочь.
Мы бежим по коридорам.
— Ба, ты была права. Я проиграл, — сообщает вдруг внук.
— О чем ты? — не сразу понимаю я.
— О Гретхен. Она действительно влюблена в этого парня по уши.
— И как ты догадался? — усмехаюсь я.
— Считал, конечно.
— Круто! — восхищаюсь я его способностями. — Мне несколько лет учиться пришлось.
И тут меня лупит по голове прямо-таки безумная, авнтюрная идея. Сбивая дыхание, я торопливо вываливаю ее на Макса, нуждаясь в его одобрении, как в глотке свежего воздуха.
— Слушай меня, ребенок! Хоть ненадолго, но я проведу Аню сюда, в волшебный мир. Потом она может оставаться с Дитом, правда уже молодой эльфийкой. А на ушах парик поносит, пока иллюзией прикрывать научится, — хихикаю я, но Макс ничего не отвечает. Я стараюсь об этом не думать, просто развиваю мысль, пока он не загубил ее на корню. — И не важно, сколько лет, веков или тысячелетий пройдет до следующего портала между нашими мирами. Моя дочь получит свое право на эльфийское бессмертие. Понимаешь?!
— Ба! — Макс вдруг резко останавливается. — Боги, ба, ты даже не понимаешь, что ты сейчас сказала! Это… это…
— Что? — теряюсь я. Мне хочется бежать дальше, я спешу увидеть Аню.
— Погоди минутку… — бормочет он, — должно получиться… должно… Ну, ты же обещала! — кричит он, глядя в пространство. — Давай, это будет правильно!
Я как раз собираюсь спросить, к кому он обращается, но тут он исчезает. Это длится лишь мгновение, потом Макс снова появляется посреди коридора, но уже с прижатым к груди пыльным заплесневевшим свертком.
— Макс!
— Пошли, ба. Я все объясню. И тебе и маме.
Я не спорю. Просто снова срываюсь на бег.
Первое, что бросается мне в глаза, когда мы врываемся в незнакомую комнату незнакомого дома, это то, как постарела Аня. Да и Дит изрядно подрастерял свою роскошную белокурую гриву.
Аня постарела! Моя дочь выглядит примерно так же, как выглядела я двадцать два года назад перед тем, как шагнула в волшебный мир. Эта мысль не дает мне покоя. Я должна — должна! — уговорить ее! Но Аня почему-то не выказывает восторга. Я умоляю ее, Гретхен плачет и просит не бросать ее насовсем, Макс что-то путанно доказывает, Дит твердит, что жена может снять грех с его души, но Аня почему-то медлит. И все же я чувствую, что мы сможем ее дожать. Еще чуть-чуть, совсем немного.
— Мам, пойми, это просто необходимо обоим мирам! Ты можешь их облагодетельствовать! — взывает к ней Макс, но мне почему-то кажется, что моя дочь не склонна поддаваться столь возвышенным аргументам.
А нужные находит Дитрих.
— Вот всегда ты была вредной! Нет, чтобы удовлетворить мою самую безумную сексуальную фантазию — побыть мужем юной прекрасной эльфийки! — ворчит он.
Аня смеется, целует его и, наконец, проятгивает мне руку.
— Ура! — вопят внуки.
Но, прежде чем мы успеваем сделать шаг ко все еще открытому проходу, в нем возникает высокий силуэт Вела.
— Возвращайтесь, быстрее! — кричит он. — Портал напряжен до предела. Вот-вот закроется!
— Ну вот и все, — Аня выпускает мою руку и улыбается. — Не судьба.
Она сгребает нас всех троих в охапку, прижимает к себе, а потом подталкивает навстречу Велкалиону.
— Так нельзя! — шепчет Макс, и я вижу, как белеет от ужаса его лицо, и как те же чувства на дою секунды позже отражаются на лице черноволосого эльфа. А потом внук с силой толкает в портал Гретхен. — Я остаюсь, — твердо произносит Макс, и Вел кивает. Они улыбаются друг другу.
— Нет! — кричу я, цепляясь за внука. — Макс, не говори глупостей!
— Я проиграл тебе желание, ба. И теперь его выполняю. Ты, правда, пока сама ничего не знаешь о нем, — торопливо объясняет он, — но ты все поймешь. Вот держи, — он сует мне в руки пыльный сверток, с которым так и не расстался ни на минуту. — Здесь все, ты только прочитай. Мне нужно было раньше подумать, и провести маму туда, чтобы она могла стать эльфийкой. Но раз это последний портал, уже не выйдет. Так не должно было случиться. Ни для кого. Кто-то должен остаться.
— Макс, что ты делаешь?! Это же твоя жизнь, твое будущее! — я почти рыдаю.
— И оно очень долгое теперь, ты не забыла? Ну сама подумай, сколько еще сокровищ таится здесь, в этом мире, — он говорит так быстро, что глотает половину слов. — И все их нужно найти, нужно помочь этим людям… не людям… Вел начал такую работу! Нельзя же так все это бросить.
— Макс, но ты же историк, а не экономист!
— Мне Паша поможет. Да и учусь я теперь быстро, по-эльфийски. Все будет хорошо, ба! — он прижимает меня к себе. — Мы с тобой еще встретимся. Может, правда, лет через тысячу. Но, я обещаю, мне не станет скучно. Ведь я должен найти здесь свою Библиотеку, ба.
— Какую Библиотеку?!
— Ты все поймешь, обещаю. Она есть здесь. Она обязательно должна быть, раз здесь был дракон.
Я трясу головой и не двигаюсь с места. Я не могу позволить ему остаться.
— Забирай ее! — приказывает Макс, уже не глядя на меня, и сильные руки смыкаются у меня на талии, рывком бросают в портал.
Я в последний раз успеваю посмотреть на дочь и зятя, на внука, которого неизвестно когда увижу, на маленькую вредную цветочную фею у него на плече — Тилли?!! А она-то когда успела появиться?! И почему она опять в этом мире?! — а потом проход закрывает высокая тень. Когда Вел делает шаг в сторону, за его спиной видны только стены вернисажа.
— Марта! — чуть ли не оттолкнув от себя Ристиона, Рита бросается ко мне.
— Ох, девочка! Макс!
Она вскрикивает, прижимает ладонь к губам, смотрит на меня почти безумными, полными отчаянья глазами. А потом вдруг разворачивается к стоящим чуть поодаль растерянным печальным близнецам и кидается в объятия к Кантариэлю.